— У него суперрык.
— Этим суперрыком он наводит страх.
— И бьет посуду.
— Все плохие парни разом глохнут.
Они рассмеялись. Но Джо тут же прекратил.
— Думаю, нам следует быть серьезными, — сказал он.
— Ты прав, — согласился Сэмми. — Значит, лев. Нет, не знаю. Львы ленивы. Лежат на солнышке и баклуши бьют. Как насчет тигра? Тайгермен. Черт, нет. Тигры убийцы. Проклятье. Ладно, давай дальше посмотрим.
И они начали проходить скрижали царства животных, сосредоточиваясь, понятное дело, на хищниках: коте, волке, филине, леопарде, барибале. Они также обсудили приматов: макаку, гориллу, гиббона, павиана, мандрила. Сэмми заметил, что Мандрилмен смог бы использовать свою чудесную разноцветную задницу, чтобы сбивать с толку противников.
— Будь серьезен, — снова укорил его Джо.
— Да-да, извини. Послушай, давай плюнем на животных. Все наверняка будут думать про животных. Через два месяца, можешь мне поверить, к тому времени, как наш парень выйдет на сцену, повсюду уже будет бегать весь чертов зоопарк. Будут птицы. Сикарахи. Всякая подводная нечисть. И могу поспорить на что хочешь, там будет штук пять парней, зверски сильных, неуязвимых и способных летать.
— А если он движется со скоростью света? — предложил Джо.
— Угу. Пожалуй, быстро двигаться никогда не мешает.
— Или если он может делать так, чтобы что-то сгорало. Если он может… слушай! Если он это самое… ну, знаешь. Стреляет огнем. Из глаз!
— Его глазные яблоки растают.
— Тогда он руками. Или он это самое… он сам превращается в огонь!
— В «Таймли» уже и это делают. Там есть огненный парень и водяной парень.
— Тогда он превращается в лед. Везде делает лед.
— Рассыпчатый или в кубиках?
— Что, не годится?
Сэмми покачал головой.
— Лед, — сказал он. — Со льдом особо много не напридумаешь.
— А если он превращается в электричество? — попытался Джо. — Или в кислоту?
— Он превращается в томатный соус. Он превращается во-от в такое сомбреро. Слушай, стоп. Остановись. Давай просто постоим.
Они остановились прямо в середине тротуара между Шестой и Седьмой авеню, и в этот самый момент Сэм Клей испытал то глобальное озарение, которое он впоследствии склонен был рассматривать как неоспоримое касание самой кромки прозрачного ангельского крыла цвета доллара, какое даруется только раз в жизни.
— Вопрос не в этом, — сказал Сэмми. — Будь он кот, паук или какая-нибудь долбаная росомаха. Будь он громадный или крошечный, будь он способен стрелять пламенем, смертоносными лучами или бочками шесть на девять, будь он способен превращаться в огонь, камень, воду или каучук. Он мог бы быть марсианином или призраком, богом, демоном, магом или монстром. Ага? Все это просто не имеет значенияпотому что прямо сейчас по Нью-Йорку катится целый вагон и маленькая тележка таких, как мы. И каждый тощий нью-йоркский пацан вроде меня, который верит в то, что есть жизнь на альфе Центавра, которому школа уже во-от такую плешь проела и который может почуять, что там есть бакс-другой, пытается в этот вагон запрыгнуть. Эта банда прямо сейчас расхаживает по всей округе с карандашами в руках и бубнит: «Он как сокол… нет, он как торнадо… нет, он как чертов сенбернар!» Понятно?
— Понятно.
— И что бы мы ни придумали, как бы мы его ни одели, какой-нибудь другой персонаж с теми же самыми примочками, в точно таких же ботинках и с той же самой фиговинкой на груди уже там есть или завтра появится. Или его максимум через полторы недели с нашего парня сварганят.
Джо внимательно слушал, дожидаясь вывода из этой речуги, но Сэмми, похоже, вдруг полностью потерял нить. Тогда Джо проследил за пристальным взглядом своего кузена, но увидел лишь пару британских на вид матросов, закуривающих сигареты от единственной, прикрытой крепкими ладонями спички.
— А значит… — пробормотал Сэмми. — А значит…
— А значит, вопрос не в этом, — подтолкнул его Джо.
— Ну да, я об этом и говорю.
— Тогда продолжай.
Они пошли дальше.
— «Как?» — не вопрос. «Что?» — не вопрос, — сказал Сэмми.
— Вопрос — «почему».
— Да, вопрос именно «почему».
— Почему, — повторил Джо.
— Почему он это делает.
— Что делает?
— Ну, одевается как макака, ледяной кубик или консервная банка с долбаной кукурузой.
— Чтобы бороться с преступностью, разве не так?
— Ну да, чтобы бороться с преступностью. Бороться со злом. Но ведь то же самое делают и все эти остальные парни. Дальше они никогда не заходят. Они просто… то есть этим вроде как правильно заниматься, вот они этим и занимаются. И что, это очень интересно?
— Понимаю.
— Вообще-то только у Бэтмена… ага, вот это как раз и хорошо. Именно это и делает Бэтмена клевым, а никаким не тупым, хотя он только одевается как летучая мышь и месит народ.
— А какая причина у Бэтмена? Какое у него «почему»?
— Его родителей убили, понимаешь? Жестоко и хладнокровно. Прямо у него на глазах — когда он еще был ребенком. Их убил грабитель.
— Тогда это месть.
— Но это интересно, — сказал Сэмми. — Понимаешь?
— И он свихнулся.
— Ну-у, не знаю…
— Поэтому он и облачается в костюм летучей мыши.
— Вообще-то напрямую об этом не говорят, — сказал Сэмми. — Но можно догадаться, что это лежит между строк.
— Значит, нам нужно прикинуть, в чем здесь «почему».
— Да, «почему», — согласился Сэмми.
— По кочану.
Джо поднял взгляд и увидел перед собой низкорослого и пухлого парнишку. Физиономии парнишки, если не считать больших черных очков, было почти не видно под искусной маскировкой из теплого шарфа и отороченной мехом кожаной шапки-ушанки.
— Привет, Джулиус, — сказал Сэмми. — Это Джо. Джо, это мой местный приятель, Джули Гловски.
Джо протянул руку. Джули с сомнением ее поизучал, затем протянул свою маленькую ладошку. На нем также было черное шерстяное пальто и вельветовые брюки не по росту.
— Этот парень — брат того, о котором я тебе рассказывал, — сказал Сэмми, обращаясь к Джо. — Его брат делает хорошие деньки на комиксах. А ты что здесь забыл?
Где-то в глубине своих одеяний Джули Гловски пожал плечами.
— Мне нужно с братом увидеться.
— Вот здорово. Нам тоже.
— Да? Это еще зачем? — Джули Гловски задрожал. — Только говори скорей, пока у меня от такой холодрыги яйца не отвалились.
— От холодрыги? А может, от атрофии?
— Очень смешно.
— А я вообще остряк.
— Дурак ты, и шутки твои дурацкие.
— Очень смешно.
— А я вообще остряк. Так что у тебя на уме?
— Почему бы тебе на меня не поработать?
— На тебя? Поработать? А что делать? Шнурки продавать? У меня дома по-прежнему целая коробка стоит. Моя матушка их использует, когда фаршированных цыплят готовит, чтобы их зашивать.
— Нет, не шнурки. Знаешь моего босса, Шелдона Анаполя?
— Откуда мне его знать?
— Тем не менее он мой босс. Он занимается бизнесом вместе со своим сводным братом Джеком Ашкенази, которого ты тоже не знаешь. Но этот самый Ашкенази издает «Пикант науку», «Пикант поединки» и тому подобное. Теперь они, знаешь, собрались комиксы издавать. И ищут таланты.
— Чего? — Джули высунул свою черепашью физиономию из тени шерстяного панциря. — Думаешь, они могут меня нанять?
— Могут, — сказал Сэмми. — Если я им посоветую. Ведь я там теперь главный художник.
Джо посмотрел на Сэмми и удивленно поднял бровь. Сэмми пожал плечами.
— Вот мы с Джо, к примеру, прямо сейчас готовим новое издание. Там будут приключенческие герои. Все в костюмах, — добавил он, импровизируя. — Знаешь, вроде Супермена, Бэтмена. Синего Жука. Всякие такие ребята.
— Типа в трико?
— Вот именно. В трико. В масках. Во-от с такими мышцами. Комикс будет называться «Человек в маске», — продолжил Сэмми. — О главном герое мы с Джо уже целиком позаботились, но нам нужен поддерживающий материал. Как думаешь, сможешь что-нибудь изобрести?