Тянуть волоком громадные стволы из леса к берегу моря было нелегко. Порой эта работа отнимала больше месяца. Потом начинался сам процесс строительства. Самой сложной задачей было вырубить корпус каноэ так, чтобы соблюсти надлежащие пропорции. А добиться этого, по мнению полинезийцев, можно лишь особым, заколдованным топором. И строители сначала с помощью волшебных заклинаний придавали магическую силу каменному топору-лигоге и только потом приступали к делу.
Конечно, современные «каноэстроители» не могли во всех деталях соблюсти древний ритуал. Хотя бы потому, что на Гавайских островах не осталось деревьев-гигантов, пригодных для изготовления 60-футовых корпусов. Часть материалов пришлось заменить современными, например, фанерой. Однако форму и вес судна удалось соблюсти достаточно точно. На некоторых отдалённых атоллах старики всё ещё помнили, как надо делать паруса из волокон пандануса и плести нехитрый такелаж, и экспедиция Финни охотно воспользовалась их помощью. Косые треугольные паруса, такелаж, палуба-платформа с небольшим шалашом — хале, крытым листьями панданусов, «пагайе» — вёсла с широкими лопастями и даже «тики» — резные фигурки богов-покровителей мореплавателей — всё это ничем не отличалось от древних ваа каулуа.
Законченное каноэ было спущено на воду в 1975 году. Его окрестили «Хокулеа» — так гавайцы именуют звезду Арктур. Испытания судна хотя и не обошлись без неудач, но показали, что оно вполне устойчиво и обладает хорошей мореходностью, может идти как под ветром, так и против ветра.
Неожиданной трудностью стало комплектование экипажа «Хокулеа». Каждый из островов Гавайского архипелага претендовал на то, чтобы в исторической экспедиции участвовали его представители. И тогда было решено во время учебных плаваний между Гавайскими островами каждый месяц менять команду, чтобы проверить всех претендентов и отобрать лучших. Исключение было сделано лишь для «палу» — «звёздного штурмана» Мау Пиаилуга, 44-летнего крепыша с острова Сатавал из группы Каролинских островов. В течение многодневного перехода при прокладке курса предстояло пользоваться только навигационными приёмами древних полинезийцев: ориентироваться по солнцу и звёздам, направлению и силе ветра, скорости движения волн, определять близость земли по полёту птиц, плавающим обломкам деревьев, форме и цвету облаков. Мау Пиаилуг начал обучаться навигационной науке предков, когда ему исполнилось шесть лет, а позднее обошёл весь Каролинский архипелаг и даже совершил в одиночку плавание на остров Сайпан и обратно, покрыв на каноэ с балансиром расстояние в тысячу миль.
Наконец, год испытаний подошёл к концу, и 1 мая 1976 года Бен Финни и его команда отправилась в своё без преувеличения историческое плавание к берегам Таити. Исходной точкой старта послужила бухта Гонолуа, на северо-западном побережье острова Мауи. Жрец-кахуна произнёс традиционное напутствие: «Вы больше не принадлежите земле. Теперь ваш дом — море». Семнадцать моряков поднялись на борт каноэ и подняли паруса. Подгоняемая лёгким ветром, лодка вышла из бухты и взяла курс на северо-восток в открытый океан. Теперь многое, если не всё, зависело от искусства «звёздного штурмана» Мау Пиаилуга и приглашённого ему в помощь новозеландца Дэвида Льюиса, ветерана одиночных океанских плаваний. Только их опыт ориентировки без всяких инструментов мог привести «Хокулеа» к намеченной цели.
Древний полинезийский метод навигации, которым пользовался Пиаилуг, заключался в том, что на каждом отрезке пути выбирался свой «этак» — ведущая звезда, которая находилась в строго определённой точке неба и давала возможность точно выдерживать курс судна. А её высота над горизонтом позволяла определить время. Для расчёта же пройденного расстояния Пиаилуг каждые два-три часа проверял скорость «Хокулеа» по тому, как быстро она проходила пенные гребни волн. И надо сказать, что его метод прекрасно оправдал себя: за весь переход погрешность в определении местоположения ни разу не превысила шестидесяти миль.
Первые три дня экспедиция плыла на северо-восток, чтобы обогнуть Мауи и Гавайи, а затем взяла курс на этак Тумур — звезду Антарес в созвездии Скорпиона. Как объяснил Пиаилуг, только таким образом «Хокулеа» сможет выдерживать общее направление на Таити, несмотря на сильное западное течение. И всё-таки именно в эти первые дни произошёл единственный случай, когда авторитет «звёздного штурмана» был поставлен под сомнение. Вахтенный рулевой заметил на рассвете несколько коричневых олушей. Поскольку он знал, что эти птицы никогда не залетают от земли дальше пятидесяти миль, то решил, что Пиаилуг ошибся в вычислениях, и самовольно изменил курс. К счастью, проснувшийся вскоре штурман сразу же заметил это и исправил положение.
«Я впервые увидел, чтобы наш обычно невозмутимый и немногословный капитан вышел из себя, — пишет в своём дневнике Дэвид Льюис. — Он собрал всю команду и обратился к нам с весьма строгим напоминанием о морской дисциплине:
— Вокруг нас безбрежный океан, и, чтобы вновь увидеть землю, мы должны быть едины и беспрекословно выполнять все указания нашего палу Мау Пиаилуга. Только он может отдавать приказы о смене курса…
После этого никто из членов команды за всё плавание не давал оснований для нареканий, включая и двух новичков: „банановую собачку“ по кличке Хоку Лиу-Лиу (Звёздочка) и свинью Максуэллу. В старину этих животных брали в длительные морские путешествия, чтобы иметь на борту живой запас мяса. Эта же пара попала на борт „Хокулеа“ по просьбе зоологов, которые хотели проверить их способность переносить океанские плавания на каноэ. Когда-то „банановые собаки“ были распространены по всей Полинезии, а теперь остались лишь в зоопарке Гонолулу, где учёные стараются восстановить необычную породу. Эти собаки, в отличие от своих собратьев, — вегетарианцы, качество весьма немаловажное: ведь моряки на недели, а то и месяцы уходили в океан на крошечных судёнышках, и иметь на борту запас животной пищи для собак было бы слишком дорогим удовольствием. И надо сказать, что новоиспечённые „мореплаватели“ держались так, словно всю жизнь провели на каноэ. Звёздочка, ставшая всеобщей любимицей, охотно участвовала в купаниях, а своим лаем регулярно будила нас по ночам, если на палубу падали летучие рыбы или к нам слишком близко подплывали дельфины».
Главной неожиданностью, с которой столкнулась команда «Хокулеа», оказалась, как это ни парадоксально, скука. По условиям эксперимента на каноэ не было радиоприёмника, а сопровождавший его парусник «Меотай» лишь принимал сообщения, в которых экипаж каноэ на основании расчётов Пиаилуга указывал своё предполагаемое местонахождение. Погода стояла прекрасная: ни штормов, ни ураганов, так что вахтенным оставалось точно выдерживать указанный «звёздным штурманом» курс да периодически проверять такелаж и подтягивать ванты. Если бы не наполненные ветром паруса и не струи воды у бортов, могло показаться, что ваа каулуа стоит на месте, а не покрывает за сутки по 120–130 миль. Чтобы убить время, свободные моряки занимались рыбной ловлей, соревновались в кулинарном мастерстве да плели узорчатые циновки. Те, кто мечтал о подвигах в борьбе со стихией, были откровенно разочарованы. Однако коварный океан приготовил для них немало сюрпризов…
13 мая, когда «Хокулеа», по расчётам Пиаилуга и Льюиса, находилась на шестом градусе северной широты (фактически, как потом показали данные «Меотая», она была на шестьдесят миль южнее), наступил полный штиль. Солнце застыло в зените, превратив белёсое небо в раскалённую топку. Лишь изредка налетали внезапные шквалы, окатывали каноэ тёплым ливнем, но уже через десять — пятнадцать минут уносились прочь. После шквала вновь нещадно палило солнце, а над мокрыми досками палубы поднимались клубы пара. Команде «Хокулеа» пришлось взяться за вёсла.
Изнемогая от жары, мореплаватели гребли с восхода до заката, делая перерывы только для купаний да в самые тяжёлые полуденные часы, когда даже под тентом было буквально нечем дышать, но за сутки каноэ проходило от силы двадцать — тридцать миль. Не помогли и ночные вахты: изнемогшие за день люди засыпали с вёслами в руках, рискуя свалиться за борт.