А проклятая Камария смотрела на все происходящее и размышляла о том, что бы ей такое сделать. Наконец, потеряв всякую надежду, она оставила царя Сайфа, который сидел в диване, и отправилась к Нахид, дочери царя Китая, которая заставила Сайфа взять ее с собой. Войдя к Нахид, Камария приветствовала ее, а Нахид, обрадовавшись приходу Камарии, встала ей навстречу и любезно встретила ее, улыбаясь и говоря:
– Добро пожаловать, матушка, тебя послал ко мне сам господь, тот, кто избавляет своих рабов от козней их недругов и противников. Я и сама собиралась просить твоей помощи, может быть, тебе удастся облегчить мою участь.
– А что с тобой случилось? – спросила Камария, и Нахид ответила:
– О госпожа моя, твой сын, царь Сайф – мой муж, мы поженились по велению моего отца в его царстве. Царь Сайф исцелил меня от слепоты, а потом хотел оставить во дворце моих родных, но я пригрозила ему проклятием. Тогда он взял меня с собой и привез в эту страну, но с тех пор он ни разу даже не вспомнил обо мне, будто я ему не жена вовсе! Даже если он посещает ночью мои покои, он все равно ко мне не подходит и держится в отдалении. Я всю ночь напролет ожидаю его, а утром он оставляет меня и уходит в диван. Но с тех пор, как он приходил в мои покои последний раз, прошло много времени, и он уже давно совсем не показывался мне на глаза. Скажи ему, о госпожа моя, чтобы он сжалился надо мной и пришел ко мне, как приходит к другим женам.
Камария спросила:
– А ты дочь царя Китая?
– Да, о госпожа, – ответила Нахид.
Тогда Камария воскликнула:
– Так радуйся же счастливой вести, сегодня ночью мой сын будет у тебя! Но у меня тоже есть одно желание, и я прошу тебя исполнить мою просьбу не прекословя.
Нахид спросила:
– А что я должна сделать для тебя, о госпожа?
И Камария ответила ей:
– Когда мой сын придет к тебе и захочет лечь в постель, он сначала снимет платье и положит его себе под голову, а потом уже обратится к тебе. А ты подожди, пока он заснет, а потом протяни руки, достань одежду царя Сайфа из-под его изголовья и передай ее мне.
Но Нахид возразила:
– О госпожа моя, как же я осмелюсь вынуть одежду царя у него из-под головы?
– Зиай, о дочь моя, – стала уговаривать ее Камария, – что у меня по ночам ужасно сильно болит голова и я совсем лишаюсь сил. А если я надену на себя платье моего сына, то головная боль пройдет, силы вернутся ко мне, и я избавлюсь от всех бед и несчастий. Платье царя нужно мне совсем ненадолго, а потом я верпу его тебе, а ты положишь все на место. Может быть, заколдованный пояс царя Сайфа исцелит меня с помощью всемогущего Аллаха, потому что начертанные на нем тайные имена излечивают от всех болезней и предохраняют от мук и страданий.
Выслушав это, Нахид воскликнула:
– Но ведь царь Сайф – твой сын! Попроси у него, и он даст тебе пояс, о котором ты мечтаешь.
На это Камария сказала:
– О дочь моя, разве ты не видишь, что его друзья постоянно нашептывают ему всякие небылицы и беспрестанно клевещут на меня. И если бы мой сын не был столь благороден и великодушен, как подобает законному сыну великого царя из славных правителей Йемена, то он погубил бы меня, подвергнув жестоким мучениям по их коварным наущениям.
– Ты права, госпожа моя, – согласилась Нахид, – он и о женах так заботится, почитая каждую за ее родителей и близких. Муньят ан-Нуфус он любит из-за ее дружбы с его сестрой Акисой, Шаму чтит из признательности к ее отцу царю Афраху, Умм аль-Хая – из-за ее отца Сабика, а Гизу – ради Ихмима.
Камария продолжала:
– О дочь моя, знай, мой сын мне ни в чем не прекословит, и все его жены также повинуются мне. Всякий раз, как у меня болит голова, я прошу у той, с кем он проводит эту ночь, дать мне на время его платье и пояс, и они никогда не отказывают мне в этом, а Сайф благодаря мне часто посещает их. Если ты согласишься исполнить мою просьбу, то я уговорю его проводить все ночи только у тебя.
Тогда Нахид пообещала Камарии сделать все так, как та просила, и сказала:
– Если он придет ко мне в эту ночь, это будет благом для всех, а я попрошу всевышнего Аллаха послать тебе исцеление.
Нахид поверила Камарии и потому согласилась исполнить ее просьбу. Она осталась в своих покоях, а Камария ушла к себе, но от волнения и нетерпения не могла усидеть на месте, поэтому она встала и отправилась в диван к царю Сайфу.
Войдя, Камария приветствовала сына, а он ответил на ее приветствие, вскочил с места и, усадив ее рядом с собой, сказал:
– Добро пожаловать, матушка!
Тогда Камария обратилась к Сайфу:
– Знай, о сын мой, я пришла сюда, чтобы попросить тебя выполнить одно мое желание.
– Что же это за желание, о матушка? – спросил Сайф. – Ты можешь просить у меня, чего хочешь.
Камария сказала:
– Нахид, дочь царя Китая, пожаловалась мне, что ты покинул ее и совсем о ней забыл, а все время проводишь с другими женами. Разлука печалит ее, она хочет насладиться твоей любовью и порадоваться свиданию с тобой. Ведь с тех пор, как она прибыла сюда из своей страны, ты ни разу даже не вспомнил о ней. Это грех, сын мой! С тех пор, как я приняла веру ислама, я стала жалостливой и сердобольной, поэтому прошу тебя, сынок, посети ее сегодня ночью, и исполни мою просьбу, чтобы мое посредничество было счастливым.
И царь Сайф ответил ей:
– Слушаюсь и повинуюсь, сегодня ночью я пойду к Нахид ради тебя, и не стану прекословить твоим приказаниям.
Камария же добавила:
– Сделай ее равной другим твоим женам, как того требует ислам.
И Сайф повторил:
– Слушаю и повинуюсь.
Камария вышла из дивана веселая и довольная, радуясь тому, что ей удалось обмануть сына и что он поддался на ее хитрость. Она пришла к Нахид и сказала ей:
– О Нахид, выслушай радостную весть, сегодня почью царь Сайф будет у тебя. Но смотри, не забудь сделать так, как я тебе сказала, а я всегда буду помнить о твоем благодеянии.
– О госпожа, это я должна помнить о твоем благодеянии! – отвечала Нахид, и Камария пошла к себе, а Нахид принялась наряжаться и примерять всякие украшения, готовясь к приходу царя Сайфа. Она провела весь день за этим занятием, а потом уселась и стала ждать своего мужа.
А царь Сайф распустил диван, о благородные господа, и отправился на женскую половину дворца в покой Нахид, которая к тому времени приукрасилась и ожидала его. Когда царь Сайф подошел к Нахид, она встала и поцеловала ему руки, радуясь его приходу и улыбаясь. Нахид усадила мужа на свое ложе, а сама встала рядом, приветливо и учтиво служа ему. Она принесла царю еду и налила чистого вина, все время развлекая его веселой беседой, и рассказывая занимательные истории. И когда царь Сайф поел, он встал и прочел короткую молитву, а потом принялся играть с женой и ласкать ее. Он снял с себя одежду и заколдованный пояс, который сделала для него мудрая Акила, и, положив все это под изголовье, обратился к Нахид и утолил свое желание. Потом Сайф положил голову на подушку и уснул, хвала всевышнему, который никогда не спит! А царица Нахид, увидев, что ео муж крепко спит, достала из-под его изголовья одежду и заколдованный пояс из кожи газели, не ведая, что судьба готовит ей гибель по воле всевышнего судии, который всем определил долю и назначил жизненный срок.
А Камария сказала Нахид, что будет ждать ее за дверью, поэтому Нахид поспешила выйти из своих покоев, чтобы передать платье Сайфа его матери, как обещала. Но вдруг во мраке ночи блеснул меч, который вспыхнул пад головой Нахид ярче молнии и одним ударом отсек ей голову, так что она упала замертво, сжимая волшебный пояс в руке. Дверь была приотворена, и проклятая Камария увидела, что случилось с Нахид. Она испугалась: что ее постигнет такая же участь, и убежала к себе, исполненная ужаса. А когда Нахид увидала меч, она успела крикнуть и разбудила царя Сайфа. Встревоженный криком, он поднял голову с подушки и, не найдя рядом с собой Нахид, встал с постели и направился к двери. Там царь Сайф увидел Нахид, умирающую в луже крови, и он огорчился и пожалел ее, ведь она была чужестранкой, и в его стране у нее не было никого из близких, не то что у других его жен. Царь Сайф не знал, кто убил Нахид, и в смятении стал стонать и плакать, проливая слезы жалости и говоря себе: «У меня было верное предчувствие и справедливое опасение: Нахид убита Тамой, дочерью Акилы, в этом нет никакого сомнения. Тама так ослеплена любовью и страстью, что забыла клятвы и нарушила свое слово».