– Скажи, о брат мой, почему здесь над воротами прибиты эти головы? Ведь это головы людей, и лучше было бы предать их земле. Где же их тела? Я не вижу их ни на земле, ни рядом с головами.
А человек, к которому обратился Сайф, был почтенным старцем, и он ответил ему:
– О сын мой, ты, кажется, странник?
– Да, – сказал Сайф.
– Знай, сын мой, что царь наших земель – могущественный властелин. У него есть дочь, чудо нашего времени, во всем свете нет девушки, которая могла бы поспорить с ней красотой лица и стройностью стана. Ее похитил джинн, пролетавший над нашей землей, но через несколько дней она освободилась от него и вернулась к своему отцу. Однако с тех пор она, не переставая, плачет, так что лишилась зрения и ослепла. Царь сказал своему везиру: напиши во все селения и города, что всякий, кто исцелит мою дочь, получит ее в жены, станет везиром моего царства и моим соправителем. Тогда к нему потоком устремились знахари и лекари, и всякий, кто заявлял, что искусен во врачевании, получал доступ в царский дворец. Все они требовали денег, почестей и дорогих лекарств и получали вдвое больше, чем просили, но никто из них не мог вылечить царевну. Царь награждал их всех и отпускал с миром. Так прошел год. А на следующий год царь стал избивать и прогонять лекарей, которые не могли исцелить царевну, но, влекомые алчностью, лекари не унимались и делали все новые и новые попытки. На третий год царь приказал отрезать уши всякому, кто придет и объявит себя лекарем, но не сумеет помочь царевне. На четвертый год у неудачливых лекарей отрезали уши и носы, и, наконец, царь приказал в назидание всем прочим отрубать у них головы, – но люди все равно приходят. И всякий раз, как появляется новый лекарь, царь сулит ему большие деньги, а когда тот не может справиться с недугом царевны, отрубает ему голову. И вот на воротах города ты видишь головы убитых лекарей, их уже девяносто девять, и никому от этого нет ни пользы ни выгоды. Услышав этот рассказ, Сайф воскликнул:
– О дядюшка, я, кажется, нашел, что хотел, и горе покинуло мое сердце!
– Что же ты нашел, о сын мой? – спросил старец, а Сайф ответил:
– Ведь я умелый и знающий лекарь и явился из дальних стран в эту землю из-за дочери вашего славного царя, известия о болезни которой дошли до наших краев. Я прибыл специально для того, чтобы вылечить ее, получить богатые подарки от ее отца и обрадовать ее близких и родичей.
Старец возразил:
– О сын мой, если ты искусный лекарь и прибыл из дальних стран, почему же ты в таком жалком состоянии? Ты, наверное, болен и твой разум помутился от болезни, коли он толкает тебя на верную смерть.
– О дядюшка, желая исцелить царевну, я сел на корабль, который отправлялся из наших земель к вашему городу, но наш корабль потерпел крушение, а из тех, кто плыли на нем, некоторые утонули, а некоторые спаслись, – отвечал Сайф. – А мне Аллах послал крепкую доску, я ухватился за нее и плыл, пока волны не выбросили меня на берег, а выбравшись на сушу, я оказался в том жалком положении, в каком ты меня видишь.
Старик сказал:
– О сын мой, уходи с миром, не губи себя, ведь ты здесь чужой, и никто не сможет защитить тебя. А у царя на воротах окажется полная сотня отрубленных голов, которые будут видны издали и вблизи, ведь этот царь своеволен, он не уважает стариков, не жалеет младенцев и не боится всевышнего Аллаха, могучего царя, он язычник, который днем и ночью поклоняется рассыпающему искры огню.
Сайф воскликнул:
– О старик, ведь я знающий лекарь и пришел сюда для того, чтобы вылечить царевну.
Тогда старик сказал:
– О сын мой, твоя смерть близка, потому что ты не слушаешь разумных советов. Я чувствую, что чаша смерти не минует тебя, ибо ты из тех, кто не боится ни царей, ни их вельмож и слуг. Ну что ж, пойдем со мной!
И Сайф вошел в город вместе со стариком, который закричал громким голосом, слышным и вблизи и вдали:
– О великий царь, сегодня к тебе прибыл новый лекарь, который утверждает, что искусен во врачевании разных болезней.
Услышав это, царь приказал:
– Приведите ко мне этого лекаря!
Слуги опрометью бросились выполнять приказание и, подбежав к Сайфу, спросили его:
– Это ты лекарь?
– Да, я, – ответил Сайф, и слуги привели его к царю.
И когда царь посмотрел на Сайфа и увидел, что он почти наг, потому что на нем не было ничего, кроме шаровар и меча, подвешенного на шее, он воскликнул:
– О лекарь, кто напал на тебя по дороге, кто ограбил тебя, кто свершил над тобой это позорное дело? Я ведь правитель этих стран, этих гор и долин и хочу очистить мои земли от злодеев и лиходеев!
Сайф ответил:
– О царь, никто не грабил меня. Я лекарь. Услышав о том, что твоя дочь ослепла и что врачеватели из разных стран не могли излечить ее и только мучили понапрасну, я отправился к тебе, чтобы помочь царевне. Но корабль, на котором я плыл, утонул, я же сумел спастись на счастье тебе и твоей дочери, да хранит ее всевышний Аллах и да исцелит он ее от болезни, да пошлет он тебе, о царь, победу над врагами, чтобы ты достиг всего, чего хочешь.
Царь обрадовался словам Сайфа и приказал принести ому дорогую одежду, а Сайф, надев ее, стал прекрасен, как месяц во время полнолуния. И царь увидел, что Сайф не простого рода, потому что во всем его облике было заметно величие, присущее царям. Тогда царь пожалел его и сказал:
– О сын мой, если ты говорил, что знаешь искусство врачевания только потому, что был наг и хотел получить платье, бери его и иди своей дорогой, я не трону и не обижу тебя. Знай, я поклялся отдать свою дочь в жены тому, кто ее вылечит, но, если лекарь не выполнит своего обещания, я напою его вином смерти.
Царь Сайф ответил:
– О царь, я принимаю это условие.
Тогда царь позвал своих жрецов и сказал им:
– Будьте свидетелями между мной и этим лекарем! Если он исцелит мою дочь, она станет его женой, а если его лечение не поможет – я отрублю ему голову.
– Ты согласен с этим условием, лекарь? – спросили жрецы, и Сайф ответил:
– Да.
Тогда царь кликнул старшего слугу и приказал:
– Отведи его к царевне и скажи ей: это, мол, лекарь, которого послал твой отец, чтобы он исцелил тебя от слепоты. Это искусный врачеватель, а прибыл он сюда из дальних стран. Если он не справится с лечением, царь отрубит ему голову и покончит с ним, а если он исцелит тебя, ты откроешь глаза, и к тебе вернется зрение, ты станешь его женой, а он твоим мужем. Если он сказал правду, мы вознаградим его женитьбой на тебе, а если он солгал, мы убьем его и погубим.
Старший слуга привел Сайфа к царевне, которая сидела в своем дворце, испросил разрешения войти, и они оказались в покоях, один вид которых заставлял забыть все заботы и горести. Стены и пол были облицованы разноцветным мрамором, большой зал был украшен пятью арками, а под каждой аркой стояло мраморное изваяние льва, ноги у изваяния были из червонного золота, а тело усыпано жемчугом и драгоценными камнями. Весь дворец был устлан дорогими коврами, вдоль стен стояли ложа и сиденья, всюду были разбросаны шелковые подушки, а с потолка свисали хрустальные и алмазные светильники на золотых и серебряных цепях. Посреди зала сверкал хрустальный фонтан, окруженный золотыми и серебряными фигурами певчих птиц, газелей, орлов и разных зверей, изукрашенными жемчугом и кораллом. Фонтан этот был так прекрасен, что от одного его вида можно было лишиться рассудка. А изо рта каждой фигуры журча изливалась вода, так что казалось, будто птицы щебечут, голуби стонут, а газели зовут своих детенышей. Крыша дворца была из красного сердолика, зеленого нефрита и раздоцветной яшмы и походила на переливающиеся разными цветами перья на голубиной шее. А в глубине одной ниши стояло ложе, покрытое блестящим шелком красного, зеленого и желтого цветов, словно это был трон царя Искандара Двурогого. На этом ложе сидела девушка, подобная взошедшей на небо луне, с алмазным царским венцом на голове, в платье, которое превосходило роскошью одеяния царицы Билькис. Одного взгляда на эту девушку было достаточно, чтобы лишиться рассудка!