— Звони в полицию! — крикнул Беннистер.
Но мы с Терри были уже на улице, и темнота поглотила нас. Я шел так быстро, как только позволяла моя хромота, а Терри держался чуть позади, прикрывая наш отход.
— Я все правильно сделал, босс?
— Еще бы!
Но почему Беннистер не поверил мне? Неужели, черт побери, он дурак! А Анжела! В ее взгляде, когда она выходила из комнаты, было гораздо больше ненависти, нежели упрека, видимо, она полностью уверена, что я предал и Беннистера, и ее.
Я поскользнулся на траве и весь облился холодным потом — неужели моя нога опять собирается подвести меня? Но это было просто такое скользкое место. Резкое движение вызвало боль в спине, но нога стояла крепко. Я обернулся — никто нас не преследовал: видать, Терри здорово нагнал на них страху. Сам он, возбужденный успешным боем, только хмыкнул:
— Какие будут дальнейшие приказания, босс?
— Мы сматываемся отсюда вместе с яхтой. Займись пружинами, а потом освободишь носовой перлинь.
Терри уже плавал со мной и знал, что надо делать, но яхта стояла на приколе более полугода, и к тому же нужно было выводить ее в море при очень сильном ветре и против прилива. Я сдернул с грот-мачты чехол, поднял рангоут и теперь возился с подъемником. Я увидел, что на балкон спальни вышла Анжела. Она смотрела на меня.
— Мики Хардинг! — заорал я. — Позвони инспектору Эбботу!
Она отвернулась.
— Швартовы отдать, якорь поднят! — крикнул я Терри. — Отчаливаем!
Приливной волной нас отнесло от стенки, и «Сикоракс» начала наконец свое плавание.
— Вперед! — Кормовой перлинь плюхнулся в воду, и «Сикоракс» вырвалась на свободу. — Держи фал, Терри!
Я не рассчитывал, что мотор заработает сразу, да и вообще заведется. Мы дрейфовали с приливной волной, и нужен был парус, чтобы дать яхте ход.
— Поднимай!
Я услышал скрип фала и хлюпанье грота. Он поднимался, с трудом расправляя свое полотнище навстречу ночному ветру. С правого борта раздался треск — это ванты натянулись, принимая на себя тяжесть грот-мачты, и неожиданно меня охватила радость. Правда, я представлял себе это несколько иначе, но все равно «Сикоракс» и я опять выходили в море.
— Ты, случайно, не убил этого громилу?
— О Господи, конечно нет! — ответил он пренебрежительно. — Просто заставил его слегка прослезиться. У тебя тут есть свет?
— Только керосиновая лампа.
Он выругался, спустился в машинное отделение и попытался с разбегу оживить мотор.
— И что бы тебе не купить нормальный движок?
— Не по карману, — объяснил я, устанавливая румпель. — Терри, брось-ка мне желтый мешок!
Он зажег спичку, нашел мешок и перевалил его в кубрик. Я с трудом проволок тяжелый парус вперед, закрепил фал на топе кливера, пропустил его с помощью бегунка вдоль бушприта и наконец поднял. Потом привязал шкоты и откинул концы назад, к кокпиту. Терри осыпал проклятиями мотор. Я посоветовал ему бросить это бесполезное дело и заняться бизанью. На террасе своего бывшего жилища я разглядел фигуры. Может, полиция будет караулить нас в устье реки? Я вытащил стаксель из мешка и, спотыкаясь, потащил его. Терри пришлось вставить румпель и держать курс, а я поднимал парус.
Сильно болела спина. Я протащил шкоты стакселя через полуклюзы, туго выбрал их с левого борта и взялся за румпель. У нас на было ни огней, ни компаса — ничего, кроме яхты, парусов и упрямого мотора, который никак не хотел заводиться. Терри опять спустился вниз, зажег керосиновую лампу на столе с картой и накручивал заводную ручку. Бесполезно.
Из-за холмов на западе ветер все время был неустойчивым. Иногда он вдруг совсем замирал, а то вдруг обдавал нас шквалом брызг. «Сикоракс» не успела подготовиться к выходу в море, и ей было не по себе, но все же она шла вперед. Я услышал благословенный плеск волн о корпус. Мы прошли Сенсом-Пойнт, и за ним наконец скрылись огни дома Беннистера.
— Топсель, Терри. Помнишь, что надо делать?
— Да, босс.
У нас были подняты кливер, стаксель, грот, топсель и бизань, и «Сикоракс» быстро шла по фарватеру, обозначенному буями, разрезая волны. Правда, быстро — это весьма относительно. Мы шли навстречу приливу, и движение судна было стремительным само по себе, а если смотреть с берега, то мы ползли медленнее пешехода. Я сидел как на иголках, ведь в любую минуту мог появиться острый нос «Уайлдтрека-2».
Подняв топсель, Терри вернулся в кубрик.
— Ну, выкладывай, босс.
— Два богача поссорились и тянут меня каждый в свою сторону. Беннистер решил, что я примкнул к его противнику, и теперь хочет забрать «Сикоракс».
Терри спрятался за комингс и закурил.
— Я думал, Беннистер порядочный парень. По телевизору он выглядит здорово. Салли всегда смотрит его программы.
— Он чертовски приятный, — грубо сказал я, — и хочет забрать «Сикоракс»...
— Да пошли ты его... — посоветовал Терри.
— Точно. — Но меня давил этот взгляд Анжелы, в котором смешались угрызения совести и ненависть. Она считала меня врагом, даже предателем. Черт побери, подумал я, теперь мне не выкинуть ее из головы. Я произнес вслух: — Чертовы бабы!
— Чертов мотор! — отозвался Терри снизу, и вдруг, о чудо, движок заработал! — Босс, откройте дроссель.
Я открыл дроссель. Двигатель едва не заглох, но затем цилиндры начали нормально, ритмично работать. Я включил передачу, и «Сикоракс» рванулась вперед против приливной волны.
— Куда мы направляемся? — поинтересовался Терри.
— Не знаю. — Я задавал себе тот же самый вопрос и не находил ответа. Необходимо было спрятать «Сикоракс», но единственное место, которое мне пришло в голову, — стоянка Джорджа Куллена на Хамоазе. — Плимут, — предложил я. — Когда ты должен вернуться в казармы?
— Завтра в четырнадцать ноль-ноль.
— Да, времени маловато. Может, высадить тебя у городского причала?
Он оглянулся.
— Эти типы могут преследовать нас?
— Могут.
— Я остаюсь.
Они преследовали нас. Я заметил их по блику на полированном корпусе «Уайлдтрека-2». Мы уже почти миновали городской причал, и мощное судно находилось в миле от нас. При желании он мог покрыть это расстояние в считанные секунды, но, очевидно, на «Уайлдтреке-2» решили обойтись без свидетелей. Яхта висела у нас на хвосте. Мотор зачихал и закашлял. Дизельное топливо было старым, и я подозревал, что в него попала вода. Как я ненавидел эти чертовы железки! Несколько раз я был на грани того, чтобы выбросить эту груду металлолома за борт, но Терри терпеливо возился с ним, и мы худо-бедно чапали дальше. Кто-то крикнул нам с причала, что у нас не зажжены огни.
Перед нами открылось устье реки. Из-за близости суши ветер все время менялся. По парусам барабанил дождь, вода пенилась — это место было очень сложным. Мотор давал сбои, и подшипники ужасно стучали.
— Глуши его! — крикнул я, так как не хотел, чтобы выбило прокладки и внутрь попала вода.
Мотор замер как раз в тот момент, когда яхта вышла в море. Наконец-то «Сикоракс» вырвалась на свободу и скользила по водам океана, для которых была создана. Паруса наполнились ветром, а за кормой вскипали белые бурунчики. На море во время волнения яхта вела себя, как породистое животное, и у меня невольно вырвались радостные восклицания: долгожданный момент наступил!
Терри усмехнулся:
— Счастлив, босс?
— Мне надо было это сделать несколько недель назад, черт побери!
— А как насчет этих ублюдков? — И Терри кивнул в сторону устья, где уже появился «Уайлдтрек-2».
— А ну их. — Я передал ему руль и занялся парусами.
Брам-салинги провисли, грота-шкот надо было потравить, а фал стакселя подтянуть. Мы шли на запад вдоль побережья. Нас подгонял ветер. Мы проскочили в такой опасной близости от отмели Калфстоун, что волна, разбившаяся о валуны, обдала пеной нос яхты. Дождь помаленьку утихал, и между тучами появились просветы. Их края серебрились лунным светом. «Сикоракс» шла, разрезая морские волны, а те были достаточно высоки, так что нос яхты зарывался в воду и нижний край кливера промок. А ведь были времена, когда мне не верилось, что этот момент когда-нибудь наступит. Я был счастлив.