- Я сейчас заплачу от умиления.
- Не торопись. Я просто хочу сказать, что десять лет назад моим хозяевам нужно было с чего-то начинать. Нужен был
первоначальный капитал.
- Ну так что?
- Они его раздобыли. При этом некоторое количество людей было убито. Еще некоторое количество пропало без вести. И
еще некоторое количество лишилось своих денег, своего имущества... Было смутное время, и самым простым способом
заработать было убийство.
- Разве с тех пор что-то изменилось?
- Не знаю, не знаю...
- А какое отношение все это имеет к нашим сегодняшним делам? Вам пытаются отомстить?
- Нет, это не месть. Это борьба за сферы влияния. Наша корпорация первоначально располагалась в Москве. Но за
последние годы она стала распространять свое влияние по всей стране. Добрались и до вашего города. И здесь нашлись
люди, которым не понравилось наше появление. Они захотели нас выжить.
- И устроили налет на вашу контору?
- Видимо, так. Так вот, Костик: я рассказала тебе о том, с чего начиналась наша фирма. С крови и убийств. Теперь эти
люди носят дорогие костюмы, ходят на приемы в посольства и не делают никакой грязной работы. Для этого есть другие.
Потому что корпорация изменилась внешне - дизайн, роскошь, компьютеры... Но внутри все осталось по-прежнему.
Отношения с конкурентами - это война. А в ней хороши любые средства. На удар отвечают еще более сильным ударом. Нам
дали пощечину - мы сломаем хребет. Я числюсь в штатном расписании специалистом по системам безопасности. Но я здесь
для того, чтобы отыскать врага и уничтожить его. Так мое руководство понимает настоящую безопасность.
Анна говорила размеренно и четко, словно заранее выучила свою речь наизусть. Так говорят люди, очень уверенные в
себе и в том, что они говорят.
- И давно ты на них работаешь? - спросил я, потому что других вопросов мне в голову не пришло. Наверное, чертов
портвейн подействовал.
- Какая разница? - Она пожала плечами. - Работаю. Марк работает, Боб работает.
- Хорошо платят? - Еще один идиотский вопрос с моей стороны.
- Достаточно, чтобы не питаться кильками в томате.
Я уставился в стену за ее спиной. Сконцентрировал взгляд на сердцевине тропического цветка, изображенного на обоях.
Мне нужно было сконцентрироваться. Мне нужно было понять, что делать дальше. Мне нужно было на кого-то опереться.
Иначе я просто рехнусь. И меня размажут по асфальту.
Анна поняла мое молчание по-своему.
- Не обижайся, - мягко сказала она. - Спасибо, что накормил.
- Что тебе особенно понравилось? - спросил я, все еще не глядя в ее сторону.
- Твоя постель. Она мягкая, но в меру. Она похожа на тебя - ты кажешься покладистым добродушным парнем, но когда
начинаешь давить - чувствуешь жесткую основу. И с ней уже ничего не поделаешь.
- Мой друг Сидоров лежит без сознания, - сказал я, и на лице Анны не дрогнул ни один мускул. Будто все так и должно
быть, будто она заранее знала, что наша беседа придет к этому. - В нем три пули. Его ищут те люди, которые втянули
Сидорова в ограбление, плюс люди Гиви Хромого. Не считая милиции. Которая считает меня соучастником налета. Сейчас
перед подъездом стоит белый «жигуленок». В нем сидят два лба из Управления внутренних дел. Им поручили пасти меня
двадцать четыре часа в сутки. А один тип из следственной группы вдобавок поручил им помассировать мне почки и ребра.
Такие дела. И я не знаю, что мне дальше делать.
- Ты достаточно сделал, Костя, - сказала Анна. - Ты прикрывал своего друга, пока это было возможно.
- Слишком много людей его ищет. - Я словно не слышал ее, я смотрел в стену, и передо мной возникала белая дверь
больничной палаты, где лежал Сидоров. Опутанный проводами медицинских приборов. Одинокий и беспомощный. Когда до
него доберутся, я не смогу помочь... Разве что достать автомат и запереться в палате, ожидая появления убийц.
- Это самоубийство, - сказала Анна, и я вздрогнул, уставился в ее темные зрачки, испугавшись проникновения в мои
мысли. - То, что ты делаешь, - это самоубийство. Нельзя так дальше, нельзя драться против всех в одиночку... Тебе нужно на
кого-то опереться.
Я промолчал. Она слишком высоко меня оценивала. Мои действия нельзя было назвать дракой против всех. Так,
лавирование между жерновами. Но в другом она была права - мне нужна была опора. Осторожный Макс работал ради семьи
и в гробу видал любые приключения. Гарик мне сочувствовал, но был по рукам и ногам связан своим служебным долгом.
Так на кого мне оставалось положиться? Не на Гиви же Хромого...
- Ну и какие гарантии? - спросил я, хотя сам прекрасно знал ответ: в этой ситуации не могло быть никаких гарантий. Но
мне так хотелось, чтобы меня обнадежили... Мне так хотелось надежды.
- Не буду врать насчет тридцати двух тысяч, - сказала Анна, - но твоя помощь будет оплачена. Дело против Сидорова
будет закрыто. Без всяких последствий для него. Ты будешь прикрыт от Гиви Хромого. Я лично об этом позабочусь.
И я ей почему-то поверил. Потому что очень хотел поверить? Потому что она сказала именно то, что я хотел услышать?
Она сказала даже больше, чем я хотел.
- С этого момента ты и я работаем вместе, заодно, - значительно сказала Анна. - А это значит, что доверие между нами
должно быть абсолютным.
- Это невозможно, - заявил я и с удивлением увидел, как она снимает с плеча кобуру и кладет ее на стол. - Если ты
профессионал, ты это должна понимать. - Она встряхнула головой, отчего каштановая челка метнулась в сторону, а затем
вновь скрыла лоб. - У нас разные интересы. - Ее пальцы вдруг стали расстегивать пуговицы на рубашке - сверху вниз.
- Продолжай, - совершенно спокойно сказала она, глядя в мое изменившееся лицо. - Мне интересно знать твою точку
зрения.
- Разные интересы, - пробормотал я. - И каждый будет пытаться использовать другого. - Черный бюстгальтер, гладкая
кожа, расходящиеся в стороны полы рубашки. - Поэтому доверие очень относительно. - Ее руки скользнули вниз, и я
услышал звук расстегиваемой «молнии» джинсов. Это стало в моих ушах грохотом Ниагарского водопада. Больше я уже
ничего не слышал. Ее обнаженная рука словно змея метнулась через стол, ухватила меня за шею и притянула к влажным
губам, которые впились в меня...
Табуреты полетели на пол, но стол чудом устоял. Она прыгнула ко мне на бедра, обвила ногами поясницу. Я вдавил ее
спиной в стену, стиснул ляжки, пробрался к ягодицам, напрягшимся в мышечном усилии. Ее язык пиратствовал у меня во
рту, и это было, как будто она вылизывала мне тот центр наслаждений, который, как уверяют, находится у каждого в мозгу.
В этот день я нашел свой центр наслаждений.
Глава 19
А потом мы оказались в моей постели, которая так понравилась Анне. Я зубами стянул с нее черные кружевные трусики,
а потом долго поднимался от ступней обратно к бедрам, миновав по дороге стройные икры, округлые коленные чашечки,
мягкие ляжки... И затем зарылся в источающее сок межножье, куда меня любезно впустили. Ее пальцы нежно гладили мою
голову, но потом Анне надоели прелюдии, она решительно втащила меня вверх, и я заново прочувствовал, как ее язык
пробивается между моих губ. Одновременно в ее руке оказался предмет моей мужской гордости и тайных юношеских
комплексов. Для этой штуки нашлось подходящее место, и мы оба разом вздохнули.
Я не мог понять, откуда берутся во мне силы, но Анна покусывала меня за мочку уха, и самоистязание продолжалось.