— Ух ты! — поморщился Бёртон и, когда Пеннифорс с опаской посмотрел на него, пояснил: — Я не хотел бы, чтобы нас сравнивали.
— А! Соперничество?
— Разные идеи, скажем так. Еще бренди?
Кэбби удивленно посмотрел на свой стакан, не понимая, когда он успел его осушить.
— Да, неловко, сэр: я даже не заметил, как выпил этот!
Бёртон поставил перед ним графин.
— Давай, стесняться некого. Скажи-ка, Монти, ты хорошо знаешь Ист-Энд?
Кэбби так удивился, что чуть не перелил бренди через край, наполняя стакан.
— О! — выдохнул он. — Котел! Конечно, как свои пять пальцев! Но я-то себя в обиду не дам, а другим не советовал бы бывать там, если им не надоела жизнь! Я живу в Чипсайде, в плевке от Уайтчепела. И знаю не только Ист-Энд, а весь Лондон. Работа такая.
— Ты слышал что-нибудь о волках в Котле?
Даже сквозь законченное лицо Пеннифорса проступила бледность.
— Да-а, я слыхал такое. В народе плетут, что эти твари больше похожи на людей, чем на волков; какие-то монстры, которые вот уж несколько недель шляются по ночам. Надеюсь, вы не предложите мне поохотиться на них вместе с вами, босс?
— Именно это я и хочу предложить тебе.
Монтегю Пеннифорс залпом осушил полный стакан.
— Тысяча чертей! — выдохнул он.
— Конечно, ты можешь отказаться, — сказал Бёртон. — Я знаю, Котел — опасное место и без всяких монстров, но, так или иначе, я собираюсь туда нынче ночью. Пойдешь со мной? Ты мне очень поможешь, раз ты знаешь там все ходы-выходы. Я щедро заплачу, не сомневайся.
Пеннифорс почесал голову.
— Сэр, вы джентльмен… Ну, то есть вы — желанная добыча для любого отморозка, который вас заметит. А в Ист-Энде кругом только отморозки и пидоры, других нет.
Бёртон встал.
— Жди здесь. Если хочешь, допей бренди. Я приду через пятнадцать минут. — И исчез за дверью.
Пеннифорс наполнил стакан и огляделся вокруг. Таких комнат он никогда в жизни не видел. Сколько книг, оружия, картин, карт, еще всяких диковин, которые он даже не знал, как называются! Он встал, подошел к стенам и внимательно осмотрел кремниевые пистолеты, новые револьверы, изогнутые ножи и сабли, которые ему особенно понравились. «Ого! — подумал он. — Этот парень, Бёртон, не смотри, что сэр, а вон какой отчаянный! Вроде, говорит и ведет себя, как джентльмен, а оружия понапихано, как у бандита! Да и лицо у него какое-то свирепое. Странно… Вроде, принадлежит к верхушке общества, а толкует с ним, простым работягой, как с равным. Знаменитый, а до чего простой! Или прикидывается таким?»
Дверь на лестницу отворилась, и оттуда появился старик с грубоватым лицом и длинной белой бородой; походка враскачку выдавала в нем бывшего матроса.
— Э, паря! — поприветствовал его Пеннифорс. — Ты кто такой? Чего шаришь тут без хозяина? Схлопотать хочешь?
— Ну, это поглядим, кто схлопочет, — проскрипел старик, подмигивая из-под тяжелых седых бровей. — Эта падла должен мне бабки, я больше не хочу ждать.
— Правда, что ли?
— А ты думал! Где эта драная крыса?
Пеннифорс поставил стакан на стол и выпятил грудь.
— Придержи-ка свой поганый язык!
— Чего? — прохрипел старик. — Давай не скули!
— Слушай меня сюда, старый хрен, — начал закипать Пеннифорс, — я сейчас возьму тебя одной рукой за воротник твоего тряпья, а другой — за твои вонючие штаны и выкину тебя из дому прямо в сточную канаву. Я не промажу, не сомневайся!
— Чего ты сказал…
— Чего слышал! И мигнуть не успеешь!
Старикан внезапно захохотал и на глазах стал гораздо выше ростом и шире в плечах.
— Не сомневаюсь в твоих способностях, любезный, — произнес он голосом Ричарда Фрэнсиса Бёртона.
Монтегю Пеннифорс непроизвольно открыл рот.
— Господи, босс! — воскликнул он. — Это африканское мумбо-юмбо?
— Нет, это белый парик, белая пудра на бороду, немного грима, чтобы скрыть шрамы, старая одежда и чуточку актерского мастерства! — сказал старик, который уже не казался таким старым.
— Вот это да! Здорово вы меня одурачили! Вы просто артист!
— Ну как? В таком виде я гожусь для Котла?
— Чтоб я сдох! Никто не захочет даже покоситься на вас!
— Вот и ладно! Осталось вооружиться и в путь, так?
— Ваша взяла, сэр, полный вперед!
Бёртон подошел к бюро у стены между двумя окнами, выдвинул ящик и вынул два новых револьвера. Один из них он протянул кэбмену.
— Он заряжен, в нем шесть патронов, так что будь поосторожнее. Используй его только в крайнем случае, понял?
— Да, сэр.
— Если уж придется, тщательно целься и нажимай на курок.
— Ясно, босс.
— Тогда пошли. Только нам придется заплатить одному из твоих конкурентов, чтоб он отвез нас туда.
— Не беспокойтесь, сэр. Мы, кэбби, понимаем друг друга. Какой бы парень ни взял нас, он еще и оттащит мою паролошадь от вашего дома.
Они засунули пистолеты за пояс, застегнули пальто и вышли из дома.
![Загадочное дело Джека-Попрыгунчика i_010.png](https://litlife.club/books/148794/read/images/i_010.png)
Глава 7
КОТЕЛ
«Избавиться от лишних забот вам поможет специально выведенный
МЕТЛОКОТ.
Это великолепное длинношерстное домашнее животное станет вашим любимцем.
Оно ведет себя в точности, как ласковый домашний питомец.
НО ЕСТЬ РАЗНИЦА!
Четыре раза в день ваш МЕТЛОКОТ обойдет каждый сантиметр пола в вашем доме, собирая пыль и грязь своей длинной уникальной шерсткой.
Потом он вылижет себя и переварит все нечистоты.
Метлокот сделает ваш дом безупречно чистым!
Уже сейчас в продаже черные, белые, серо-голубые и черепахового цвета метлокоты. И даже в полоску!
Скоро появятся и другие расцветки!
Переведите 2 фунта (или 26 марок) на адрес:
Поррит Эджастмент Ко., Уолмерсли-Роуд, Бери, Ланс —
и метлокот будет доставлен вам прямо на дом!»
Без малого пять часов сэр Ричард Бёртон и Монтегю Пеннифорс бродили по улицам, дворам и тупикам Уайтчепела, смог пенился вокруг них, сапоги утопали в страшной грязи.
По узким переулкам, ограниченным ветхими, битком набитыми лачугами, струились грязные сточные воды; повсюду были свалки, пару раз Бёртон даже заметил в куче мусора трупы бродяг, которых, видимо, некому было хоронить. Вонь проникала через все поры, выворачивала наизнанку, вызывала страшную головную боль и рвоту.
Попадалось немало высоких деревянных домов — так называемых «грачевников», — которые, словно устав стоять, покосились на своих шатких фундаментах; окна за неимением стекол были затянуты бумагой, рваными тряпками или деревянными дощечками; помои и мочу из ведер и горшков выливали прямо на улицу.
Через переулки тянулись веревки, на которых болтались кишевшие вшами лохмотья: сначала их полоскал грязный дождь, потом сушил прогорклый воздух и мариновал ядовитый пар.
Из тумана то и дело показывались юные девицы, почти дети, со спутанными волосами, босоногие и по колено в грязи; их тощие тела прикрывали только грубые пальтишки, изодранные платья или мужские рубашки, свободно болтавшиеся на туловищах, как на вешалках. Эти жалкие создания за несколько медяков предлагали себя мужчинам и еще снижали цену, когда им отказывали; они плакали, умоляли и ныли, а в конце концов, если потенциальные клиенты брезгливо проходили мимо, страшно, по-площадному, ругались.
Несколько раз Бёртона и Пеннифорса окружали уличные бродяги, босые, страшные, в грязном тряпье; они требовали денег и отступали с дикими угрозами только тогда, когда видели револьверы.
Во дворах сидели женщины, сгорбленные и худющие, как скелеты; они прижимали к тощим грудям грязные визжащие свертки; их грызли бедность и голод; их тонкие слабые шеи с трудом удерживали головы, отчего те безжизненно свисали на грудь; у них были отупевшие от горя лица и мутные, ничего не видящие глаза.