На проселочной дороге возле озера Трасименто мы остановились у придорожного овощного лотка. И объяснили, что мы — вообще-то не покупатели, просто туристы и любим овощи. Владелец по имени Амадео, как нам показалось, тем не менее пришел в восторг от разговора с нами: очень медленно, чтобы иностранцам было понятно, он поведал нам о работе и страсти своей жизни. Он был категорическим сторонником органического питания, гордым членом-основателем Итальянского общества органического земледелия.
Его лоток с осенним вернисажем был установлен среди прочно удерживающих стойки дынь, пестрых тыкв в форме бутылок и разных других видов тыкв, которых хватило бы на каталог семян для специалистов. Меня привел в восторг особенно один сорт тыкв, которые он разложил пирамидой вокруг своего лотка. Довольно невзрачные, по обычным стандартам: темные, сине-зеленые, не слишком большие, такие берут для изготовления фонарей на Хэллоуин, немного приземистые, вся поверхность покрыта синеватыми бугорками. Продавец назвал этот вид «Цукке де Кьоджиа». Мы их сфотографировали, немного поболтали и поехали дальше, ведь в Италии немало и других достопримечательностей, кроме пирамиды бугорчатых тыкв Амадео.
В конце дня мы ехали назад, выполнив минимум для туристов: осмотрев Музей оливкового масла, фермерский рынок, два замка, Музей рыболовства и столкнувшись с мирной манифестацией, спонсируемой итальянским правительством. Мы снова проезжали мимо того же лотка с овощами и не могли удержаться от искушения, остановились поздороваться. Амадео узнал нас — туристов, не имеющих возможности купить тыквы, но был так же гостеприимен, как и в первый раз. Он сказал, что день для него выдался удачным, хотя его пирамиды практически не были нарушены. Я опять восхищалась этой тыквой, снова узнала ее название (на этот раз записала) и спросила, съедобна ли она. Амадео терпеливо вздохнул.
— Съедобнали она, синьора? — Он дал мне понять, что эта покрытая пупырышками реторта, которую я держу в руках, — самый восхитительный деликатес, известный человечеству.
Я спросила, нет ли у него семян, озираясь в поисках специального стенда. Амадео наклонился ко мне и снисходительно, с таким выражением, с каким все добросердечные люди на Земле разговаривают с непроходимыми тупицами, объяснил, что семена находятся внутри тыквы.
— Ох. Ну да, конечно. Но… — Я напряженно (в том стиле, к которому привыкла) постаралась объяснить нашу затруднительную ситуацию, делая жесты в сторону взятого напрокат автомобиля. — Мы просто ехали мимо, у нас нет ни ножа, ни кухни, никаких средств достать семена из тыквы.
Амадео терпеливо посочувствовал нашей беспомощности.
— Вы едете в отель? — спросил он. — В отеле есть… кухня? Тогда там могут приготовить вам тыкву любым способом: запечь, потушить, сделать из нее суп, предварительно достав семечки.
Я, откровенно говоря, не представляла себе, как вплыву в кухню нашего отеля и попрошу кого-нибудь разрезать нам тыкву, но наш разговор зашел уже так далеко, что я сообразила — да я просто куплю эту чертову штуку и оставлю ее в канаве где-нибудь по пути. Или, может, додумаюсь, каким образом извлечь семена. В общем в конце концов мы приобрели эту пресловутую тыкву и поехали дальше со своим драгоценным грузом.
В Италии есть такой вид организованного туризма, который можно приблизительно перевести как агротуризм: туристы селятся на семейной ферме, в живописной местности. Комнат несколько, все они очаровательно обставлены, туристов обеспечивают ночлегом и трехразовым питанием, плюс им еще предоставляется возможность помогать хозяевам полоть турнепс и снимать урожай винограда, если гость настроен на это. Однако главная фишка такого визита — обед, обычно подаваемый в семейном кругу, за длинным деревянным столом. Буквально все, что стоит на этом столе, начиная с вина, оливкового масла и сыра до послеобеденного ликера, как вам с гордостью сообщат, выросло и изготовлено на этой же ферме. Производители и изготовители тут же, совсем рядом, им можно задавать любые вопросы по поводу обеда и высказывать свое мнение. Семья хозяина, скорее всего, присоединится к гостям за обедом и, наслаждаясь блюдами, вступит в дискуссию о методах их приготовления.
Эта традиция гостеприимства в Италии — крупный бизнес, таких ферм 9000, они предоставляют ночевку 10 с лишним миллионам туристов. Только за прошлый год оборот средств в этой области составил почти 500 миллионов евро. Сама концепция агротуризма зародилась в те дни, когда (еще совсем недавно) горожане в Италии ездили в гости в сельскую местность к родственникам или друзьям, оставшимся в селе возделывать землю. Любой крестьянский дом с излишками жилой площади в виде амбара мог вывесить на шоссе ветку с листьями, таким образом сообщая, что здесь приглашают странников войти, попробовать и купить какие-то местные дары природы. Итальянцы привыкли проводить несколько ночей на природе, как только им удавалось вырваться из города, пробовать специфические блюда данной местности, наслаждаться продуктами в свежайшем и лучшем виде.
Этот обычай существует и сейчас. За время своего приобщения к итальянскому агротуризму мы встретили несколько других иностранцев, в основном из Европы. Большинство наших соседей по столу на ферме, где мы остановились, жили менее чем в 100 км оттуда. Мы поболтали с пожилой парой, испытывавшей ностальгию по сельской еде. Одна молодая пара — занятые работой родители двухлетних близнецов — ждала этой поездки как первого романтического побега со времени рождения детей. Большинство гостей были горожане, каждый специалист в своем деле, и свой лихорадочный образ жизни они уравновешивали, проводя выходные на селе, вырываясь из каменно-электронных джунглей: до чего же хорошо просыпаться утром не под звон мобильника, а под крик петуха и мычание коров. А как вкусно здесь кормят.
Эти итальянские агротуристы были приятными соседями по столу, появление каждого блюда вызывало у них большой интерес, вопросы, а иногда аплодисменты. И никакого извечного антагонизма, снисходительно-презрительного отношения горожан к селянам; наши хозяева-фермеры, в своей рабочей одежде, были звездами вечера, буквально купались в лучах почтительного восхищения своих городских гостей.
В название отеля при ферме часто входит слово «фаттория» (имение). Вообще-то это слово переводится как «ферма», происходит от того же корня, что и английское «factory» («фабрика»), то есть предприятие, где что-то изготавливают. Нам особенно понравилась одна фаттория в Тоскане, недалеко от Сиены, где многое, в том числе и вино, изготавливалось как раз в те дни, когда мы там оказались. Мы наблюдали, как виноград проходит через давильное устройство и попадает в гигантские цистерны из нержавеющей стали, где затем бродит в амбаре, расположенном поблизости от помещения для гостей. Некоторые гости захватили с собой рабочие рукавицы, чтобы помогать при сборе винограда на следующее утро. Мы, к счастью, отдыхали от сельской работы, но гуляли по этому участку и обследовали огороды и загоны для крупного рогатого скота. Специальность данной фермы была говядина породы «Кьянина». Это самая крупная и древняя порода рогатого скота, восходящая еще ко временам этрусков. Хотя общеизвестно, что эти огромные снежно-белые коровы — существа добродушные, но мне они казались такими же страшными, как бизоны.
В огороде поблизости от главной усадьбы рабочий фермы медленно перемещался на коленях по грядке, высаживая рассаду салата. Закончив ряд, он подошел к нам поговорить, умело пользуясь одним-единственным известным ему английским словом: «Yes!» Тем не менее мы ухитрились провести час, задавая итальянцу вопросы: он терпеливо выслушивал наши корявые вопросы, а его познания оказались энциклопедическими. Требуется 100 кг оливок, чтобы изготовить 14 кг оливкового масла. Самое главное тут — pH, показатель кислотности. Качество оливок, растущих на этой ферме (естественно!), самое лучшее, а значение их кислотности — одно из самых низких в мире. А еще на этой ферме производят вино знаменитой в стране марки, а также говядину и другие продукты. Мне захотелось узнать, какая тут у них погода зимой, и он сказал, что температура редко падает ниже 0 °C, хотя в 1987 году из-за сибирских ветров было аж 9 °C, что погубило оливковые деревья во всей Центральной Италии. На этой ферме у них после этого шесть лет не было урожая, но постепенно сад восстановился, потому что он у них очень старый, укоренившийся.