Пресечь нарастающий процесс, по мнению Козлова, могли только жесточайшие меры, такие, от которых от одной мысли о воровстве мороз по коже продирает. В народе новый Указ встретили с одобрением.
Еще один Указ, принятый в тот же день, 4 мая 1961 года, но уже Президиумом Верховного Совета РСФСР, «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни» вменял в обязанность милиции, дружинникам, товарищеским и народным судам предупреждать, перевоспитывать и даже выселять на срок от двух до пяти лет тунеядцев и всех, кого милиция и общественность сочтут подлежащим перевоспитанию. Желающих перевоспитывать, а главное, власть показать сразу нашлось без счета. Они буквально терроризировали людей, по той или иной причине не имевших постоянной работы или соответствующей справки. За один только 1961 год выселили на перевоспитание около двухсот тысяч человек, и не только алкоголиков и прочих отлынивающих от труда. В тунеядцы в то числе автоматически попадали художники, артисты, писатели и другие представители творческих профессий, если у них не имелось справки от «своего» союза. Именно под этот Указ попал Иосиф Бродский, поэт и будущий Нобелевский лауреат.
Как и опричнина времен Ивана Грозного, Указ наделал в стране немало бед.
24 мая 1961 года — новый Указ «Об ответственности за приписки и другие искажения отчетности в выполнении планов». Тут и пояснять нечего: «соврешь — в тюрьму загремишь».
7 июля 1961 года принимается нашумевший Указ «Об усилении уголовной ответственности за нарушение правил о валютных операциях». Его связывают с именами предшественников «новых русских», первых или почти первых советских валютчиков Петра Рокотова и Григория Файбишенко. Тоже знамение перемен. До того валюты не имели ни государство, ни его граждане. Туристы к нам не ездили и заморские деньги, соответственно, не меняли. Теперь же интуристские гостиницы заполнились, иностранцам с недавних пор позволили гулять по Москве и другим городам самостоятельно, без присматривающих. Они быстро сообразили, что менять доллары по смешному курсу 90 копеек за доллар, при том, что снующие вокруг них ловкие и симпатичные молодые люди предлагают за него не меньше четырех рублей, просто глупо.
По существовавшим тогда законам за нелегальный обмен валюты нарушитель наказывался лишением свободы. Однако валютчики в считанные месяцы наживали такие суммы, что несколько лет отсидки их не пугали. Выходившую из-под контроля ситуацию требовалось, пока еще не поздно, переломить, да так, чтобы неповадно было. Тут и подвернулись Петр Рокотов и Григорий Файбишенко, два недавно арестованных удачливых валютчика. Их, по действовавшим на тот день законам, осудили к 15 годам тюрьмы. 16 июня 1961 года приговор опубликовали в газетах. Граждане сочли приговор слишком мягким, и в ЦК посыпались письма. Отец о приговоре узнал утром 16 июня тоже из газет. Он тоже возмутился, но его возмущение весило поболее негодования рядовых читателей. На следующий день отец поднял этот вопрос на заседании Президиума ЦК.
Сохранилась стенограмма этого заседания. Отец говорил о недовольстве людей мягкими приговорами убийцам, грабителям, насильникам. В этом ряду, по его мнению, стоят и Рокотов с Файбишенко. Они столько лет «грабили рабочих и крестьян», а теперь отсидят, с учетом зачета за хорошее поведение, лет пять, выйдут на свободу и снова возьмутся за старое. В подтверждение своих слов отец приводил многочисленные письма с мест.
Присутствовавшие одобрили усиление ответственности за разбой и тяжкие экономические преступления, вплоть до расстрела.
Вскоре Президиум Верховного Совета принял соответствующие дополнения к законам. В связи с новым указом суд пересмотрел дело валютчиков, и Рокотова с Файбишенко расстреляли.
Как мне помнится, в той среде, где я вращался, возмездие сочли справедливым. У меня приговор тоже не вызвал отторжения, да и сейчас не вызывает.
8 отличие от меня, по прошествии полувека находится достаточно людей, сочувствующих тем до поры удачливым и где-то симпатичным предпринимателям и осуждающих власть за «излишне» суровый приговор. Что ж, о симпатиях спорить бесполезно.
Однако точку в разговоре на эту тему, оказывается, ставить рано. Фарцовка и валюта в жизни и смерти Рокотова с Файбишенко оказались совсем не главным. Но главного мы тогда не знали.
Гриша Файбишенко и Петя Рокотов
Сейчас выясняется, что Рокотов с Файбишенко занимались не столько фарцовкой и обменом валюты иностранным туристам, сколько куда более крупными делами. То есть фарцевать они, конечно, фарцевали, но только в самом начале своей карьеры, а потом… Что случилось потом, рассказала Нина Воронель в исключительно интересных воспоминаниях «Без прикрас».
Нина, жена диссидента Александра Воронеля, пишет о себе, о своей жизни, многочисленных друзьях и знакомых, в том числе о Пете Рокотове и Грише Файбишенко. Оказывается, в 1961 году предпочли умолчать об основной предпринимательской деятельности Пети и Гриши. Ни от кого иного я раньше этой истории не слышал, но и не верить Н. Воронель не имею никаких оснований.
Рассматривая семейный альбом, Воронель обнаружила старую, 1928 года, фотографию подружки своей свекрови — темноволосой востроглазой Туси. Она по любви вышла замуж за очень красивого еврейского парня Гришу Файбишенко.
«Лихой Тусин муж Гриша, — пишет Воронель, — являлся одним из компаньонов многомиллионного трикотажного дела. Предприятие возглавлял гениальный предприниматель по имени Петя Рокотов. Этот бизнес был придуман поразительно просто. Многочисленные агенты огромной, хорошо продуманной организации разъезжали по деревням и скупали у крестьян настриженную с их собственных овец шерсть. Тюки шерсти свозили в несколько специально подряженных для этой цели психбольниц, в которых больные в виде трудотерапии занимались пряжей. Спряженная шерсть перевозилась на государственные трикотажные фабрики. Там машины не выключались после окончания рабочего дня, их предоставляли неофициальной смене трикотажников и трикотажниц. Готовый товар поступал в те же ларьки и магазины, что и государственный».
На Рокотова из ревности донесла собственная жена. Что произошло дальше, мы уже знаем: подельников расстреляли. Правда, если верить Воронель, не всех.
«После ареста Гриши в дом Туси ворвались какие-то люди и стали простукивать стены и вынимать планки паркета из гнезд, — я продолжаю цитировать Воронель. — К Тусе на пригородную дачу приехала специальная команда с миноискателем, которая методично перерыла весь просторный лесной участок в поисках спрятанного золота. Но не такой дурак был лихач Гриша, чтобы держать золото у себя дома, он хранил его в тайнике в доме Тусиного брата Изи…
Гриша просидел девять лет из пятнадцати, после чего был актирован по состоянию здоровья и выпущен на свободу. Скоро Гриша умер от инфаркта.
Вся семья, оставшиеся в живых братья и сестры с чадами и супругами, слетелась в родное гнездо в провинциальном городе М. Родственники принялись за поиски спрятанного сокровища. Таясь от соседей, они целый месяц неустанно снимали и клали обратно паркет и перекапывали садовый участок, но так ничего не нашли».
Такая вот история, хотя мне помнится, что расстреляли не одного Рокотова, а Рокотова и Файбишенко. Но я мог запамятовать, они мне — чужие, а Воронелям — близкие люди.
Козлов «на хозяйстве»
(Продолжение)
После дела Рокотова — Файбишенко наступило короткое затишье, Козлов ушел в отпуск, потом готовился к докладу на XXII съезде партии, затем в октябре 1961 года — сам съезд.
После съезда,11 ноября 1961 года, отец вновь отправляется в поездку по стране, инспектирует уборку урожая.
Указы, постановление, уложения, устанавливающие наказания за различные прегрешения, регламентирующие все стороны жизни, снова сыплются как из рога изобилия.
29 ноября 1961 года новый закон устанавливает «уголовную ответственность за небрежное использование и хранение сельскохозяйственной техники». Последовавших за ним законов, указов и распоряжений такое множество, что я ограничусь простым перечислением: «Об организации продажи леса из колхозных лесов», «О нормах содержания скота рабочими государственных сельскохозяйственных предприятий, а также гражданами, проживающими на территории этих предприятий», «О нормах приусадебных и огородных земельных участков работников государственных сельскохозяйственных предприятий и других граждан, проживающих на территории этих предприятий», «О запрещении содержания лошадей и волов в личной собственности граждан», «О мерах улучшения комиссионной торговли в РСФСР», «О мерах улучшения комиссионной и колхозной торговли сельскохозяйственными продуктами», «Об упорядочивании продажи продуктов сельского хозяйства, строительных и кровельных материалов частным лицам», «О мерах усиления борьбы с хищениями социалистической собственности и злоупотреблениями в торговле», «О единовременном учете трудоспособного населения, уклоняющегося от общественного труда и живущего за счет нетрудовых доходов». И это только за остаток 1961 года. В 1962 году следуют новые указы. 2 февраля, «Об усилении ответственности за посягательство на жизнь и здоровье работников милиции и народных дружинников». 20 февраля — «Об усилении уголовной ответственности за взятничество», 4 апреля — «О применении мер воздействия за злостное неповиновение законному распоряжению или требованию работников милиции или народных дружинников». И это далеко не всё, я просто устал перечислять указы, олицетворявшие реформирование по Козлову. Последний из той серии указов «Об усилении уголовной ответственности за самовольную, без надобности, остановку поезда» от 21 октября 1963 года. Он вышел уже «после Козлова», но наполнен его «духом».