Да, их тоже,
Но, первым делом, чистоту, то свойство,
Которое присуще ей самой,
Хоть небом и даровано. Надежней
Брони оно ее оберегает.
В священном ореоле Чистоты,
Она, подобно нимфе стрелоносной,
[675] Бродить без страха может по лесам,
По пустошам и по холмам безлюдным
Ни тать, ни горец, ни дикарь жестокий
На деву покуситься не дерзнут.
Закрыть
Как отключить рекламу?
Верь, даже там, где ужас обитает
В пещерах, призраками населенных,
Останется все тою же она:
Бестрепетною, скромной, величавой.
Не раз я слышал, что не властна нечисть,
Кишащая, когда огни погаснут,
На берегах болот, озер и рек,
Бесовки-ведьмы, домовые, гномы
И мертвецы, которых не отпели,
Вред девушке невинной причинить.
Ну, понял ты, сколь Чистота могуча,
Или на помощь мне призвать ученость,
От эллинов дошедшую до нас?
Припомни, что охотнице Диане,
Властительнице девственной лесов,
Чей лук и дрот разили львиц и барсов,
Не страшны были стрелы Купидона,
Тогда как гнев ее вселял испуг
В богов и смертных. Чем была эгида
Щит со змеинокосою Горгоной,
Чей вид врагов необоримой девы,
Минервы мудрой, в камень превращал,
Как не эмблемой Чистоты суровой,
Способной ужас и благоговенье
В насильнике внезапно пробудить?
Так любит небо Чистоту святую,
Что ею наделенная душа
Хранима сонмом ангелов от зла
И от греха. Они в виденьях светлых
И в вещих снах с ней говорят о том,
Что слуху человека недоступно,
И близость с ними так преображает
Всю оболочку плотскую ее,
Что тело, храм неоскверненный духа,
Становится нетленным, как и он.
Но если непотребством взоров, жестов,
Речей, а более всего, поступков
Обезображен внешний облик наш,
То и душа заразе поддается,
Грубеет неизбежно и своей
Божественной природе изменяет.
Не потому ль на кладбищах порой
Мы призраки уродливые видим,
Которые над свежею могилой
Сидят и медлят, словно и по смерти
Привязывают чувственные узы
Их к плоти, столь им прежде дорогой?
[676]