Под этими словами стояло имя владельца кинотеатра. Джонни узнал одного из самых давних клиентов «Магнума».
— С ним ты тоже говорил? — спросил он Рейгана, постукивая контрактом по столу.
— Ну, — буркнул Рейган. — Он говорит то же, что и все, что ему, конечно, жаль, но… — Он замолчал, грустно качая головой.
Джонни просмотрел другие контракты. Он узнавал имена владельцев кинотеатров. Встретив очередное знакомое имя, он посмотрел на Рейгана.
— А что сказал Моррис?
Рейган устало прикрыл глаза.
— Он старался говорить со мной как можно любезней, но ответ тот же.
— А ведь он был самым первым, кто показал «Бандита» еще в двенадцатом году, — с горечью заметил Джонни.
Открыв глаза, Рейган посмотрел на Джонни.
— Я знаю, — сказал он. — Я напомнил ему об этом, а он сказал: а что вы от меня хотите? Всем нужны звуковые фильмы, и каждый раз, когда я кручу немой фильм, в кинотеатрах пусто, как во время эпидемии.
Он грустно рассмеялся. Все хотят делать звуковые фильмы, кроме Питера. Подавшись вперед, он продолжал с жаром:
— Вот что я тебе скажу, Джонни, ты должен убедить Питера, чтобы он срочно переключился на звуковое кино. Иначе уже к следующему году мы обанкротимся.
Джонни посмотрел на него с пониманием. У Рейгана были причины для беспокойства. Он заведовал отделом реализации в «Магнуме». До сих пор он прекрасно справлялся с работой, но теперь, несмотря на все усилия, дела в отделе шли неважно.
Если бы только Питер прислушался к его словам два года назад! Тогда разговор зашел о звуковом кино, но Питер лишь рассмеялся. «Это не пойдет!» — сказал он тогда, но в том же году Уорнер выпустил «Джазового певца» с Джолсоном в главной роли. В фильме было мало диалогов, в основном — песни. «Это однодневка, долго не протянет», — заявил Питер. Но он ошибся. Этот фильм перевернул все.
Один за одним стали появляться новые звуковые и музыкальные фильмы, но Питер продолжал гнуть свою линию. Месяц назад во всех газетах было напечатано аршинными буквами, что Фокс полностью переходит на звуковые фильмы, отказавшись от немого кино. Уже на следующий день с подобным заявлением выступил Борден, а за ним и другие. Именно тогда все и началось.
К концу прошлой недели они получили более сорока уведомлений о прекращении действия контрактов, на следующей — еще сто, а теперь ежедневно они получали более ста уведомлений в день. Джонни прикинул в уме: если все пойдет так и дальше, то Рейган прав. Скоро от девяти тысяч контрактов останутся одни воспоминания.
— Ладно, — наконец произнес он, — попытаюсь поговорить с ним еще, но не знаю, что из этого выйдет. Ты ведь знаешь Питера! Если ему что-нибудь втемяшится в голову… — Он сделал многозначительную паузу.
Рейган встал и посмотрел на Джонни.
— Я знаю его, — мрачно произнес он. — Но ты скажи ему, что если он не изменит своего мнения, мне придется уволиться, потому что скоро здесь у меня не будет работы.
— Это ты серьезно? — спросил Джонни.
— Да, — ответил Рейган. — Я не шучу. — Он подошел к двери и остановился. — Пойду к себе, там, наверное, пришла новая почта. В случае чего, я у себя.
Джонни кивнул, и тот ушел.
А Джонни снова принялся разглядывать лежащие перед ним бумаги. Наконец он отложил их в сторону. Подумав о возможных последствиях, он совсем отчаялся.
Речь уже шла не только о том, чтобы Питер изменил свою точку зрения, теперь встал вопрос, смогут ли они быстро перестроиться, даже если будет принято решение о производстве звуковых фильмов. Время между производством фильма и его появлением на экранах кинотеатров составляло не менее полугода, а иногда и больше. После окончания съемок надо монтировать ленту и готовить титры, на это уходит еще почти три месяца. Потом нужно обеспечить рекламу и отправить копии в сотни городов США и за рубеж. Кроме того, существовали различные проблемы с цензурой в различных штатах и за границей. Везде были свои правила, поэтому приходилось часто вырезать те или иные куски, а то и переснимать отдельные сцены. Прежде чем достичь экрана, картине приходится проделать трудный и тернистый путь с опасными поворотами.
Поэтому все старались иметь кое-что про запас. «Магнум» в этом отношении не был исключением: шестнадцать готовых лент уже лежали в коробках, ожидая выхода на экран, и еще пять фильмов находилось в производстве на студии.
Подумав об этих фильмах, Джонни плотно сжал губы. Обычно все кинопроизводители стремились к этому: иметь достаточно фильмов, чтобы вовремя обеспечить их продажу. Одно только было плохо: все они были немыми.
Взяв карандаш, он набросал на листке бумаги кое-какие выкладки. Четыре картины по миллиону каждая, шесть картин примерно по пятьсот тысяч, и одиннадцать фильмов стоимостью около восьмидесяти тысяч каждый. Итого получается: семь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч, если не включать сюда короткометражные фильмы, вестерны и сериалы. Все фильмы были немые, и зрители отказывались их смотреть.
«Барахла на восемь миллионов долларов, — подумал Джонни. — Если будем переходить на звуковое кино, все картины придется переделать».
Он снял телефонную трубку.
— Соедини меня с Фредом Коллинзом, — попросил он Джейн.
Ожидая, пока его соединят, он чертил карандашом по бумаге. Коллинз числился казначеем компании.
— Слушаю, Джонни! — раздался его голос.
Джонни отодвинул трубку подальше от уха: Коллинз был крупным мужчиной с громовым голосом, и его было слышно за милю. Правда, когда он разговаривал с Питером, его голос становился тихим и покорным.
— Фред, что у нас в банке на сегодняшний день? — спросил Джонни.
В трубке загрохотал голос Коллинза:
— Девятьсот тысяч сто сорок два доллара тридцать шесть центов.
— Что-то маловато, — усомнился Джонни.
— Так оно и есть, — ответил Коллинз, — но сегодня мы получаем ссуду в полтора миллиона от «Банка Независимости».
— Таким образом, наша задолженность составит шесть миллионов? — подсчитал Джонни.
— Да, — ответил Коллинз. — По нашему соглашению с банком больше мы не сможем получить ссуду, пока не уменьшим долг до трех миллионов.
— Ладно, Фред. — Джонни поблагодарил его и повесил трубку.
Голос Коллинза все еще звенел в ушах. Зачем Питер взял казначеем такого горластого парня? Джонни улыбнулся. Коллинз знал свое дело, работник он прекрасный. Но улыбка исчезла с лица, когда он вспомнил о надвигающейся беде. Джонни снова снял трубку.
— Соедини меня с Эдом Келли, — бросил он.
Через несколько минут раздался спокойный голос Келли:
— Слушаю, мистер Эйдж.
— Эд, сколько у нас контрактов по состоянию на вчерашний день?
— Секундочку, мистер Эйдж, — ответил Келли, сейчас я посмотрю. Перезвонить вам попозже?
— Нет, я подожду, — ответил ему Джонни. Он услышал, как трубку положили на стол. Келли работал в отделе контрактов.
— Алло? — раздался через несколько минут голос Келли.
— Да, Эд?
— На конец вчерашнего дня у нас было восемь тысяч сто двенадцать контрактов, — сухо проинформировал Келли. — Как я понимаю, сегодня утром мистер Рейган получил новые уведомления об аннуляции, они еще не включены в ту цифру, которую я вам сообщил.
— Понятно, Эд, спасибо.
— Пожалуйста, Джонни, — вежливо ответил Келли.
Положив трубку, Джонни снова взялся за карандаш и погрузился в расчеты. Затем, выпрямившись в кресле, оценил итоги. Дела обстояли неважно.
За последний месяц они потеряли почти тысячу контрактов. Каждый контракт означал доход примерно пятьдесят долларов в неделю, таким образом потери от аннуляции контрактов составили около двух с половиной миллионов. Повернувшись в кресле, Джонни посмотрел в окно. Стоял прекрасный осенний день, но он не замечал этого. Его голова все еще была занята расчетами. Если и дальше отказы будут поступать в таком же темпе, через три месяца можно будет закрывать лавочку. У них не хватит денег, чтобы переделать старые фильмы, не говоря уж о том, чтобы снимать новые.