— Когда поступят новенькие?
Рокко, оглянувшись, обвел глазами койки и ответил:
— Завтра утром, так что пока у тебя личная палата. — Прищурившись, он внимательно посмотрел на Джонни. — А в чем дело, Джонни? Чувствуешь себя одиноким?
Джонни снова ничего не ответил.
Рокко встал и отодвинул стул. Он посмотрел на Джонни, в его глазах была жалость, хотя голос звучал небрежно.
— Захотел бы ты, и тебя бы тоже выписали, Джонни.
Лицо Джонни застыло. Он ответил так же небрежно:
— Мне нравится здешнее обслуживание, Рок. Думаю, что еще отдохну здесь.
Рокко медленно улыбнулся.
— Это транзитный отель, Джонни, люди здесь не устраиваются на всю жизнь.
Джонни раздавил сигарету в пепельнице, посмотрел на Рокко и с горечью ответил:
— Тебе-то хорошо, Рок, тебя здесь никто и ничто не держит, а свои мысли лучше держи при себе.
Рокко молча взял с постели поднос и поставил его на маленькую металлическую тележку. Отвезя тележку к двери, он вернулся к кровати и взял в руки костыли. Посмотрев на них, он перевел взгляд на Джонни.
— Тут полно парней, которые были бы счастливы, если бы могли ходить хотя бы на костылях. Выбрось из головы дурь, Джонни! Ты же не можешь лежать в постели всю жизнь.
Джонни повернулся лицом к стене.
Рокко стоял неподвижно, еле сдерживая слезы. Одно и то же изо дня в день с тех пор, как он нашел Джонни в воронке на месте бывшего пулеметного гнезда.
Неподалеку лежало тело Джо, а рядом с ним — три мертвых немецких солдата. Джонни был почти без сознания, но в бреду продолжал повторять:
— Моя нога… эти негодяи искололи ее иголками…
Рокко быстро опустился на колени рядом с ним и перевернул его. Правая штанина Джонни пропиталась кровью. Выругавшись про себя, он быстро разрезал штанину и увидел над коленом пулевое отверстие, из которого, пульсируя, вытекала кровь.
Оторвав лоскут от своей рубахи, он сделал повязку, чтобы остановить кровь, и лишь после этого попытался передвинуть его ногу.
До сих пор крик Джонни стоит у него в ушах. В нем были боль и ужас. Крик эхом разнесся по полю.
— Рокко! — закричал Джонни, внезапно узнав его. — Не отрывай мою ногу! — Тело Джонни обмякло, и он потерял сознание.
Рокко притащил его в полевой лазарет. Он молча стоял, глядя, как врач осматривает ногу, неодобрительно покачивая головой. Он наблюдал, как хирург, разрезав ткани, обнажил сломанную кость. Видел он, и как тот почти небрежно ампутировал ногу и бросил ее в кучу валявшихся в углу конечностей. Затем он увидел, как хирург туго натянул кожу на обрубок, сшил ее, оставив лишь небольшое отверстие для гноя.
Джонни отправляли в госпиталь после операции, и Рокко шел рядом с носилками. Джонни схватил его за рукав. Глаза были широко раскрыты и с тревогой глядели на него.
— Рокко, не дай им отрезать мне ногу, останься со мной, не дай им это сделать.
Глаза Рокко наполнились слезами.
— Спи, Джонни, — сказал он, — я не позволю, чтобы они сделали тебе больно.
Война закончилась, но Рокко не демобилизовался вместе со всеми, он перевелся в медицинские части и следовал за Джонни из госпиталя во Франции в госпиталь на Лонг-Айленде. Он дал себе слово, что будет с Джонни до тех пор, пока тому будет нужна его помощь. Возможно, он чувствовал укоры совести, — ведь это он послал Джонни на задание. Но не его вина, что все так вышло. В тот день все шло наперекосяк, даже сейчас он не мог понять, как, несмотря на такую путаницу, наступление закончилось успешно.
А теперь он стоял возле кровати, глядя на Джонни. Нагнувшись, он положил руку ему на плечо.
— Джонни, — мягко позвал он, — Джонни, посмотри на меня.
Джонни медленно повернулся, чувствуя на своем плече тепло ладони, и взглянул в лицо Рокко. Тот смотрел на него с состраданием.
— Я понимаю твои чувства, Джонни, но тебе от этого никуда не деться. Тебя ждут дела, тебя ждут друзья. И я не позволю, чтобы ты все время прятался от них здесь. — Он глубоко вздохнул. — И ты начнешь ходить, потому что я найду способ заставить тебя это сделать.
Джонни молча смотрел на него, затем, собравшись, ответил:
— Если хочешь найти способ заставить меня ходить, — сказал он горько, — найди тогда мою ногу. — И он снова отвернулся к стене.
Рука Рокко повисла в воздухе. Ответ Джонни причинил ему боль. Он медленно побрел вон из комнаты.
Ночью Джонни преследовал кошмар — он бежал по длинной знакомой улице, улица была так длинна, что не видно было ни конца ни края, но Джонни все же знал, что его ждет в конце улицы, и он спешил туда. Он все бежал и бежал, и наконец вдали показался конец улицы. Там стояла девушка. Хотя он не мог различить ее лица и видел лишь очертания гибкой фигуры, он знал, кто она.
Внезапно улица наполнилась народом. Они стояли и, глядя, как он бежит, указывали пальцами и смеялись. «Вы только посмотрите на этого одноногого калеку, который пытается бежать», — покатывались они со смеху.
Сначала Джонни не обращал на них внимания. Все его мысли были о девушке, которая стояла, ожидая его, но чем ближе он становился к ней, тем громче хохотали люди. Наконец он остановился.
— Над кем вы смеетесь? — спросил он.
— Над тобой, — ответил один из них злорадно. — Все знают, что одноногий калека бегать не может.
— Я могу, — сказал Джонни.
— Не можешь, — ответил ему издевающийся хор голосов.
— Могу, могу! — заорал он на них. — Сейчас я вам покажу.
Повернувшись, он попытался побежать, но внезапно понял, что не бежит, а лишь неловко ковыляет. Вне себя от отчаяния он все же пытался бежать, сердце колотилось так, словно хотело выскочить из груди. Тут его вдруг охватил ужас, и он упал.
Толпа сгрудилась вокруг него.
— Видишь? — твердили они. — Мы были правы — ты не можешь бегать. — И они продолжали глумиться над ним.
— Я могу бегать, я могу бегать, я могу бегать, — повторял он, стараясь подняться. Он посмотрел в конец улицы, где стояла девушка. Она повернулась и стала уходить прочь.
— Подожди меня! — в отчаянии закричал он. — Я могу бегать!
Но она уже ушла.
Джонни открыл глаза, они были мокрыми от слез. Дрожащими руками нащупал сигарету. Пока он шарил в поисках спичек, перед ним вспыхнул огонек.
Он прикурил, затянулся и поднял глаза. При свете спички он увидел лицо Рокко. Джонни глубоко затянулся.
— Ты когда-нибудь спишь, Рок? — спросил он.
Рокко задул спичку. В темноте было заметно, как он улыбнулся.
— Когда же мне спать, — ответил он, — если приходится гоняться за тобой по всем коридорам.
Джонни с недоумением посмотрел на него.
— Что ты хочешь этим сказать?
Рокко снова улыбнулся.
— Я услышал, как ты вопишь, и решил посмотреть, в чем дело. Ты сидел на краю кровати и пробовал встать, я уложил тебя обратно, но ты начал вопить: «Я могу бегать».
— Это, наверное, был сон, — сказал Джонни.
— Да нет, это не сон, — спокойно ответил Рокко. — Я бы ничуть не удивился, если бы ты встал и пошел. В конце концов так оно и будет. — Он взял в руки костыли и сложил их вместе. — После того, как ты научишься ходить.
Зал был уже полон, когда Рокко, толкая перед собой инвалидное кресло, стал протискиваться вперед, где Джонни было бы хорошо видно экран. Джонни оглядывался по сторонам. На лицах сидящих было написано нетерпение. Последние две недели только и разговоров было, что о фильме, который обещали показать в госпитале. Люди, потерявшие интерес к жизни, вдруг оживились.
К большому удивлению Рокко, Джонни был одним из них. Когда он впервые услышал о фильме, он выпрямился в постели.
— Я хочу посмотреть фильм, — заявил он Рокко.
Рокко взглянул на него. Он давно не видел у Джонни такого выражения лица: на его лице светилось предвкушение радости и чуть ли не восторг.
— Конечно, — сказал Рокко, — конечно. Пойдешь сам или тебя отвезти?
Джонни взглянул на костыли и перевел взгляд на Рокко.