С замирающим сердцем Мередит преодолела четыре ступени до двери и постучала.
Ей никто не ответил.
Мерри была шокирована охватившим ее чувством облегчения.
Она ждала довольно долго, а затем постучала еще раз.
И снова никого.
Мередит пришла налегке. Рюкзака у нее с собой не было, так что не было и ручки, а также чего-нибудь, на чем она смогла бы черкнуть пару слов для хозяев дома. Да и что бы она им написала? Что можно сообщить в записке? Да что там записка! Она даже не была уверена, что сможет хоть что-то сказать при встрече. Ей вдруг показалось, что разумнее всего будет использовать четыре позванивающие у нее в кармане монетки по двадцать пять центов, чтобы вскочить в автобус и вернуться домой. Тем более что, явившись сюда, она действовала скорее по наитию, чем по хоть сколько-нибудь продуманному плану.
Девочка подняла голову.
Дверь была открыта. Но в проеме никого не было. Она смотрела на темный пустой прямоугольник.
— Эй! — позвала Мерри. Она вздрогнула, когда внезапно из-за внутренней двери, тоже открытой, к ней шагнул высокий старик с очень прямой спиной — более суровая версия ее собственного дедушки. — Вы мистер Хайленд, — произнесла она.
— Мы ничего не покупаем, — ворчливо ответил тот.
— Я ничего не продаю, — отозвалась Мерри. — Я ищу одного человека.
— По большей части детвора стучит в нашу дверь только из баловства, — произнес мужчина, и на его губах появился легкий намек на улыбку. Мерри показалось, что он расслабился. — Но раз такое дело, чем могу быть полезен?
Мерри увидела, что старик одет в такой же вязаный жилет, какие обожал ее дедушка. У него их было великое множество самых разнообразных расцветок. Мистер Хайленд сделал шаг к свету, и она увидела, что его жилет желтовато-кремовый.
— Я ищу Бена, — сообщила ему Мерри, кусая губы и прекрасно понимая, что ее слова будут восприняты либо как чудовищная жестокость, либо как безумие.
— Что?
— Я ищу Бена Хайленда. Я с ним дружу. Пожалуйста, передайте ему, что к нему пришла Мередит Бринн.
— Что за чушь! — дрожащим голосом произнес мистер Хайленд и попятился назад. Он оглянулся на полный мрак у себя за спиной и наполовину прикрыл дверь. — Моя жена очень больна. Мы только что похоронили сына. Это какой-то розыгрыш?
Мередит съежилась и отвела глаза. Весенний ветер вдруг показался ей пронизывающе холодным, и она подняла воротник. Ей хотелось развернуться и броситься вниз по ступенькам. Но она сделала над собой усилие и снова заговорила.
— Это не розыгрыш. Бен. Ваш сын или… внук. Бен. Он здесь живет…
— Кто тебя подослал, девочка? Я видел тебя на поминальной службе по нашему сыну. Это было две недели назад. Ты потеряла сознание.
— Да, мистер Хайленд. Я та самая девочка. Вы мне не поверите, но я знаю Бена. Я просто подумала, что раз уж у меня нет его номера телефона… Я просто должна узнать правду о нем. Я вам все объясню.
Откуда-то раздался скрип, и за спиной мужчины возникло что-то белое. Мягкий мелодичный голос, похожий на нижние ноты флейты, спросил у мистера Хайленда о чем-то, чего Мерри не расслышала.
— Все хорошо, дорогая, — ответил мужчина кому-то у себя за спиной. — Нет, это не Саша. Она приедет позже. Это… так, никто. — Он шагнул на крыльцо, плотно прикрыв за собой дверь. — Моего единственного сына зовут Дэвид. Он живет в Калифорнии.
— Я говорю о Бене. О вашем сыне Бене. Я его знаю.
— Мой сын Бен умер.
Сознание Мерри вскрикнуло, а затем, подобно птице после долгого перелета, погрузилось в скорбное спокойствие.
— Я знаю Бена, мистер Хайленд, — повторила она. — У него светлые волосы. Впереди они длинные и падают на лоб. Он носит кожаную куртку. Старую кожаную куртку, похожую на летную. И еще джинсы в обтяжку и ковбойские сапоги.
— Тебе придется это прекратить, независимо от того, что ты задумала.
— Я вас понимаю, но прекратить не смогу. Вы можете хотя бы попытаться понять, о чем я вам говорю? — взмолилась Мерри.
Она даже не заметила, что уже давно вытащила руки из карманов и сложила их перед собой, будто в молитве.
— Бен… погиб во Вьетнаме, не пробыв там и двух недель. Он победил в конкурсе эссе и получил стипендию на обучение в замечательном колледже. Но отказался от всего этого, чтобы исполнить долг перед своей страной. Он бросил школу. Мы умоляли его не идти в армию. Он считал… Пожалуйста, уходи. Сейчас же уходи.
Старик кутался в свой шерстяной жилет, словно пронизанный солнцем апрель внезапно сменился лютой зимой. Его морщинистое лицо стало будто еще более изможденным, а глаза поблекли, почти обесцветились. Мерри содрогнулась. Эти глаза отдаленно напомнили ей Бена. Ей хотелось утешить мистера Хайленда, но она не знала, как это сделать.
— Пожалуйста, — снова попросила она. — Простите меня. Я пришла сюда не для того, чтобы сделать вам больно.
— Я… не знаю, зачем ты сюда пришла. Ты точно описала нашего сына. Но мы должны через это переступить. Ты могла увидеть его фотографию. Мы уже получили ответы на свои вопросы. А теперь прошу тебя, уходи. Я не сержусь на тебя. Но пойми, дитя, отец никогда не забывает своего сына. Думаешь, ты бы забыла на нашем месте?
— Нет, — прошептала Мерри. — Простите.
Боковым зрением она увидела красный городской автобус, остановившийся на углу Тыквенной лощины и Редферн-стрит. Если она бросится бежать, то может на него успеть. Ее совершенно не привлекала перспектива пешей прогулки обратно, поскольку от дома ее отделяло много миль. Мередит повернулась, спрыгнула с крыльца и бросилась бежать. Внезапно она услышала у себя за спиной громкий возглас.
— Девочка! — кричал мистер Хайленд. Та оглянулась. — Вернись.
Мерри остановилась и сделала несколько шагов к нему.
— Не бойся. Я знаю, кто ты. Ты внучка Артура Бринна. Ты спаслась при пожаре в одном из соседних домов. Моя жена, Хелен, хочет с тобой поговорить.
Когда Мерри снова поднялась на крыльцо, мистер Хайленд распахнул перед ней дверь. Он провел ее в прихожую, обставленную старой, почти старинной мебелью.
— Проходи в гостиную. Как бы красиво ни было сейчас на улице, там все-таки еще очень холодно. Я приготовлю какао. Позвони домой, чтобы родные не волновались.
Мерри стремительно набрала сообщение для сестры, которая гоняла мяч с Адамом и Дрю в парке Первопроходцев. На следующей неделе у Адама должны были начаться тренировки, и Мэлли решила немного его подготовить.
Мэл ощутила жужжание в кармане, открыла телефон и прочитала: «Я разг с м-ром и м-с Хайленд. Врнсь дмой на автбсе. У меня все хор.»
— Мер у Хайлендов, — сообщила она Дрю. — Может, надо за ней заехать?
— Тебе кажется, что эти старики — серийные убийцы? — поинтересовался Дрю.
— Нет. Но я боюсь того, что она может там услышать.
— Мэллори, это именно то, чего ты хотела, — напомнил ей Дрю.
— Ты должен был меня отговорить, — заявила та.
— Адам! Бей сюда! — закричал Дрю голосом, который без всяких слов сообщил Мэлли, что он об этом думает. Парень бросился бежать по еще не просохшему полю, бросив через плечо: — Пожалуйста, когда ты в следующий раз попросишь меня не вмешиваться, напомни мне, что я должен вмешаться.
Любовь до жизни
А тем временем в удушающе жаркой комнате старого особняка в Тыквенной лощине женщина, предложившая Мерри снять куртку и присесть на диван, побледнела так, что стала одного цвета со своим белоснежным пушистым халатом. Ее длинные светлые, но посеребренные сединой волосы были заплетены в изысканную косу, а гладкая, лишенная морщин кожа лица и мягкие белые руки, казалось, никогда не видели солнечного света. А эти цвета морской волны глаза и грустную улыбку Мерри уже полюбила в ее сыне. Перед ней, вне всякого сомнения, сидел человек, подаривший Бену его синие глаза и, что было еще важнее, доброту. Над камином в гостиной, куда женщина провела Мередит, висели картины, выполненные маслом с фотографий. Одна из них изображала парня с квадратным подбородком отца, короткой стрижкой и такими же глазами, глазами их матери.