— Я звоню в полицию, — вмешался в спор сестер Адам.
Его глаза распахнулись и стали похожи на блюдца, а губы побелели.
— И что ты им скажешь? — поинтересовалась Мерри. — «Мы хотим сообщить о запертой двери»? — Она замолчала и тоже уставилась в темноту, где в свете закрепленного над входной дверью фонаря искорками мерцал снег. — Надо осмотреть дом. Лично мне не страшно.
— Мне тоже было бы не страшно, если бы я выбрала для осмотра нашу спальню, — поддразнила ее Мэллори. — Хотя именно там, скорее всего, и находится тот, кто запер дверь. Он, наверное, вышел из кладовки за твоей спиной.
— Я думала, мы договорились не пугать Адама, — перебила ее Мерри. — Прекрати валять дурака, Мэл. Лучше давай подумаем. У кого, кроме нас, есть ключ? У бабушки? У миссис Вогхэн? Насколько мне известно, больше ни у кого.
— Я думаю, что даже у Саши и Карлы нет ключа, — добавила Мэллори. — Они приходят, когда мама еще дома. И вообще, наша мама озабочена вопросами безопасности. У бабушки ключ действительно есть, но если бы она сюда пришла, то окликнула бы нас.
— Наверное, это сделала моя мама, — попытался успокоить их Дрю. — Она обожает запирать двери. Кто-нибудь хочет пиццу? У меня тут… э-э… шесть коробок с пиццей по приемлемой цене.
— Дрю, давай осмотрим дом, — заявила Мэллори.
Вооружившись двадцативаттным фонарем главы семейства размером с небольшую кошку и тяжелой штуковиной из кухни, с помощью которой Кэмпбелл точила ножи, вся четверка начала осмотр с расположенного в подвале крохотного офиса Тима и шаг за шагом обследовала каждый уголок еще двух с половиной этажей, где обитали Бринны. Под испуганные охи-ахи Мерри и возмущенные окрики Мэллори они открывали все комнаты, шкафы и кладовки. Адам ходил по дому, одной рукой вцепившись в Дрю, а во второй сжимая свою алюминиевую биту.
— Почему мы шепчемся? — прошептал Дрю. — Если где-то в доме притаился безумный убийца, разве вероятность того, что он до нас доберется, уменьшится, если мы будем говорить тихо?
— Я не знаю. Мне кажется, мы попали в какой-то английский детектив, — так же шепотом ответила Мэллори.
— А мне кажется, мы попали в «Скуби-Ду» [15], — вставил Адам.
Вскоре в доме Бриннов сияли уже все без исключения светильники и лампы. Со стороны могло показаться, что он стал местом проведения грандиозной вечеринки, хотя на самом деле в нем не было никого, кроме живущих там подростков и Дрю. « И еще всех этих привидений», — думала Мэллори.
Они дружно вздрогнули, когда раздался звонок телефона. Сорвав трубку, Мерри услышала Сашин голос, сообщивший, что ее неожиданно вызвали на вторую работу, а иначе она обязательно приехала бы, чтобы хоть чем-то помочь. Но по пути к дому пожилой женщины, за которой она ухаживает, она пообещала заехать в больницу.
— Я вот все думаю, — говорила Саша. — В пятницу он играл с кубиками и прыгал на диване, как самый счастливый в мире малыш. И вдруг слег, так же неожиданно, как и в прошлый раз. Когда он вернется домой, я приготовлю ему что-нибудь особенное. Например, пудинг. Надеюсь, он не съел что-нибудь испорченное или отравленное.
— Я вымыла холодильник и выбросила все, что в нем было.
— В самом деле? — обрадовалась Саша. — Это прекрасно. А сейчас мне пора. Извини, Мерри, я побежала.
Обычно, в отличие от Карлы или Луны, Саша любила поболтать. Но сейчас Мерри не успела произнести больше ни слова, потому что Саша бросила трубку.
— Кто вымыл холодильник? — уточнил Адам, подслушавший весь разговор.
— Я, — ответила Мерри.
— И ты выскребла из кастрюльки эту яблочную слизь? Не бабушкин мусс, а ту вонючую гадость? — уточнил он. Мерри смутно помнила, что вымытая кастрюлька все еще стоит на сушилке для посуды. — Ты это приготовила в школе? — продолжал Адам. — Я наткнулся на нее перед тем, как ты вернулась домой, потому что умирал с голоду. Кстати, это обстоятельство до сих пор не изменилось. Но меня чуть не вырвало. Кто этотуда поставил?
— Я думала, это сделала ты, — обернулась Мерри к Мэллори. — Ты же знаешь, что я и яйцо сварить не способна. Может, бабушка или папа что-то приготовили сегодня утром? Но дома не было никого, кроме вас с Адамом.
— Это верно, — негромко произнесла Мэллори. — Но самое странное заключается в том, что это не наша кастрюля. Я вижу ее впервые.
Нагнетание
Пока ребята осматривали дом, пиццы вкуснее не стали.
Но голод взял верх.
Обычное время обеда давно прошло, когда компания расселась вокруг стола. Не успели они открыть коробки, как позвонила Кэмпбелл, чтобы спросить, обойдутся ли они без бабушки.
— Конечно, обойдемся, — заверила ее Мэллори. — Мы тоже тебя любим. Поцелуй за нас маленького. Да, Дрю скоро уйдет. Да, я знаю, что сегодня вечер воскресенья. Да, я знаю, что у Мерри тренировка и что скоро турнир. Нили заедет за ней рано утром. — Мэллори помолчала и закатила глаза. — Э-э, мам? Ты не запирала входную дверь? — как бы невзначай поинтересовалась она. — Ну ладно. Да нет. Неважно. Я не знаю никакой Элли. — Мэллори покосилась на сестру и пожала плечами. — Я спрошу у Мерри.
— Помнишь, Большая Карла упомянула это имя, когда Оуэн заболел в первый раз? А потом, когда мы были в больнице, она произнесла его снова, — сообщила Мерри. — Мама не знала, что это означает, зато информацией, кажется, обладает бабушка. Не забыть бы ее расспросить.
— Да плевать, — махнула рукой Мэллори. — Если я сию секунду что-нибудь не съем, я умру с голоду.
Пиццы оказались крайне неудачными.
Дрю все объяснил.
Накануне в Дептфорде была дискотека, на которую приглашали далеко не всех.
В результате пиццерия «Папа» получила вдвое больше, чем обычно, заказов на пиццы-розыгрыши. Эрни отдал Дрю неизбежно возвращенные клиентами пиццы с гадкими начинками. Пиццы-розыгрыши наряду с разъяренными, брызгающими слюной питбулями, с которыми их владельцы обращались как с пушистыми кроликами и орали не на собак, бросающихся на разносчиков пиццы, а на самих разносчиков, были проклятием этого бизнеса. Эрни снова потерял кучу денег на супер-больших пиццах, заказанных с неопределяемых номеров девочками, влюбленными в мальчиков, девочками, брошенными мальчиками, или просто одинокими девочками, в одиночестве просматривающими повторы «Друзей», пока сами друзья веселятся на вечеринке.
Хуже всего обстояло дело с самыми большими экземплярами — с тройным сыром, перцем и анчоусами. Даже после того, как ребята старательно очистили поверхность от рыбешек, еда сохранила их стойкий запах.
— Что это? — поинтересовалась Мэллори, снимая с очередной в целом нормальной пиццы с грибами и сыром оранжевый диск, по форме напоминающий большой палец руки.
— Абрикос, — ответил Дрю. — Обычно добавляется в начинку из авокадо и креветок, но иногда кладется на грибы, особенно если кто-то решил кому-то отомстить. Я уже говорил Эрни, чтобы он не обращал внимания на такие заказы. Я даже запомнил голоса некоторых шутников. Но он говорит, что это плохо отразится на бизнесе.
— Еще как плохо. Фу! — скривилась Мерри, отбрасывая абрикос в кашеобразную горку анчоусов, зеленых маслин, ломтиков бекона и каштанов.
— Все равно это не так омерзительно, как фрикадельки и салями, посыпанные горгонзолой [16], которыми ты когда-то нас угощал, — фыркнула Мэллори. — Я люблю мясо, но после той пиццы за мной несколько недель гонялись все местные кошки.
— Я предоставляю людям питание по доступной цене, — вскинув голову, заявил Дрю. — При этом мое чувство собственного достоинства терпит немалый урон. Я проделал такой путь, чтобы избавить вас от необходимости готовить!
— У нас на самом деле имеются проблемы посерьезнее, — вздохнула Мередит. — Врачи подозревают, что Оуэн… один из тех малышей, у которых аллергия на пшеницу, арахис… на все на свете. Не дай Бог! Это было бы слишком ужасно!