— Мы не хотели сюда вламываться, — произнесла Бронвин. — Честное слово, мы уже уходим.
— Всем оставаться на местах! — снова заорал мужчина. Его голос был невыразителен и лишен какого бы то ни было акцента. За лучом света я не видел его лица, но, взглянув на многочисленные слои курток, сразу понял, что перед нами «орнитолог».
— Мистер, мы целый день ничегошеньки не ели, — заныл Енох, в кои-то веки зазвучав, как двенадцатилетний подросток. — Мы только хотели взять пару рыбешек, а больше ничего.
— В самом деле? — усмехнулся мужчина. — Хорошую вы себе выбрали рыбку. Дайте взглянуть. — Он помахал фонарем, как будто пытаясь раздвинуть нас при помощи его луча. — В сторону!
Мы расступились, и он осветил изувеченное тело Мартина.
— Бог ты мой, какая странная рыба! — воскликнул он, ничуть не удивившись чудовищному зрелищу. — Должно быть свежая, раз все еще шевелится.
Он посветил в лицо Мартину, губы которого беззвучно двигались. Но это был уже просто рефлекс, потому что жизнь, данная ему Енохом, медленно покидала тело.
— Кто вы? — спросила Бронвин.
— А это зависит от того, у кого спрашивать, — отозвался «орнитолог». — А поскольку я знаю, кто вытакие, то это вообще не имеет ни малейшего значения. — Указывая лучом фонаря на каждого из нас, он заговорил, будто читая секретное досье. — Эмма Блум, искра, брошенная у стен цирка после неудачной попытки родителей продать ее циркачам. Бронвин Брантли, берсерк [15], не догадывалась о собственной силе до того самого вечера, когда сломала шею своему подонку отчиму. Енох О’Коннор, воскрешатель мертвых. Родился в семье гробовщиков, которые не могли понять, почему от них уходят клиенты.
Я видел, как мои друзья по очереди съеживаются от его слов. Наконец он направил фонарь в мою сторону.
— И Джейкоб. Странная у тебя компания, однако.
— Откуда вы знаете мое имя?
Он откашлялся, а когда заговорил снова, его голос изменился самым радикальным образом.
— Неужели ты так быстро меня забыл? — с новоанглийским акцентом произнес он. — Но с другой стороны, я всего лишь бедный водитель автобуса, зачем тебе меня помнить?
Это было совершенно невозможно, но этот человек в точности копировал голос мистера Баррона, водителя школьного автобуса, возившего нас, когда мы учились в средних классах. Этого неприятного раздражительного человека ненавидели все без исключения. Как-то раз нам в руки попала его фотография, которую мы продырявили скобками степлера столько раз, что мистер Баррон начал походить на собственное чучело, расположившееся на водительском сиденье. Я как раз пытался вспомнить фразу, которую он произносил каждый день, когда я выходил из автобуса, как вдруг «орнитолог» мерзко пропел:
— Приехали, Портман! Выходим!
— Мистер Баррон? — удивленно спросил я, пытаясь разглядеть его лицо за ярким лучом фонаря.
Незнакомец засмеялся и откашлялся. Его акцент снова изменился.
— Может, он, а может, садовник, — произнес он, растягивая слова на манер уроженцев Флориды. — Вашим деревьям не помешает стрижка. Дорого не возьму!
Он детально воспроизвел голос человека, годами подстригавшего нашу лужайку и чистившего наш бассейн.
— Как вы это делаете? — ахнул я. — Откуда вы знаете этих людей?
— Все очень просто. Эти люди — это все я, — произнес он, вновь делая свою речь абсолютно плоской.
Он расхохотался, наслаждаясь моей растерянностью.
До меня постепенно начало доходить. Видел ли я хоть раз глаза мистера Баррона? Вряд ли. Он всегда носил гигантские старомодные солнцезащитные очки, закрывавшие почти пол-лица. Садовник тоже носил темные очки и широкополую шляпу в придачу. Присматривался ли я внимательно хоть к одному из них? Сколько других ролей сыграл в моей жизни этот хамелеон?
![Дом странных детей _48.jpg](https://litlife.club/books/147175/read/images/_48.jpg)
— Что происходит? — спросила Эмма. — Кто этот человек?
— Заткнись! — оборвал ее мужчина. — Будешь говорить, когда я тебе скажу.
— Вы за мной следили, — произнес я. — Это вы убили овец. Это вы убили Мартина.
— Кто, я? — с невинным видом переспросил он. — Лично яникого не убивал.
— Но ведь вы тварь, верно?
— Это ихсловечко.
Я ничего не мог понять. Я не видел того садовника с тех пор, как три года назад мама наняла другого человека. Мистер Баррон исчез из моей жизни еще после восьмого класса. Неужели они… он… и в самом деле за мной следили?
— Как вы узнали, где меня найти?
— Ну как же, Джейкоб, — заговорил он, в очередной раз изменив голос, — ты сам мне об этом рассказал. По секрету, конечно.
Теперь у него был мягкий акцент образованного культурного жителя Среднего Запада. Он наклонил фонарь так, чтобы свет упал на его лицо.
Борода, с которой я видел его на днях, исчезла. И не узнать его было невозможно.
— Доктор Голан.
Грохот ливня по цинковой крыше заглушил мой хриплый шепот.
Я вспомнил наш телефонный разговор, состоявшийся несколько дней назад. Этот шум на заднем плане. Он сказал, что находится в аэропорту. Вот только приехал туда он не для того, чтобы встретить сестру, а для того, чтобы прилететь сюда, ко мне. Я попятился и уперся спиной в корыто с телом Мартина. Передо мной все плыло, а по телу быстро распространялось странное оцепенение.
— Сосед, — пробормотал я. — Старик, поливавший лужайку в ту ночь, когда умер мой дедушка. Это тоже были вы.
Он улыбнулся.
— Но ваши глаза…
— Контактные линзы, — усмехнулся он и, подцепив край линзы большим пальцем, уронил ее на пол, демонстрируя белое глазное яблоко. — Поразительно, чего только теперь не делают. И, предупреждая дальнейшие расспросы, сразу отвечу: да, я дипломированный психотерапевт с собственной практикой. Меня давно занимает то, что происходит в умах обычных людей. И несмотря на то что наши сеансы основывались на лжи, я не считаю их пустой тратой времени. Более того, я уверен, что и в дальнейшем мог бы тебе помогать. Или, скорее, мы могли бы помогать друг другу.
— Джейкоб, прошу тебя, не слушай его, — взмолилась Эмма.
— Не волнуйся, — успокоил я ее. — Когда-то я ему доверял. Но не повторю этой ошибки.
Голан продолжал, как будто и не слышал меня.
— Я могу предложить тебе безопасность, деньги. Я могу вернуть тебе твою жизнь, Джейкоб. Все, что от тебя потребуется, — это работать на нас.
— Нас?
— На меня и Малтуса, — пояснил он и, обернувшись назад, позвал: — Малтус, иди сюда, поздоровайся.
В проеме двери позади него возникла какая-то тень. Мгновение спустя на нас нахлынула волна невообразимого смрада. Бронвин попятилась, и ее едва не вырвало. Эмма стиснула кулаки, как будто готовясь броситься на врага. Я коснулся ее руки и одними губами произнес: Подожди.
— Вот и все, что я тебе предлагаю, — продолжал Голан, стараясь говорить как можно непринужденнее. — Находить таких людей, как ты сам. Взамен ты сможешь не бояться Малтуса и таких, как он. Ты будешь жить дома, а в свободное время путешествовать со мной по всему миру. Мы будем щедро тебе платить, а твоим родителям скажем, что ты мой научный ассистент.
— Если я соглашусь, что будет с моими друзьями? — спросил я.
Он лишь небрежно отмахнулся рукой с пистолетом.
— Они уже давно сделали свой выбор. Самое главное — это то, что существует великий план, и ты, Джейкоб, будешь способствовать его осуществлению.
Думал ли я над его предложением? Полагаю, что да, пусть и в течение всего нескольких секунд. Доктор Голан предлагал мне именно то, чего я хотел: третий вариант. Будущее, которое не ограничивалось двумя другими: останься здесь навсегдаили уйди и умри. Но одного взгляда на заострившиеся от тревоги лица моих друзей мне хватило, чтобы отвергнуть этот соблазн.
— Итак? — поинтересовался Голан. — Каков будет твой ответ?
— Я скорее умру, чем стану вам помогать.
Он начал пятиться к двери.
— Что ж, Джейкоб, очень жаль, что у нас больше не будет наших сеансов. Впрочем, я не считаю это полной неудачей. Вашей четверки вполне хватит для того, чтобы наконец вывести Малтуса из его недостойного состояния, в котором он так долго находился.