![Дом странных детей _22.jpg](https://litlife.club/books/147175/read/images/_22.jpg)
Я выбрался из узкого туннеля и шагнул наружу. И тут же меня ослепил яркий свет. Закрыв глаза рукой, я сквозь растопыренные пальцы смотрел на мир, который было трудно узнать. Это было то же болото и та же тропинка. Все то же самое. Вот только впервые с момента моего появления здесь пейзаж заливал жизнерадостный солнечный свет. Небо было ярко-синим, а от тумана, который успел стать для меня отличительной чертой этой части острова, не осталось и следа. Кроме того, было очень тепло, как будто лето стояло в самом разгаре. Бог ты мой, как быстро здесь меняется погода, — подумал я.
Я прочавкал по болоту к тропинке, стараясь не обращать внимания на жутковатую жижу, заливающуюся в носки, и направился обратно в город. Как ни странно, тропинка оказалась совершенно сухой. И когда она успела высохнуть? Зато была так густо усеяна овечьим пометом, что приходилось то и дело петлять. Как я не заметил этого раньше? Я что, все утро провел в этом психопатическом бреду? А может, я до сих пор из него не вышел?
Я не отрывал глаз от испещренной пометом земли, пока не перебрался через кряж и не начал спускаться в город. Только тут я понял, откуда взялось все это дерьмо. Там, где сегодня утром посыпанные гравием дороги бороздил целый батальон тракторов, сейчас сновали запряженные мулами и лошадьми повозки, перевозившие из бухты рыбу и торфяные брикеты. Рев двигателей сменился цоканьем копыт.
Бесконечный гул дизельных генераторов также стих. Неужели за несколько часов, что я отсутствовал, на острове закончился бензин? И где островитяне прятали всех этих крупных животных?
И еще одно… Почему все на меня смотрят? Все, мимо кого я проходил, округляли глаза, останавливались и провожали меня удивленным взглядом, забыв о своих занятиях и вытягивая шею. Должно быть, я выгляжу так же безумно, как и чувствую себя, — подумал я, опустив глаза и увидев, что нижняя часть тела облеплена грязью, а верхняя — испачкана штукатуркой. Я пониже наклонил голову и, ускорив шаг, поспешил вернуться в паб, рассчитывая укрыться в его спасительном полумраке, пока папа не подойдет к ланчу. Я решил, что, как только он это сделает, я сразу скажу ему, что хочу как можно скорее вернуться домой. Если он начнет колебаться, я признаюсь ему в том, что снова начал галлюцинировать. Я не сомневался, что после этого мы окажемся в числе пассажиров ближайшего парома.
В «Тайнике», за шаткими столами среди закоптелых стен, которые я привык считать своим домом на этом острове, я увидел привычное сборище мужчин в подпитии, склонившихся над пенящимися бокалами. Но когда я направился к лестнице, незнакомый голос рявкнул мне вслед:
— И куда это ты собрался?
Я обернулся, поставив ногу на нижнюю ступеньку. Из-за стойки бара на меня, нахмурившись, смотрел неопрятного вида круглоголовый мужчина, и это был не Кев. На нем болтался фартук, а из-за сросшихся над переносицей бровей и усов, похожих на гусеницу, его лицо казалось полосатым.
Я мог бы сказать ему: Я иду наверх собирать вещи, и, если папа откажется везти меня домой, я сымитирую припадок. Вместо этого я коротко ответил:
— Наверх, в свою комнату, — что почему-то прозвучало скорее как вопрос, чем как утверждение.
— Да ну?! — воскликнул он, с громким стуком опуская на стойку бокал, который только что наполнил пивом. — Ты решил, что очутился в отеле?
Раздался скрип стульев. Это завсегдатаи развернулись, чтобы поглазеть на меня. Я вгляделся в их физиономии. Ни одного знакомого лица.
У меня острый приступ психоза, — решил я. — Да, прямо сейчас. Вот как чувствует себя человек во время приступа психоза. Только я ничего не чувствовал. У меня ничего не сверкало перед глазами, и ладони не потели. Мне казалось, что с ума сошел весь мир, а не я.
Я сказал круглоголовому, что, очевидно, произошла какая-то ошибка.
— Мы с папой снимаем у вас наверху комнаты, — пояснил я. — Смотрите, у меня и ключ есть. — Я предъявил ему ключ в качестве вещественного доказательства.
— Ну-ка, ну-ка, — произнес он, навалившись животом на стойку и выхватывая ключ из моих пальцев.
Он поднес его к тусклой лампочке, разглядывая, как ювелир — ценное украшение.
— Это не наш ключ, — прорычал он и сунул его в карман. — А теперь говори, что тебе тут на самом деле нужно. И на этот раз не ври!
Я почувствовал, как кровь прилила к моим щекам. Ни один взрослый, за исключением родственников, еще ни разу в жизни не обвинял меня во лжи.
— Я вам уже сказал. Мы сняли у вас комнаты. Не верите мне, спросите у Кева!
— Не знаю я никакого Кева и не желаю слушать твои байки, — холодно заявил он. — Здесь никто никаких комнат не сдает, и наверху, кроме меня, никто не живет!
Я огляделся, рассчитывая, что хоть кто-то улыбнется, давая мне понять, что это розыгрыш. Но лица этих мужчин как будто окаменели.
— Он американец, — произнес мужик с бородой необъятных размеров. — Может, армия?
— Чушь, — проворчал другой. — Посмотри на него. У него молоко на губах не обсохло!
— А куртка? — продолжал бородатый, хватая меня за рукав. — Попробуй найти такую в магазине. Говорю вам, армия.
— Слушайте! — взвился я. — Ни в какой я не в армии, и не пытаюсь вас дурить. Клянусь! Я просто хочу разыскать отца, забрать свои шмотки и…
— Да какой он к черту американец! — заорал какой-то толстяк, загораживая своей тушей проем двери, куда я начал потихоньку пятиться. — Его акцент кажется мне подозрительным. Готов побиться об заклад, что он шпионит на фрицев!
— Я не шпион, — промямлил я. — Я просто заблудился.
— Ты пропал, а не заблудился, — захохотал толстяк. — Сейчас мы вытрясем из тебя всю правду старым проверенным способом. С помощью веревки!
Раздались пьяные одобрительные возгласы. Я не знал, они это серьезно или просто развлекаются. Но мне не хотелось задерживаться и выяснять, как обстоят дела на самом деле. Встревоженную кашу, в которую превратился мой мозг, пронзила отчетливая мысль: Беги. Я осознал, что мне сложно будет понять, что же, собственно, происходит, оставаясь в этой комнате, полной пьяных мужиков, угрожающих меня линчевать. Разумеется, это бегство окончательно убедит их в моей виновности, но мне было уже все равно.
Я попытался обойти толстяка.
Он хотел меня схватить, но пьяный и медлительный человек не может тягаться с быстрым и насмерть перепуганным. Я шагнул влево, а затем рванулся вправо и одним прыжком оказался у него за спиной. Он взревел от ярости, а все остальные тоже с шумом отклеились от стульев, чтобы броситься на меня. Но я проскользнул мимо и, распахнув дверь, выскочил наружу, в солнечный день.
* * *
Я мчался по улице, взметая пыль мощенной щебнем дороги. Постепенно разгневанные голоса остались далеко позади и стихли. На первом же углу я резко свернул, чтобы скрыться у них из виду, срезал путь через грязный двор, где у меня из-под ног с громким кудахтаньем разлетелись куры, и выскочил на небольшую площадь, где у старого колодца собралась группа женщин, проводивших удивленными взглядами мой стремительный бег. В сознание вторглась мысль, обдумывать которую совершенно не было времени: Эй, а куда подевалась Ждущая Женщина?Но тут на пути выросла невысокая стена, и мне пришлось сосредоточиться на преодолении этого препятствия — рука, нога, толчок, рывок. Я приземлился на оживленную дорогу, где меня чуть не сбила какая-то повозка. Возница прокричал что-то унизительное о моей матери, а его лошадь зацепила меня боком, оставив отпечатки копыт в нескольких дюймах от моих ног.
Я понятия не имел, что происходит, и понимал только, что, возможно, теряю рассудок, а значит, мне необходимо убраться подальше от людей, чтобы разобраться, так ли это на самом деле. С этой мыслью я бросился бежать по дороге, проходящей за двумя рядами домов. Во-первых, мне показалось, что там есть где спрятаться, а во-вторых, этот путь вел к окраине поселка. С бега я перешел на быструю ходьбу, полагая, что бегущий и выпачканный с ног до головы американский паренек привлекает гораздо больше внимания, чем точно такой же грязный, но не бегущий.