— Понял. — Он откинул голову; глаза его были полузакрыты. — И по какому поводу тебе понадобилась демонстративная месть? — спросил он совершенно обыденным тоном.
— Я видела, как ты целовался с этой… — Следовало верно выбрать слово. «Девка» почему-то показалось неподходящим. — Женщиной. Тогда, на вечеринке.
Глаза Дрю широко открылись.
— Шелли, а почему это должно беспокоить тебя?
Она взглянула ему в лицо.
— А ты как полагаешь? Неужели мне нужно сказать вслух?
— Не обязательно. Хотя лично мне хотелось бы, чтобы ты это произнесла.
Ее глаза сверкнули. Не веря своим ушам, она выпалила:
— Что? Что я люблю тебя? Что я всегда тебя любила? Ты мог бы и сам догадаться!
Ответил он не сразу, лишь поерзал в кресле. Но его синие глаза оставались холодными, как море зимой.
— Что-то быстро ты влюбляешься! Вчера Марко, сегодня я.
Она вздрогнула. Сейчас, как никогда, требовалась осторожность.
— Я никогда не любила Марко.
— Да? — Дрю издал сухой смешок. — Просто провела с ним три года! Из чувства солидарности!
— Ты вправе иронизировать, Дрю. Но это не любовь. Любви не было. Для меня существовал только ты.
Наступило молчание. Шелли разглядывала свои ладони, не осмеливаясь посмотреть Дрю в глаза.
— Почему же тогда ты не вернулась раньше? Зачем оставалась с человеком, которого, как ты утверждаешь, не любила?
Теперь ей пришлось поднять взгляд, но она едва не содрогнулась, прочитав обвинение в его глазах.
— Когда же я могла?..
— Например, когда умерла твоя мама. — Его глаза с вопрошающей требовательностью смотрели на нее. — Я думал, что был нужен тебе.
— Нужен? — В отчаянии она опустила голову. — Конечно, Дрю, ты был мне нужен! Если бы ты хоть как-то дал понять мне, что я тебе нужна и желанна, я никуда бы не уезжала! А ты даже не стал говорить со мной, не нашел нужных слов. Как же я могла заговорить с тобой? Я ждала, что ты скажешь что-нибудь, что угодно, лишь бы я не разуверилась в том, что ты меня еще любишь! Ты ничего не сказал. Иногда я представляла себе, что ты приедешь за мной в Италию…
— Я не мог приехать, потому что ты жила с другим мужчиной! — воскликнул Дрю. — Или ты ожидала, что я войду в комнату и вырву тебя из его объятий? Извини, котенок, это не в моем стиле.
Шелли открыла рот, но вместо ответа беспомощно поглядела на него. В эту минуту оставался единственный вопрос: неужели слишком поздно?
— Дрю… — прошептала она.
То, что она прочитала в его глазах, дало ей надежду, а в следующее мгновение его руки уже обнимали ее — так крепко, что она едва могла дышать.
— Не спрашивай, любил ли я тебя, — шептал он. — Всегда любил! Хотя одному Богу известно, как я пытался избавиться от этой любви!
Его губы слились с ее губами в поцелуе…
Кажется, лишь спустя вечность он оторвался от нее и нежно сжал в ладонях ее лицо.
— А та женщина, с которой ты меня видела…
— Не надо передо мной оправдываться.
Дрю не обратил никакого внимания на ее слова.
— Я знал, что ты была там, — тихо произнес он.
Шелли замерла от осознания возможного… предательства?
— Ты… ты меня видел?
— Конечно. Я видел: ты смотришь, как она меня целует.
— Ты тоже целовал ее!
— Я был пассивным участником, — рассмеялся он.
— И ты считаешь, что в таком случае нет проблемы?
Он пожал плечами.
— Я не остановил ее. Но если бы ты осталась, то увидела бы, что я тут же присоединился к гостям и стал спрашивать, куда ты подевалась.
— Ты прекрасно знал, куда я подевалась! Я не могла видеть тебя с другой!
Он кивнул.
— Понимаю, что ты думала. Хотя бы потому, что я видел тебя тогда с Марко. Котенок, ты представляешь себе, какие картины может нарисовать воображение? И насколько это опасно? Воображение — это и оружие, и инструмент, это я и хотел тебе показать. Когда-то ты пожимала плечиками и заявляла: «Ну это же всего-навсего один поцелуй!» Не бывает — всего-навсего! Ты считала, что моя реакция была преувеличенной, но теперь отреагировала точно так же!
Он был прав. Шелли виновато взглянула на него.
— Да, — выдохнула она. — Я потеряла голову и забрала из банка деньги. Мне стыдно, но я даже не думала о Джейми. Я думала только о том, чтобы вывести тебя из себя!
Он кивнул.
— Невинный поцелуй — в обоих случаях. Так утверждает здравый смысл. Но когда речь заходит о любви, здравый смысл бессилен. Страсть отнимает рассудок. — Он долго, пристально глядел на нее. — Мне кажется, пришла пора впустить любовь в нашу жизнь, как ты думаешь, котенок? Мы чересчур долго ждали.
Шелли погладила пальцем его колючий подбородок.
— Тебе нужно побриться.
— Не только. Мне нужна ты, нужна так, как я еще не нуждался ни в чем и ни в ком. Но не здесь. — Его странная улыбка заставила се зардеться. Он обвел взглядом комнату. — Я тут не останусь.
— Почему?
— Слишком много… воспоминаний. — Он поцеловал ее руку. — Пошли домой.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
На великолепном темно-синем небе взошла луна, и серебристый свет лился через не занавешенное окно, освещая смятые простыни и распростертые на них тела.
Дрю некоторое время прислушивался к замедляющемуся сердцебиению.
— Почему ты мне не сказала?
Глаза Шелли раскрылись, и она зевнула. Сейчас она не была настроена делать вид, что не понимает, о чем речь.
— Трудная тема. Я не нашла подходящего момента.
— Ты могла мне рассказать в любое время. Особенно перед тем… — он не сумел стереть с лица глупую ухмылку, — как мы занялись любовью.
Она приподнялась на локте и, покраснев, с сонной улыбкой глянула на него.
— Тогда мне не хотелось тебе говорить.
— Почему же?
— Потому что ты придал бы этому особое значение…
— Черт возьми, Шелли, это же имеет особое значение! Так, по крайней мере, считается. Лишить девушку девственности — это же… — Его губы искривились, когда он увидел выражение ее лица. — Мне прекратить? Но для меня это очень серьезно! Расскажи мне, просто расскажи мне, как ты осталась девушкой?
— Как— тебе и без меня известно, — отозвалась она. — Потому что я до сих пор не была с мужчиной. Думаю, ты хочешь знать, почему.
— Пожалуйста, котенок, не играй словами! — взмолился Дрю.
Ей захотелось спросить, какие же игры он предпочитает в этот час, но что-то в его облике напомнило ей, что ее ответ значит для него очень многое.
И для нее.
— Марко был… Нет, не так… Марко…
— Шелли, ради Христа, не мытарь душу! Скажи!
— Голубой.
— Голубой?
— Да. Женщины не интересуют его. Тот дурацкий поцелуй в машине означал просто признательность, которая продлилась дольше, чем нужно. Я придавала тому случаю куда большее значение, чем он. Мы жили как брат и сестра, а потом он влюбился. — Она всматривалась в лицо Дрю. — Тебя это поражает?
— Поражает? — Он широко улыбнулся. — Котенок, я в восторге, если хочешь знать. — Он растянулся на спине и стал всматриваться в потолок с таким видом, будто обозревал росписи Сикстинской капеллы. — Больше чем в восторге! Добрый старый Марко!
Он вновь повернулся к ней и властно положил руку на ее бедро.
— Расскажи мне о нем.
Шелли улыбнулась.
— Он обаятелен, красив, разборчив и безмерно богат. Ты не поверишь, сколько у него было романов! Хотя ты-то поверишь! Но он категорически против секса без любви. Если угодно, мое присутствие отпугивало людей от него. И мужчин, и женщин. Он всегда говорил, что когда-нибудь встретит настоящую любовь. И вот встретил.
— А если бы не встретил… Сколько еще ты оставалась бы с ним?
Шелли пожала плечами.
— Я все время откладывала решение. Ехать я могла только сюда, но понимала, как невыносимо мне будет узнать, что у тебя кто-то есть.
— У меня никого не было. — Дрю вздохнул. — Шелли, родная, сказала бы ты мне раньше! Насколько иначе я бы с тобой обращался!