— У-у! Звучит многообещающе. В котором часу?
— Он зайдет часов в восемь.
— Давай я приду пораньше, скажем в семь. Тогда я бы уложила малышку, пока ты будешь наводить марафет.
Дженни растерянно заморгала.
— Не знаю, как тебя благодарить.
— Плюнь! Это же ерунда, честное слово! — Голос Шелли звучал успокаивающе.
Вечером Шелли застала в доме подруги нечто невообразимое: Элли непрерывно кричала, в воздухе стоял запах чего-то горелого, а сама Дженни раскраснелась и выглядела полностью потерянной.
— Я хотела сделать банановый крем и забыла вовремя погасить огонь! Надо же — именно сегодня! И Элли не унимается, — жаловалась она. — Я никак не могу ее оставить!
— Чушь! Вполне можешь, — спокойно парировала Шелли и подмигнула девочке. — Прежде всего, ее нужно переодеть. Этим я и займусь. Она поела?
— Только что. Точнее, я попыталась се покормить, но она съела очень немного.
— Понятно. — Шелли оглядела подругу оценивающим взглядом. — Ты уже приняла ванну?
— Нет. И не знаю, успею ли…
— Успеешь! — решительно прервала ее Шелли. — Я сейчас вымою Элли на кухне, а ты примешь душ. И обязательно помой голову. Никуда не торопись: я сделаю для Элли все, что нужно.
Джейми опоздал, не намного, всего на десять минут, но Шелли это не понравилось. Пунктуальность решает многое, особенно в важных случаях — так говорил ей Марко.
На лодочной станции она видела Джейми в джинсах и фуфайке, но сейчас он приоделся. И выглядел, как отметила Шелли, в самом деле впечатляюще.
В школьные годы он был привлекательным парнем, а за прошедшие годы сделался просто неотразимым: длинные светлые кудри, бронзовый загар и безупречные белые зубы.
К тому же оказалось, что он не чужд кокетства. Его голубые, как будто детские, глаза расширились, как у кота, когда Шелли открыла ему дверь. Он разыграл целую пантомиму, протирая глаза кулаками.
— Наверное, я умер и вознесся на небеса, — заявил он.
— Первое легко можно обеспечить, — заметила Шелли. — А вот на царство небесное на твоем месте я бы не рассчитывала.
Он рассмеялся.
— А ты красивая. — Он проследовал за ней в дом. — К тому же известна как единственная женщина, оставившая дражайшего Дрю. — Это имя Джейми произнес так, как будто не испытывал сильной симпатии к его обладателю. — А более достойной партии я себе представить не могу!
Шелли не была настроена беседовать о Дрю ни с кем — и менее всего с Джейми.
— Проходи, взгляни на Элли, — предложила она. — А я скажу Дженни, что ты уже здесь.
Дженни сидела перед зеркалом с тюбиком яркой малиновой помады в руке.
— Не смей! — воскликнула Шелли.
— Что такое? — Дженни замерла. — В чем дело?
Шелли забрала у нее помаду и вложила в ее пальцы другую, бледно-розовую, которую заметила на туалетном столике.
— Попробуй вот это, — посоветовала она. — Цвет не такой кричащий и подходит к платью. Да, Джейми-то здесь…
Дженни вскочила.
— Пусть подождет. — Шелли усадила подругу. — Сейчас я высушу тебе волосы.
Дженни появилась в комнате, окруженная ароматом духов, с роскошной прической, контрастировавшей с коротким черным платьем, поверх которого она набросила розовую шерстяную кофточку. Все это произвело впечатление на Джейми.
Дженни смущенно улыбнулась ему и повернулась к Шелли.
— В записной книжке все телефоны, — сказала она. — И доктор, и Дрю — оба на букву «Д». Дай боже, чтобы первый тебе не понадобился!
Да и второй, подумала Шелли, но ничего не сказала.
— Здорово выглядишь, солнышко, — шепнул Джейми на ухо Дженни в то время, как Шелли закрывала за ними дверь.
Шелли порадовалась сияющим взглядам, которыми они обменивались, и в то же время ее пронзило ощущение собственного одиночества.
Она поднялась проведать Элли и увидела, что девочка беспокойно ворочается в кроватке. Шелли показалось, что ее лоб стал горячее. Что ж, в комнате тепло.
Шелли убрала из детской кроватки одеяло, включила музыку и вышла из комнаты, чтобы спуститься и приготовить себе кофе.
Но Элли не успокаивалась. Шелли бежала к ней, едва малышка начинала верещать. Один раз, когда девочка вскрикнула особенно жалобно, Шелли обнаружила ее лежащей на животе и хнычущей.
— Что с тобой, котенок? — тихо спросила ее Шелли, воспользовавшись излюбленным ласковым словом ее дяди.
Элли продолжала хныкать.
Шелли осторожно развернула пеленки, сняла с ребенка пижаму, но Элли разревелась в полный голос. Шелли вынула ее из кроватки.
Боже, неужели у нее жар? Или она просто разгорячилась от плача?
Шелли отнесла ее вниз, в гостиную. И младенца тут же вырвало.
Шелли подавила в себе приступ паники. Она любила детей. И знала, как с ними обращаться. Но со здоровыми детьми. С такими, которые смеются, плещутся в ванне, а потом засыпают.
Что же делать?
Стоит снять телефонную трубку, и на помощь придет добрый дядюшка Дрю…
Несправедливо, чтобы ребенок страдал лишь из-за того, что они с Дрю не разговаривают. Верно?
Прижав ребенка к себе, она набрала номер.
Когда Дрю ответил, его голос показался Шелли сонным.
— Да?
— Дрю?
— Шелли? — Почудилась ли ей настороженная нотка? — Что такое?
По крайней мере его хватило на то, чтобы сообразить: она позвонила бы ему только в случае крайней необходимости.
— Дженни куда-то ушла с Джейми, а я осталась с ребенком. Но Элли нехорошо…
— Что значит — нехорошо? — выпалил Дрю, и до Шелли донесся отдаленный женский голос. — Что с ней?
— Не знаю! Ее вырвало. Может быть, у нее расстройство желудка или…
— Оставайся с ней! — распорядился Дрю. — Я выхожу.
Конечно, она никуда не уйдет! Шелли с облегчением прижала к себе малышку.
— Сейчас Дрю приедет, — прошептала она.
По ее расчетам, Дрю должно было понадобиться минут десять, чтобы дойти по каменистому пляжу до гаража, завести машину и приехать.
Он примчался через пять минут и открыл дверь своим ключом. Шелли, побледневшая, ожидала его в центре гостиной, а Элли жалобно хныкала у нее на плече.
— Как она? — Он подошел, положил ладонь на лоб ребенка и вскрикнул: — Боже, да она горит!
— Что же делать?
— Нужно охладить ее. Раздень ее и уложи на полотенце, а я приготовлю теплую ванну.
Руки Шелли дрожали, когда она стягивала с девочки майку. Она слышала, как Дрю возится наверху, и едва не расплакалась от радости, когда он вновь появился.
— Не нужно бояться, — спокойно произнес он, принял девочку на руки и стал укачивать ее. — Дженни сказала, куда уходит?
Припоминая, Шелли нервно облизнула губы.
— Она упоминала о танцах…
— Черт! Значит, не исключено, что они поехали в Саутчестер. — Дрю нахмурился, потом тряхнул головой, по-видимому принимая решение. — Можешь подняться и искупать Элли? Там все готово. Просто положи ее. Пусть вода ее остудит. А я позвоню врачу. Даже если это ложная тревога.
Шелли кивнула.
Она отнесла Элли наверх и опустила в ванну. Когда-то она читала, что жар снимается через поверхность головы, поэтому она плеснула водой на раскрасневшееся лицо ребенка, а Элли в ответ принялась брыкаться; Шелли не поняла, от удовольствия или из протеста.
Она услышала шаги на лестнице, обернулась и увидела в дверном проеме Дрю, такого высокого, что он полностью заполнил собой все пространство.
Он взглянул сверху вниз на девочку, и его лицо осветила нежность.
— Как она?
— Похоже, лучше. Может, мы поторопились вызывать врача?
Дрю мотнул головой.
— Неважно! Представь себе, что это… — он умолк на мгновение, отбрасывая одно слово, чтобы заменить его другим, — твой ребенок. Или мой.
— Да, — согласилась Шелли. — Ты прав.
Она попыталась представить себе ребенка, который, вполне возможно, появится у Дрю. Ребенка от другой женщины. С ужасом Шелли осознала, что ревность разрывает ее изнутри.
Глаза Дрю остановились на ней.
— Ты вымокла, — заметил он. — Не хочешь… переодеться?