Чиж медленно поднимался на ватных ногах, но не с уверенностью главаря, а лихорадочно прикидывая, что ему вообще делать. Однако все решилось еще до того, как он созрел для чего-то определенного. Пока Роман расправлялся с жилистым, тройка, подобно слаженной команде регбистов, уже достигла их стола, и кулак высокого, в джинсовом костюме, мордоворота впечаталась ему в челюсть. Роман упал, успев напоследок садануть упавшему зачинщику драки ногой по голове, отчего жилистый выбыл из строя, напоследок пустив изо рта тонкую струйку слюны. Кепка, словно влитая, так и продолжала украшать его голову. Приходько с Сергеем Быковым были атакованы двумя другими уголовниками одновременно и оба смогли оказать лишь чисто символическое сопротивление. Приходько, правда, довольно неслабо залепил по челюсти и в грудь одетому в черную кожаную куртку небритому противнику, но то ли кулак прошел немного вскользь, то ли тот хорошо держал удар, но от него тут же последовал ответ ногой в пах и завершил комбинацию сокрушительный удар двумя сомкнутыми в замок кулаками по затылку скрючившегося от боли Приходько. Быков, ни разу не успевший махнуть кулаком, хоть и встал было в классическую боксерскую стойку, сразу же нарвался на прямой левой еще одного бугая в кожанке, только коричневого цвета, и его отбросило назад, спиной прямо на уставленный пустыми бокалами стол. Чиж, оказавшийся немного сбоку от всей этой кутерьмы, попытался внести и свою лепту, произведя два размашистых удара, но те ушли в пустоту — от волнения его руки плохо слушались — и сейчас он обреченно смотрел на степенно приближавшегося мясника, угадав, что тот идет по его душу. Остальные к тому времени уже были выведены из строя. Приблизившись, красномордый главарь с неожиданной для его комплекции сноровкой ударил Чижа в солнечное сплетение и не успел тот почувствовать обычную в таких случаях боль, сопровождаемую катастрофической нехваткой кислорода, как сзади на его голову опустилась пустая пивная бутылка, под торжественный звон которой он и осел на пол. Последнее, что успело зафиксировать его меркнущее сознание — это такой простой факт, что красномордый абсолютно не ухаживает за своей дорогого вида обувью. Его тупоносые ботинки, с которыми поравнялись глаза Чижа, были покрыты толстенным слоем пыли…
Он пришел в себя, как-то разом вынырнув из небытия на манер поплавка, упрямо выскакивающего на поверхность воды.
Прошло, по-видимому, не более полуминуты с тех пор, как он упал в полной отключке, однако за такое короткое время зал уже почти полностью вернулся к своей обычной жизни, лишь мимолетно зафиксировав в своей истории такой малозначительный, обыденный факт, как несколько разбитых физиономий. Завсегдатаи, потеряв всяческий интерес к завершившейся драке, вновь вернулись к исследованию содержимого своих кружек; опять раздался нестройный и неспешный гомон голосов, обсуждавших свои проблемы, в том числе и только что завершившееся. То и дело можно было различить отдельные заявления наподобие: «А вот я бы на его месте…», произносившиеся тоном, который мог принадлежать по меньшей мере Майку Тайсону. Уголовники, также разом потеряв интерес к поверженным соперникам, но еще не вернувшиеся за свой стол, стояли, сбившись в небольшой кружок, что-то тихо обсуждая между собой. Лишь один из них прикладывал окровавленный платок к распухшему носу — видимо кто-то успел все же ему звиздануть, как с удовлетворением отметил Чиж, — да жилистого им приходилось удерживать: тот все порывался пойти кому-то накостылять. Видимо он тоже лишь недавно очухался, так и пролежав все время под столом, оказавшись первым вырубленным участником драки. Бригада Чижа начинала потихоньку подтягиваться к своему столу, кто прижимая руки к ушибленному боку, кто держась за голову и морщась от боли. Быков, к примеру, также держал у носа окровавленный носовой платок, Роман оглядывался, разыскивая взглядом Александра, исчезнувшего из его поля зрения, и морщась при каждом повороте головы, и только Волков чувствовал себя прекрасно — Чиж с удивлением, несущим оттенок какого-то даже восхищения, сообразил, что этот шустряк, видимо, так и просидел все время под столом, ни разу не схлопотав по своей наглой физиономии. Эта мысль промелькнула очень быстро, не найдя продолжения, потому что сейчас Чиж находился в каком-то странном состоянии. Он почувствовал непреодолимое желание пойти и вправить этим недоноскам мозги, и что самое интересное — он знал, каким образом это можно сделать…
Он встал, неспешно отряхнулся и двинулся в направлении мирно беседующей пятерки, по пути оттолкнув руку Приходько, которой тот, выпучив от удивления глаза, попытался его придержать. Очевидно Приходько пребывал в твердой уверенности, что Чиж просто сошел с ума, если сам добровольно двинулся навстречу неминуемой добавке, когда все так относительно благополучно для них завершилось. Видимо, что-то подобное решили и уголовники, когда кто-то, заметив направляющегося в их сторону Александра, заставил их обратить на него внимание, дернув за рукав и тем самым заткнув бубнящего скороговоркой жилистого. Но наверное, было в облике Чижа в этот момент нечто, что разом загасило расцветшие на их физиономиях ухмылки, так как уже в следующее мгновение их компания рассредоточилась, занимая выгодные для обороны позиции и воспринимая приближение Чижа уже на полном серьезе.
А тот, сделав хитрое обманное движение, резко подсек рванувшего ему навстречу небритого в черной кожанке, после чего тот рухнул переломившись в коленях, а предприняв попытку встать, с удивлением обнаружил, что не может этого сделать — его тело упрямо заваливалось на бок. Александр тем временем, крутанувшись вокруг своей оси, четко приложился пяткой к челюсти не успевшего среагировать второго бандита в коричневой куртке, и даже не проследив взглядом, как тот улетел под стоявший рядом стол — причем сидящие за ним алкаши дружно приподняли ноги, словно пропуская тряпку надоедливой уборщицы, — спокойно наблюдал, как жилистый с высоким амбалом в джинсовом костюме почти одновременно щелкнули выкидными лезвиями, словно по мановению волшебной палочки появившихся в их испещренных наколками руках. Жилистый сделал выпад первым — видимо потому, что находился чуть ближе к Александру — и первым же за это поплатился: спустя мгновение он жалобно взвыл и разом потеряв интерес к своей сверкающей сталью игрушке, описавшей широкую дугу и звякнувшей об пол где-то вдалеке от хозяина, прижал переломленную в запястье кисть к тощей груди, словно нянча маленького ребенка. Из его нагловатых глаз брызнули слезы.
Джинсовый амбал, видя какая участь постигла его напарника и поняв, что нож в его руке совсем не гарантирует того преимущества, в котором он только что был так уверен, в растерянности затоптался на месте, пока не решаясь ничего предпринять, дабы не повторить ошибки товарища. Со стороны, по мимике его перекошенной физиономии, было понятно, что в данный момент в нем происходит внутренняя борьба между желанием немедленно ретироваться, пока он еще в состоянии передвигаться самостоятельно, чего через какую-нибудь минуту может уже и не быть, и невозможностью такого варианта, потому что в этом случае он покроет себя позором, который, возможно, позднее придется смывать кровью, тем более что за происходящим, стоя чуть позади, наблюдал их главарь-мясник, чьи маленькие поросячьи глазки внимательно изучали неумолимо приближающегося Чижа. По взгляду красномордого можно было догадаться, что джинсового амбала он уже списал со счета — произойдет ли это минутой раньше или позже — и сейчас видимо обдумывал тактику ведения своего боя, настраиваясь на предстоящую схватку.
Тем временем все же решившийся амбал пошел по стопам жилистого — видимо у него просто сдали нервы. Он ринулся на Чижа первым, подобно тому как крыса, загнанная в угол, сама бросается на преследователей, не взирая на их физическое или численное превосходство. Чиж не суетясь, как будто у него в голове находился совершеннейший компьютер, снабженный многоразрядным быстродействующим процессором, подобно терминатору из популярного фильма, мгновенно просчитал траекторию движения куска отточенной стали и молниеносно перехватил руку соперника. Выворачивая ее в сторону с одновременной подсечкой ногой, он четко выдал удар по уже падающему телу противника, отчего тот потерял сознание, еще не коснувшись пола. А Чиж опять, подобно неуязвимой боевой машине, был готов к очередному раунду так неожиданно повернувшейся схватки.