Джузеппе Россини радовался успехам своего сына. Видя его старательность и интерес к знаниям, он начинает обучать мальчика игре на валторне. Джоаккино никогда не использует это умение для игры в оркестре, хотя впоследствии уроки скажутся на удивительно искусном использовании этого инструмента в оркестровке его произведений. Для валторны были написаны и одни из первых произведений будущего композитора – короткие дуэты, которые исполнялись вместе с отцом.
Семейство Малерби славилось своими либеральными взглядами. Это сказалось на образе мышления Джоаккино. Чувства патриотизма и ненависти к угнетению волновали горячее сердце юного наследника «истинного республиканца» Виваццы. Влияние дона Джузеппе отнюдь не ограничивалось только сферой музыкального искусства. Каноник воспитывал в своем питомце Гражданина. Однако в доме Малерби господствовала не только высокодуховная моральная атмосфера, но и блестящее остроумие, главным источником которого был брат учителя, каноник Луиджи Малерби. В его обществе природные ум и живость юного шалуна нашли благодатную почву для развития. Именно сюда, в веселый и интересный досуг мальчика в доме мудрого наставника, в общение с его братом, большим оригиналом, уходят корнями столь свойственные произведениям, беседам и письмам маэстро Россини остроумие и нередко едкая сатира.
Наступивший 1804 год принес в семью Виваццы неожиданную неприятность. Как и пять лет назад, у Анны началась болезнь горла, которая теперь окончилась печальным финалом: ей пришлось оставить сцену. После этого печального события Анна и Джузеппе Россини решают обосноваться в Болонье. Опять Болонья! У их сына были свои воспоминания об этом городе. Сколько шалостей и веселых игр происходило на ее улицах! Но Джоаккино стал совсем другим. Занятия с Малерби не прошли даром. Обучение мальчика приобретает еще более серьезный характер. Джоаккино начинает заниматься у Анджело Тезеи, который обучал его сольфеджио и искусству аккомпанемента. Занятия со столь опытным педагогом по вокалу очень скоро, буквально через несколько месяцев, дали результаты. И юный Джоаккино снова начинает петь в церквах, теперь уже такого крупного города, как Болонья. Его великолепное сопрано восхищало современников. Превосходный голос и изысканный музыкальный вкус ставили его в один ряд с самыми известными исполнителями церковной музыки того времени. Джельтруда Ригетти-Джорджи, ровесница и приятельница Джоаккино, ставшая знаменитой певицей, вспоминала, какое незабываемое впечатление оставляли сольные выступления ее юного друга. Возвышенная музыка, ангельское пение, божественные восторги… А после каждого выступления маленький артист получал свои три паоли, которые радовали мальчика не меньше божественных звуков в храмах. С восторгом бежал он к матери, чтобы отдать заработок, чувствуя, что вносит свою лепту в скудный семейный бюджет. С юных лет Джоаккино была свойственна серьезная, недетская ответственность перед своей семьей. Ответственность? А может быть, простая, детская, огромная любовь к родителям? Материальное положение семьи было тяжелым, мальчик видел, как нелегко даются отцу с матерью их небольшие заработки. Ему так хотелось хоть что-то сделать, хоть чем-то помочь! И когда он отдавал матери свои заработанные паоли, улыбка, появлявшаяся на ее усталом лице, была высшей наградой для Джоаккино, наградой значительно более ценной, чем все, что можно купить.
Не только церковная музыка влекла юного Джоаккино. Однажды ему довелось выступать и в опере. Он исполнил роль маленького Адольфо в опере Фердинандо Паэра «Камилла». Первое появление оказалось очень успешным. Мечта стать оперным певцом была путеводной звездой мальчика. Певец! Это так прекрасно! Впоследствии он говорил, что у него «только то и было на уме». А пока что Россини приходилось много работать. В качестве maestro al cembalo[4] он успел побывать в различных театрах городов Марке и Романьи. За эту работу ему платили 6 паоли в вечер. И опять он имел возможность помогать родителям, постепенно становясь главной опорой и надеждой семьи. Работа аккомпаниатором явилась хорошей практической школой для будущего композитора. Он знакомился со множеством произведений. На итальянской сцене того времени ставилось большое количество опер, причем часто далеко не высшего качества. Но все равно это было полезно для Джоаккино, ведь чтобы отличать плохое от хорошего, с плохим тоже надо познакомиться. Именно во время контрактов с театрами различных городов он с головой окунался в театральную жизнь со всеми ее достоинствами и недостатками, с ее интригами, капризами певцов и певиц и подневольным положением композиторов.
Наш очаровательный герой чувствовал себя в театральной среде как рыба в воде. Все было близким и родным, все нравилось и увлекало. Впрочем, не все. Иногда певцы позволяли себе такие безвкусные и безграмотные дополнения к авторским текстам, что просто не хватало терпения. Однажды в городе Синигалья произошел забавный случай. Примадонна Аделаида Карпани, красивая женщина, но весьма посредственная певица, желая угодить публике, спела нелепейшее украшение в одной из арий. И тут из-за клави-чембало раздался громкий смех. Гнев театральной дивы был велик. Она тут же нажаловалась своему покровителю, импресарио театра маркизу Кавалли ди Синигалья. Разъяренный маркиз немедленно вызвал дерзкого аккомпаниатора к себе. Но Россини не испугался. Он по-деловому и толково объяснил суть конфликта. Вид юного красавца, такого умного и тонкого ценителя музыки, быстро смягчил маркиза Кавалли. Грозы не случилось. А маркиз проникся таким расположением к Джоаккино, что даже обещал поставить в театре его оперу, если таковая появится.
Многие современники пророчили юному Джоаккино блистательную певческую карьеру. Мальчик имел все данные для этого. Видя такие успехи своего сына, Вивацца решил отдать его учиться к знаменитому в то время тенору Маттео Бабини. Как раз тогда он, гастролировавший по всей Европе, вернулся в Болонью. Успехи в занятиях превзошли все ожидания. Единодушным решением Болонской филармонической академии в 1806 году Джоаккино Россини был принят в число ее членов. А академику – всего 14 лет. Интересно, что в том же году членом академии стала уже известная молодая певица, которой предстояло сыграть значительную роль в жизни Джоаккино. Это была Изабелла Кольбран.
Юный Россини мечтал о сцене. Но он хотел стать образованным исполнителем, не таким, как большинство знакомых певцов. А для этого нужны были глубокие систематические знания. И еще очень хотелось сочинять музыку. Работая в театрах, он довольно часто писал вставные арии для певиц и певцов. Впрочем, о большем он пока и не помышлял.
Глава 2.
…МУЗЫКАЛЬНЫЕ БЕЗДЕЛУШКИ, НЕОЖИДАННО ПРЕВРАТИВШИЕСЯ В ОПЕРУ
Стремительно летели годы. Очаровательный отпрыск Анны и Джузеппе Россини, шустрый и шаловливый, столь же стремительно превращался в красивого и энергичного юношу. Безукоризненно правильные черты лица, высокий открытый лоб, темные, слегка вьющиеся волосы, словно растрепанные ветром, и мягкий вдумчивый взгляд делали его очень привлекательным. Не только ровесницы, но и многие женщины постарше заглядывались на прелестного молодого человека. И этому способствовали вместе с внешностью общительный, покладистый и веселый нрав Джоаккино. Образ жизни он вел весьма рассеянный, но, как ни странно, именно это и дало толчок его творческой деятельности.
Впоследствии, когда уже всемирно прославленный маэстро вспоминал свои первые шаги на композиторском поприще, он говорил, что причиной всему оказалась прихоть одной из его подруг и покровительниц, захотевшей иметь арию из оперы, которую ставил Доменико Момбелли, знаменитый в то время певец, силами своей труппы. Желание дамы – закон для ее кавалера. А юный Россини, по его собственным словам, был страстным поклонником прекрасного пола. «Я обратился к переписчику, – рассказывал Россини известному немецкому пианисту Фердинанду Гиллеру, – и попросил у него копию, но он отказал. Тогда я отправился со своей просьбой к самому Момбелли, но и он отверг ее». Однако не тут-то было! С детства Джоаккино обладал очень упрямым и настойчивым характером. «Вам ничего не поможет, – были дерзкие слова юноши, – сегодня вечером я еще раз прослушаю оперу и запишу из нее все, что мне понравится». Подобное заявление ничуть не смутило Момбелли: «Поживем, увидим», – спокойно произнес тот, твердо уверенный, что у молодого любителя музыки ничего не выйдет. И тем не менее ошибся. «Я же не поленился, – рассказывал Россини, – еще раз внимательнейшим образом прослушал оперу, а затем сделал полный клавираусцуг и отнес его Момбелли. Он не хотел этому верить, кричал о предательстве копииста и еще что-то в этом роде». Но эти обидные слова не обезоружили Россини, смолоду умевшего выходить из самых неожиданных ситуаций. «Если вы мне не доверяете, тогда я прослушаю оперу еще пару раз и запишу полную партитуру, но на ваших глазах», – гордо и уверенно ответил будущий композитор. Много лет спустя он рассказывал Гиллеру: «Моя большая, но в данном случае обоснованная самоуверенность победила его (Момбелли. – О. К.) недоверие, и мы стали добрыми друзьями».
4
Аккомпаниатор (итал.).