Разговор, который они вели тем вечером в его квартире, снова и снова звучал в его голове. «— Вы хотите, чтобы я женился на вас?
— Да, хочу».
И потом:
«— А почему я? Я уже спрашивал об этом и буду снова задавать этот вопрос, пока не получу ответа. Почему я?
— Потому что вы не собирались делать мне предложение, когда мой отец заставлял вас. Вы не пошли на сделку, хотя и мечтали получить телевизионную компанию».
Воспоминание о том, что последовало за этим, заставило его сердце болезненно сжаться.
Он, по сути дела, прогнал Эстреллу. Постарался забыть ее. Но кого он пытается обмануть?
Ему не удастся выкинуть Эстреллу из памяти. Он по-прежнему хотел ее. Так сильно, что это причиняло ему боль.
Еще один обрывок разговора того вечера, который он провел с Эстреллой, всплыл в его памяти. Ему казалось, что сделка с ее отцом имеет для него огромное значение. Он так хотел заключить ее, планировал, вел переговоры, отказывался от других целей, чтобы достичь этой.
И только сейчас Рамон понял, что все это ушло на второй план. На очень далекий второй план.
Конечно, он не отказался бы от заключения сделки. И все так же хотел получить телевизионную компанию.
Но гораздо больше он хотел Эстреллу Медрано.
Черт возьми!
Рамон в ярости бросил ручку и встал, сдернув пиджак со спинки стула. Если так пойдет и дальше, он сойдет с ума.
Он просто обязан увидеть ее, сказал Рамон себе. Просто увидеть, поговорить с ней и…
Дальше этого его размышления не пошли.
Он не знал, что будет дальше. И этот вопрос не прояснился для него, даже когда Рамон оказался в машине.
Ведь не думал же он о том, чтобы жениться на Эстрелле Медрано!
У Эстреллы немилосердно болела голова. Она почти не спала всю неделю, и силы ее иссякли. Когда отец заявил, что они ждут гостя на ужин, ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, о чем он говорит.
Но потом Эстрелла увидела его взгляд, жесткую складку губ и все поняла.
Это был не просто какой-то посетитель, не какой-то друг отца. Он нашел еще одного претендента.
— Папа, пожалуйста, не делай этого!
После унижения, испытанного с Рамоном Дарио, она не могла снова подвергать себя подобным испытаниям. Но как убедить в этом отца?
Все ее аргументы и просьбы не тронули Альфредо. Он уже все для себя решил.
— Если бы ты не смешала имя Медрано с грязью своими шашнями с женатым мужчиной, разрушив жизнь прекрасной женщине, я уж не говорю о двух бедных детях, тогда ты не находилась бы сейчас в этой ситуации. Я предупреждаю тебя, доченька, мое терпение подходит к концу.
Он свирепо уставился на нее и так яростно взмахнул рукой, что Эстрелла в страхе отпрянула.
— Приводи в порядок свою личную жизнь и быстро, а не то окажешься на улице, где тебе и место.
— Папа!
— Никаких обсуждений, — прервал ее Альфредо. — Или ты заключаешь приличный брак, или я вышвырну тебя отсюда. Ты ничего не сможешь взять с собой. Утонешь ты или выплывешь, мне до этого не будет никакого дела.
А ведь он так и сделает, с горечью подумала Эстрелла. В течение последних недель характер Альфредо становился все более несносным, а его настроение все более мрачным и угрожающим. Она гадала, на что он еще способен. Теперь он раскрыл перед ней свои карты. Если она ослушается его, он выгонит ее на улицу.
Предложение Рамона о работе, про которое она вспомнила, перестало казаться ей таким уж непривлекательным. Но не возвращаться же к нему с просьбой взять ее к себе!
Вспоминая, что она ему ответила тогда, она сомневалась, что он станет ее выслушивать. Скорее всего, просто захлопнет дверь перед ее носом. Почему его должно заботить, что с ней будет дальше?
Решив, что в ее положении самое важное сохранять благоразумие, Эстрелла решила выполнить приказ отца. Она быстро приготовилась к ужину, надев синее шелковое платье, как ей велел Альфредо, поправила макияж и даже подняла волосы вверх.
В этот раз все оказалось еще хуже, чем она ожидала. Эстебан Рамирес, претендент, выбранный Альфредо, годился ей в отцы. Он был тучен, и от него неприятно пахло. Но все это не мешало ему осматривать Эстреллу с головы до ног и пользоваться любой возможностью, чтобы прикоснуться к ней своими потными, липкими руками.
— Ты очень хорошенькая молодая девушка, — сказал Эстебан, чуть ли не истекая слюнями, когда вел ее на ужин. — Прелестная. Я уверен, что мы сумеем поладить.
Ужин стал для Эстреллы суровым испытанием. Она ничего не могла есть, от одного лишь запаха цыпленка, ком вставал у нее в горле. Она быстро клала вилку с куском еды и тянулась за бокалом вина.
Но и тут ей не повезло. По странной случайности, ее отец выбрал то же густое красное вино, которое она пила вместе с Рамоном в его квартире. И любой, даже самый маленький глоток ввергал ее в такой вихрь мучительных воспоминаний, что она начинала задыхаться.
— Что случилось? — жестко спросил ее отец, обратив внимание на выражение ее лица.
— Нет, ничего, — ответила Эстрелла. — Все в порядке.
Вкус вина оживил все жгучие, эротические мечты, перед ней то и дело всплывали образы стройного тела Рамона, темный шелк его волос. Она словно наяву чувствовала жар его ласк, поцелуев, вкус его губ.
Она слышала его низкий, осипший голос.
«— Ты хочешь, чтобы я женился на тебе? Почему я?»
И свои глупые, необдуманные слова.
— Что ты сказал? Кто?
Голос ее отца. Эстрелла так витала в облаках, что не заметила, как один из слуг по имени Рафаэл подошел к Альфредо и что-то прошептал ему на ухо.
Ї Кто?
Альфредо бросил на Эстреллу короткий, оценивающий взгляд.
— Дарио?
В первую секунду Эстрелла решила, что ослышалась. Но тут отец повернулся в ее сторону.
— Похоже, что Рамон Дарио пришел к тебе. Ты не знаешь, почему?
Она открыла рот, но не смогла ничего произнести.
Это невозможно! Рамон не мог придти сюда. Просто не мог. Ей показалось, что она наколдовала его, заставив появиться только силой своих воспоминаний. Она встряхнула головой, когда Альфредо пронзительно посмотрел на нее.
— Думаю, нам следует узнать, чего он хочет. Скажи сеньору Дарио, чтобы он проходил.
И даже тогда Эстрелла не была уверена, что это правда. В любой момент, сказала она себе, Рафаэл может вернуться и сказать, что это ошибка. Или она неправильно расслышала имя, и он приведет кого-то другого.
Но Рафаэл вернулся, и позади него стоял высокий смуглый мужчина, с образом которого она просыпалась и засыпала с того самого дня, когда он впервые появился в ее жизни.
Даже если он и удивился, увидев их за ужином вместе с Рамиресом, Рамон не подал вида. Его серебристые глаза смотрели туда, на дальний конец стола, где сидела она. В его взгляде были одновременно и одобрение, и вызов. Рамон пристально оглядел стол, остановив свой взгляд на Альфредо.
— Сеньор Медрано.
Вежливая улыбка Рамона выглядела любезной и безупречной.
— Эстрелла…
Рамон старался контролировать свой голос и выражение лица, хотя ему приходилось бороться с отвращением и злобой, которые охватили его, когда он оценил обстановку.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что происходит. Он понял ситуацию с одного короткого взгляда, а лицо Эстреллы тут же подтвердило его мысли.
Она была одета в простое, но элегантное темно-синее шелковое платье на бретелях, а волосы были высоко забраны в сложную, тщательно продуманную прическу. Глаза ее напоминали глубокие, темные, затуманенные озера. Но макияж не мог скрыть тени на ее высоких скулах и напряженные морщинки, собравшиеся вокруг мягких, соблазнительных губ.
Она выглядела сногсшибательно и была прекраснее, чем когда-либо. Но ей не удалось скрыть внутренней потерянности и испуга. И ему почему-то захотелось защитить ее.
Причину страдания Эстреллы было легко понять. Все дело заключалось в невысоком, толстом, похожем на жабу создании, которое сидело напротив нее за обеденным столом. Этот мужчина так и раздевал Эстреллу своими холодными свинячьими глазками.