Я воспринимала такого рода созданий едва ли не как домашних животных. Какой ты представитель разумной расы, если не способен даже о себе позаботиться?
— Оборотни не самые лучшие друзья, — мрачно сообщил мне южанин.
Можно подумать, будто кахэ — хорошие друзья для смертных.
— Я превосходно осведомлена обо всех особенностях оборотней, так что можете зря обо мне не беспокоиться, — пожала плечами я, подозревая, что беспокоится нелюдь вовсе не обо мне. Я вполне способна постоять за себя. Или вовремя понять, когда нужно сбежать.
Мама решила прервать милую беседу до того, как я перейду к тонким оскорблениям. Она неплохо знает свою дочку и чувствует, когда меня нужно отвлечь, чтобы не допустить кровопролития. Я сделала вид, будто действительно не поняла намека, когда передо мной опустилась большая тарелка с дымящимся наваристым супом.
Сама я такие обычно не готовила. Не знаю почему. Наверное. чтобы была еще одна причина, кроме «соскучилась», навещать родителей почаще.
— Восхитительно, — вдохнула я аромат еды. — Просто превосходно.
— Не так часто удается тебя побаловать, — довольно улыбнулась мама. — Из всего происходящего я рада только тому, что уже который день вижу тебя у нас дома.
— Еще надоем ведь, — ухмыльнулась я, берясь за ложку.
— Глупый ребенок, — констатировала мама, с умилением глядя, как великовозрастное чадо набросилось на еду.
За эти слова я ее обожаю. Чего бы я ни добилась, сколько бы дел ни расследовала, здесь я навсегда глупый ребенок. Иногда такое положение вещей мне даже нравится.
Лара Тиана смотрела на дочь с тщательно скрываемым беспокойством. Та была измучена до крайности, да и нервы у нее пошаливали. Вон как на бедного мальчика накинулась. А ведь Риш — девочка сдержанная и вежливая, просто так на окружающих не срывается.
Значит, нервничает, и нервничает сильно. Но вот кем-кем, а паникершей ее дочь не была уж точно. Скорее наоборот: она будет до последнего говорить, что все нормально, и никто по ее виду не скажет, что она врет.
Риннэлис всегда была такой. Когда любой другой ребенок уже давно ревел бы в голос, она только сжимала зубы. Единственное, что Риш скрывала старательно и всю жизнь — это собственную слабость. Слишком гордая, чтобы попросить помощи, и выглядит слишком сильной, чтобы помощь ей предложили. Вся в мать. Лара Тиана все же гордилась выдержкой своей дочери.
— Понравилось? — спросила она у Риш.
— Очень вкусно, — отозвалась та, не отрываясь от тарелки.
Своеобразный семейный ритуал: мать спрашивает, понравилась ли ее дочери еда, а та отвечает, что все просто превосходно. Лара Тиана прекрасно знала, что ее деточка — абсолютно всеядное создание и безропотно проглотит любую пищу, расхваливая при этом кулинарный талант своей родительницы. И все равно каждый раз спрашивает. А Риннэлис каждый раз благодарит. Проверка крепости семейных уз.
— Мам, я спать пойду, — сообщила Риннэлис, съев за несколько минут свою порцию.
Ела дочь лары Тьен всегда быстро, проглатывая пищу. Женщина тяжко вздохнула. Что-то она явно упустила, воспитывая своего ребенка. По крайней мере, она точно не планировала вырастить стального дознавателя, ей хотелось видеть дочь мягкой и чуткой, сердечной и милой, а в итоге вышло такое, что впору за голову хвататься!
При всей искренней материнской любви поведение Риннэлис иногда ставило лару Тиану в тупик. Сама магичка была женщиной открытой, готовой как устроить грандиозный скандал, так и осчастливить всех, кто попался под руку.
— Иди, — милостиво отпустила дочь лара Тьен, устало присаживаясь на табурет.
Да, Риш — создание порой даже жутковатое, непонятное, но, боги всемилостивые, как же Лара Тиана за нее боялась! Каждый раз, когда девушка с противоестественным спокойствием сообщала об очередном своем деле, ее матери хотелось запретить ей продолжать работать. Ведь однажды допрыгается! Да, Риннэлис умна, целеустремленна и невероятно везуча, но удача — штука своенравная. И с очередного задержания Риш может и не вернуться. Либо к ней подошлют убийц… Да ведь уже подсылают. И кто-то может добраться до упрямицы…
На пойманного кровника вся компания оборотней смотрела с нежностью и нетерпением, как голодные — на кусок хорошо прожаренного мяса. Кахэ время от времени судорожно сглатывал, но в целом держался вполне пристойно. Хотя Раэн был уверен: южанин не молил о пощаде только потому, что знал: живым его не выпустят. Так зачем перед смертью отягощать душу еще и позором? И так ведь совесть нечиста. Один только кузен Третьего лорда мог насчитать две дюжины случаев, когда Сарет испачкал руки.
— Вижу, вы не рады нас видеть, ларо Сарет из Дома Торесс? — издевательски протянул Раэн каэ Орон, с удовольствием глядя на привязанного к стулу кахэ.
Видимо, в глазах оборотня было что-то такое, отчего пленник начал судорожно дергаться, пытаясь освободить руки. Глупо. Узлы Рыси вязали на совесть.
— С каких это пор оборотни выполняют приказы людей? — в тон отозвался Арэйн, усилием воли заставив себя успокоиться.
При этих словах верхняя губа каэ Верра дернулась, обнажив внушительные клыки. Знал, скотина южная, куда бить. Перевертыши не выносили смертных, заставивших их подчиниться. Даже если большая часть этого подчинения и была чистой воды фарсом. Каэ Верр под недовольным взглядом старшего взял себя в руки и отошел в сторону, подальше от соблазна загрызть пленника тут же. Каэ Орон прекрасно понимал чувства сородича, чьего родного брата южная тварь отравила, но Арэйн еще был нужен им живым. Пока. Очень хотелось верить, что это «пока» долго не продлится.
— С таких пор, как это стало нам выгодно, — безмятежно пожал плечами Раэн. Уж его-то подначками не проймешь. А поганец Сарет все еще надеется как-то выкрутиться, раз пытается разговорить их. Ну и зря. Оборотни не разжимают челюстей, если уже вцепились в добычу.
— Чем тебя купила эта человечка? Неужто ты мог польститься на эту гадюку, а, Раэн каэ Орон? — продолжал кахэ попытки найти слабинку у противника.
Перевертыш скривился от подобного предположения. Ларэ Тьен в качестве любовницы привлекала его не больше, чем настоящая змея. А кахэ от страха, наверное, поглупел, раз выдал подобное предположение.
— А почему ты считаешь, что мое посильное участие в этом деле связано как-то с ларэ Тьен? — решил прекратить игру в официоз Раэн.
Сарет хрипло рассмеялся:
— А какой еще у тебя может быть интерес в этом деле, Рысь?
— Промахнулся, Арэйн. Устраивая ловушку для сородича, ты забыл проверить, кто еще желает получить его голову, — широко улыбнулся Раэн, демонстрируя во всей красе оскал. — Право ten-hi священно. Кровь Аэна принадлежит Третьему лорду, и любой, кто попытается ему помешать, умрет.
Кахэ спал с лица.
— Вам пора составлять списки кровников, каэ Орон, чтобы кто-то ненароком не прибил их раньше, — попытался он пошутить. — Мне не нужна кровь Риэнхарна Аэна, я не буду мешать ten-hi Третьего лорда. Вы можете меня отпустить.
«Какая наивность, — изумился Раэн. — Неужто он мог подумать, что все закончится, как только он пообещает не соваться в наши дела? Куда смотрел глава Дома Торесс, посылая в Эрол именно Арэйна?»
— Конечно, ты не будешь мешать, кахэ, — издевательски растягивая слова, произнес Рысь. — Но неужели ты думаешь покинуть нас, даже не побеседовав как следует?
Сарет побледнел еще больше, а оборотень продолжал:
— Я надеюсь на твою полную откровенность, Арэйн. Мы же старые друзья, не так ли?
Как же хотелось спать. Усталость была просто свинцовой. И при этом я слишком напряжена, чтобы заснуть. Просто лежала и вглядывалась в темноту, словно там скрывались ответы на все мои вопросы. Казалось, что кровать качается подо мной, как лодка на реке. Неприятное ощущение.