Дом смотрелся великолепно, особенно после установки окон. Кирпичные стены, высокая, зелёная крыша, балкон с торцевой стены здания. Ветряк мы так пока и не установили, не хватило времени, стремились до больших дождей и наступления холодной минусовой погоды закончить крышу. Для него успели только установить стойку-опору, высотой она получилась 17 метров. Ещё я придумал установить туда антенну, мы приварили к верхней площадке специальную трубу, куда потом, можно будет вставить держатель антенны.
Строители разъехались домой недели на две, потом собирались приехать на окончательную доделку дома. Практически все материалы на окончательную отделку помещений имелись в наличии, оставалось докупить только вагонку и половую доску, для устройства деревянного пола в подвале. Первоначально я хотел там делать полы из керамической плитки, но потом, посмотрев на эти прекрасные, теплые, уютные помещения, смотрящиеся, так даже в неотделанном виде подумал. А почему бы не сделать полы из лиственницы, — древесина прекрасная, не боится влажности, не гниёт и ходить по ней, имея в наличии Сауну, можно было босиком и опять же, хорошая теплоизоляция от бетонного пола, тем более, если положить вниз утеплитель. Её высокая цена сейчас меня нисколько не смущала.
Дождавшись возвращения ребят, правда, двое таджиков не приехали, у них дома возникли какие-то обстоятельства, мы с женой отбыли, как говорится, на зимние квартиры, проще говоря, на проживание в Москву. Строители, вместо нас, заняли теплые помещения на втором этаже гаража, я, как и раньше, челноком мотался из Москвы на дачу, завозя необходимые материалы и продукты.
Зима, кстати, показала прекрасную теплозащиту дома, несмотря на суровую зиму, температура порой достигала -35 градусов. Строители пользовались, только одной маленькой печкой «Булерьян», ни разу за всю зиму не задействовав большую «Русскую» печь. Правда, когда были самые сильные холода, включали имеющийся электрический обогреватель, мощностью в полтора киловатта.
За десять месяцев, то есть к ноябрю, все работы были завершены и я принял работу, как говорится, под ключ. Ветряк, тоже окончательно установили. Правда, не обошлось без весьма большой переделки. Когда мы его установили с пропеллером от самолёта, работал он прекрасно, но почему то выдавал мощность немного больше одного киловатта. Пришлось мне приглашать на шашлычок…, одного из приятелей — специалиста энергетика. Когда он приехал, то долго смеялся над этой нелепой конструкцией. Потом сказал:
— Ты Толь, совсем ошизел, от свалившегося на тебя бабла. И сейчас напоминаешь мне дореволюционного купца низшего пошиба — думаешь, пришла, мысля, кинул деньги и всё будет тип-топ. А накось выкуси! Против аэродинамики, брат не попрёшь! А тут чистая аэродинамика — профиль лопастей не тот. Авиационный пропеллер — он тянущий и ты радуйся, что смог получить хотя бы один киловатт энергии. И что тебя угораздило с такими деньгами ставить самоделку — не понимаю. Коль так приспичило, ставил бы промышленный ветряк — оно вышло бы дешевле, да и смотрелось бы гораздо эстетичней, чем это недоразумение.
Пока мы были ещё трезвые, я вынудил его описать требования к лопастям и дать обещание по дешёвке, обеспечить меня несколькими комплектами аккумуляторов для ветряка. Наша экспертиза происходила в субботу, а в понедельник я уже приехал на поклон к товарищу, на Климовский завод. Где опять выслушал, не очень лестные выражения в свой адрес, но всё-таки получил обещания по изготовлению лопастей. Эти лопасти, там изготавливали почти три недели. Вся конструкция получилась диаметром 3,8 метра, лопасти были изготовлены из композиционных материалов. Такой диаметр получился исходя из наличия материалов в этом экспериментальном цеху. После установки этих лопастей — Валера проверил привезенными с собой приборами мощность и другие параметры работы ветряка. Генератор выдавал, при средней силе ветра всю положенную ему мощность — вся система работала спокойно, без всяких замечаний. А мой счёт в банке уменьшился на несколько десятков тысяч рублей.
Правда, теперь я и не знал, куда девать дармовую электроэнергию. Полностью использовать её можно было только зимой, отапливая электричеством весь дом. Хорошо там был предусмотрен механизм, отключающий лопасти от генератора, поэтому на лето я решил генератор не включать.
Глава 3
Зимой вся система работала прекрасно, за всю зиму печку не топили ни одного раза. Мы уже практически окончательно переселились в этот дом, даже на Новый год не уезжали праздновать в Москву, а праздновали здесь на даче, вместе с соседями.
Вика, уже окончательно от нас отделилась, в начале декабря она вышла замуж. Вика встречалась с Александром почти что год и вот, наконец, поженились. Саше было 26 лет, он военный, служил где-то в специальных частях, правда, зараза, мне не признавался где, но, судя по его физической форме, ловкости, и постоянным командировкам на Кавказ, где-то в спецназе ГРУ. Звание у него тогда было капитан. Парень он был видный, довольно высокий, рост где-то под метр восемьдесят пять, да и характер у него был веселый и незлобивый. В общем, мне он понравился, а жена так вообще души в нём не чаяла.
Они поселились в квартире у Вики, на Мичуринском проспекте, Саша до этого проживал в офицерском общежитии в отдельной комнате. Нам он говорил:
— Не волнуйтесь! Скоро мне должны выделить двухкомнатную квартиру. Я же теперь женатик.
Я над ним немного подшучивал, говоря:
— Ты наконец-то породнился с настоящим долларовым миллионером, который заработал эти деньги не должностью и использованием народных ресурсов, а исключительно своей головой — так что должен вести себя подобострастно и выполнять все наши капризы и пожелания.
На, что он не менее язвительно отвечал:
— Если бы не такие солдаты, как я, то тебе батя — никогда бы не стать миллионером, в лучшем случае пришлось бы работать дворником, на какого ни будь заграничного дядю. И вообще у нас с Викой желания общие — сделать много детей, поэтому в этом я полностью соответствую твоим и тёщиным пожеланиям.
Так что отношения у нас сложились добрые, можно сказать, сердечные, тем более что мы им особо не надоедали, приезжали в гости достаточно редко. Мы с Машей после переезда на дачу выезжали в Москву только для закупки мебели, хозяйственного инвентаря и продуктов. Обычно покупали продуктов много, забивая ими всю машину, одних холодильников у нас было три штуки.
В марте я наконец-то купил снегоход — Японский и довольно, дорогой. По мнению всех разбирающихся в этом знакомых, хороший и очень надежный. Снегоход я давно хотел, может быть из-за мечты о зимней охоте и рыбалке. К тому же, один из соседей по даче, постоянно раззадоривал это желание. Он часто хвастался своим снегоходом, но, правда, не с превосходством, а с намерением, чтобы ещё кто ни будь, заинтересовался этим вопросом и купил, что-то подобное, чтобы вместе кататься по заснеженным полям. Зимой он дал несколько раз прокатиться на его технике и провел, как он выразился — курс молодого бойца.
Вообще, в поселке собрался весьма интересный народ. Правда, постоянно проживали кроме нас ещё три семьи. С двумя из них, мы очень сдружились.
Ну, во-первых, это мой ближний сосед Володя и его жена Галя. С Володей мы были одногодки, обоим уже по 43 года. Он работал в Пущино в Институте биологического приборостроения, был заместителем директора, и ещё у него была небольшая фирма по производству приборов точной механики. Он переодически хвастался, что делает гироскопы, даже для космоса. Я, правда, сомневался. Может, какие ни, будь детали, и делали, не знаю — но там работало всего-то 23 человека. Галя его жена, сорокалетняя женщина, была кандидатом наук и работала тоже в Пущино, в Институте Белка, тема ее работы что-то связанное с клонированием. У них был сын, который жил и учился в Москве и изредка их навещал.
Другими постоянными жителями поселка, были живущие за три дома от нас — Николай и его жена Ирина. Коле было 42 года, он был хороший автомеханик и содержал автосервис в Пущино, мне он постоянно помогал в ремонте и обслуживании Газели у себя на сервисе. Ещё он был весельчак и балагур, любил рыбалку и был фанатом охоты. Меня раза три затаскивал на рыбалку, на Оку — один раз мы с ним сходили и на охоту. Его жена Ирина тоже работала в Пущино, в Институте Биофизики Клетки — научным работником.