Таким образом, пошедший после 1945 года в Латинскую Америку эмигрантский поток состоял в основном из среды так называемых перемещенных лиц (Displaced Persons — DP), не пожелавших возвращаться в СССР. Поначалу их устроили в Австрии, в лагерях для беженцев под ответственностью UNRRA (United Nations Relief and Rehabilitation Administration), а впоследствии под эгидой IRO (International Refugee Organization). Позже они были направлены в разные страны, в том числе в Бразилию. По прибытии в Бразилию их приютили в специально построенных общежитиях «Илья-дас-Флорес» в Рио-де-Жанейро и «Кампу-Лимпу-Паулиста» в Сан-Паулу. Это большое иммигрантское движение продолжалось до начала 50-х годов.
Конечно же, после 1945 года русская колония в Латинской Америке существенно пополнилась. Среди ее представителей было немало известных фамилий: потомки и родственники великого русского дипломата Александра Михайловича Горчакова, генерала от инфантерии Михаила Васильевича Алексеева, известного фабриканта и мецената Саввы Ивановича Морозова, князей Волконских и др.
По данным бразильского правительства, в период с 1919 по 1947 год в страну въехало 123 727 русских. За 1947–1951 годы в Бразилию приехало еще более 6500 человек. Подобные цифры кажутся невероятными, и, возможно, тут имеет место ошибка, связанная с понятием «русский». Вполне можно допустить, что большая часть так называемых «русских» состояла из украинцев, армян, литовцев, латышей и т. д.
После 1949 года в ту же Бразилию прибыло еще около 25 000 русских из Китая. Причиной этого стала Китайская революция 1949 года, вызвавшая массовую эмиграцию русских беженцев из этой страны. Большинство из них были детьми русских эмигрантов, прибывших в Китай после 1917 года. Бразилия великодушно приняла эту новую группу иммигрантов. Некоторые из них не ужились в Бразилии и, воспользовавшись гостеприимством, переехали в другие страны, главным образом в США, Канаду и Австралию.
Русские иммигранты сосредоточились в больших городах, таких как Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро и Порту-Алегри. В штатах Парана, Мату-Гроссу и Гойас основались «староверы».
6 января 1953 года скончался отец Константин (Изразцов), спасший после Второй мировой войны от ГУЛАГа не одну тысячу бывших советских граждан. Он был погребен около Свято-Троицкого храма в Буэнос-Айресе. Через два года здесь обрела упокоение и супруга отца Константина — Елена Иосифовна Бухэй. У их могильной плиты можно увидеть надпись: «Сия гробница была сделана по особому разрешению президента республики Аргентины генерала Хуана Доминго Перона».
После отца Константина место главы Русской православной церкви в Аргентине занял протоиерей Федор Форманчук. Он скончался 22 мая 1977 года, и его место настоятеля Свято-Троицкого храма занял отец Валентин (Ивашевич). В том же году отец Валентин был избран Президентом Русской православной ассоциации в Аргентине.
Среди священнослужителей можно отметить также отца Владимира (Скалона), проживавшего в Аргентине. Он был клириком [9]Воскресенского кафедрального собора в Буэнос-Айресе, потом заместителем председателя Епархиального совета Аргентинской епархии РПЦЗ и заместителем настоятеля Воскресенского кафедрального собора в Буэнос-Айресе.
В 1969 году в Буэнос-Айрес прибыл архиепископ Леонтий (Василий Константинович Филиппович), перемещенный сюда из Сан-Паулу.
Этот человек родился в 1907 году (по другим сведениям, в 1904 г.). В 1927 году он принял монашеский постриг, потом был приходским священником в Покровской церкви в Киеве, а в 1932 году его арестовали и посадили в Лукьяновскую тюрьму. Затем его отправили на принудительные работы в Житомирскую область. Свободу он получил лишь с приходом немецких войск в Житомир. После этого он находился на оккупированных территориях, был епископом Бердичевским, потом — Житомирским. По окончании войны он уехал за границу: в Польшу, потом в Австрию. С 1946 года он возглавлял Парагвайскую кафедру РПЦЗ, а в 1953 году был назначен в новообразованную Чилийско-Перуанскую епархию. Уже будучи архиепископом Сантьягским и Чилийским, он в 1967 году был переведен в Сан-Паулу, а оттуда — в Аргентину, где в то время находилась самая многочисленная в Латинской Америке русская колония.
Как ни странно, но именно это и создавало серьезные проблемы, так как среди соотечественников в Аргентине находились люди совершенно различных политических и религиозных взглядов. Немало было людей, настроенных просоветски или проамерикански, а также вообще далеких от церковной жизни. Издатель выходившей в Буэнос-Айресе газеты «Русское слово» Н. И. Сахновский [10]описывает жизнь архиепископа Леонтия в тот период следующим образом:
«Тяжело сложились обстоятельства жизни епископа, а затем архиепископа Леонтия в Южной Америке. Его искренние недоумения, слишком прямые высказывания, трудность освоиться с образом мышления многих лиц приводили к взаимному непониманию и недоверию, а это, в свою очередь, не могло не отражаться на положении владыки.
Раз установившееся мнение меняется с трудом. Многие годы пришлось владыке Леонтию бороться со всякими трудностями в Чили, где он сумел создать то, чего не смогли сделать многие другие, имевшие гораздо большие возможности. Но во время гонений и мук, которые ему пришлось претерпеть в совдепии, он находил опору и сочувствие в среде верующих. Там было все ясно: были мы и они. В Чили было трудно, бедно, но было и верное стадо, укреплявшее своим постоянным участием дух жертвенности доброго пастыря. Самое же тяжелое началось только в декабре 1969 года, когда владыка был назначен на аргентинскую кафедру. Ни ангельское долготерпение, ни незлобивость и любовь, с которыми владыка прибыл в Буэнос-Айрес, не смогли перебороть ни перед чем не останавливающихся людей. Владыка возлагал много надежд на предстоящий тогда Собор епископов и готовил к нему доклад. Сердечное заболевание требовало отдыха и лечения, но приступ не прекращался. Владыке стало лучше, когда совершенно неожиданно для всех любивших его, 2 июля 1971 года, владыку нашли скончавшимся в его опочивальне».
Последняя волна эмиграции в Латинскую Америку совпала с Перестройкой. Эта волна носила скрытый, завуалированный характер. Так называемые «новые русские» составили в ней крайне незначительный процент. Подавляющее же большинство прибывало в Аргентину, Бразилию и другие страны в надежде просто заработать, а при благоприятном «раскладе» — остаться тут на постоянное место жительства.
![Русские в Латинской Америке i_003.jpg](https://litlife.club/books/144596/read/images/i_003.jpg)
При этом не одно десятилетие существовала и существует и прямо противоположная тенденция. Еще в пору хрущевской оттепели 60-х годов многие русские эмигранты и их потомки, рожденные в Латинской Америке, приняли советское гражданство и возвратились на историческую родину. В Москве, например, число русских репатриантов из одной Аргентины, по некоторым данным, насчитывает около 6000 человек.
Латинская Америка — континент не маленький, и русские живут там не компактно. Однако православная церковь и любовь к русской культуре объединяют их в единое целое. Русским языком владеют все, почти все воцерковлены, существуют русские издания, в том числе и периодические. Дети посещают субботние школы при храмах, иногда находящиеся за двести и более километров от дома. Там преподаются Закон Божий, русская история, русский язык, русская литература и т. д.
Долгое время православные общины в Латинской Америке были расколоты на две части: просоветскую и монархическую, и они были непримиримо настроены по отношению друг к другу. Лишь в конце 90-х годов удалось убедить их, что родина у них одна — Россия, и делить в новой России нечего. В частности, в 1996 году в российском посольстве в Аргентине был организован прием по случаю Рождества Христова, на который впервые вместе пришли представители обеих частей местной православной общины.