«Я более, чем раньше, уверен, что существует проход или, возможно, камера, содержащая, как я полагаю, записи, заложенные там в древности — как только я составлю определенный план, то пришлю тебе копию…»
Джон Диксон уехал в Египет и, вернувшись 8 апреля 1872 года, написал Смиту еще раз, упомянув, что Уэйнман до сих пор очень занят: «Я удовлетворен тем, что нашел ключ к другому проходу!»
Второго сентября 1872 года, Джон Диксон — Пьяцци Смиту:
«Очень рад тому, что все эти наши сверления и царапания внутри пирамиды привели к открытию шахт в погребальной камере царицы — я знаю, что он (Уэйнман) послал вам копию доклада. Надеюсь получить больше с почтой в понедельник и пришлю вам копию его письма, если он переделает этого сам. Думаю, что закрытый вход в них [шахты] довольно сильно расстроит всю теорию (?). У меня есть предложение сверлить восточные стенки обеих камер, как царя, так и царицы, а также использовать дым и пистолеты для того, чтобы определить по виду, звуку или запаху их связь. Возможно также вызвать сотрясение, чтобы из шахты выпал какой-нибудь предмет, лежащий в проходе, который доставался… „крючком мертвого“…»
Пятнадцатого ноября 1872 года Джон Диксон в письме Пьяцци Смиту упоминает о «проходах Диксона»:
«Я только что вернулся из спешного визита в Египет — видел новые проходы или каналы в погребальной камере царицы (проходы Диксона) — и принес домой предметы, найденные в одном из них — бронзовый крюк, гранитный шар, который, без сомнения, весит 1 фунт 3 унции — и старую палку длиной в пять дюймов…»
IV
ПРОПАВШИЙ ЯЩИК ДЛЯ СИГАР
Несколькими днями позднее, 23 ноября 1872 года, от Джона Диксона Пьяцци Смиту пришло сразу два письма. В первом Диксон информировал Смита, что отправил ему все находки:
«Эти предметы упакованы в ящик для сигар и отправлены пассажирским поездом. В ящике — каменный шар, бронзовый крюк и деревянная палка, которую я поместил для безопасности в стеклянную трубку… ты можешь их зарисовать, сфотографировать и все, что угодно… но верни без задержки, поскольку увидеть их хотят многие и на следующей неделе „The Graphic“ намеревается поместить рисунки у себя… так что будет большой наплыв народа… Есть ли какой-нибудь шанс, что Британский музей даст несколько сотен за эти находки? Если так и будет, то использую деньги на исследование [пирамиды]… Я обращусь в музей после того, как они [находки] станут известны…»
Во втором письме Диксон обсуждает «гипотезу» Смита о том, что каналы в царской палате могут быть «воздушными шахтами»:
«Твое замечание по поводу названия новых каналов может иметь место, но я бы предостерег от чересчур поспешного суждения, что эти каналы — воздушные, по той простой причине, что они были выполнены очень тщательно, но тем не менее не вели в саму погребальную камеру. Такое предположение вряд ли стоит делать, помня о закрывающем вход в нее камне 5 дюймов длиной. Я рассмотривал этот вопрос со всех сторон, и мне ясно как Божий день — они не имели никакого выхода во внешнюю атмосферу. Именно там (в северном проходе) мы нашли эти предметы…»
Ящик из под сигар с находками прибыл в Эдинбург к Пьяцци Смиту 26 ноября 1872 года в целости и сохранности. Он занес это в дневник и там же сделал набросок металлического «инструмента». Пьяцци Смит правильно отметил, что «инструмент» был «… слишком маленьким и хрупким, чтобы его использовали в Великой пирамиде…»
Четвертого октября 1993 года я приехал в газетный отдел Британской библиотеки, заказал экземпляры «The Graphic» за декабрь 1872 года и обнаружил в выпуске от 7 декабря 1872 года статью Джона Диксона с текстом на 530 странице и рисунками на 545.
Из этих рисунков и собственных набросков Пьяцци Смита я заключил, что «бронзовый инструмент», или «шлюпочный крюк», был инструментом, который использовали во время ритуала; возможно, связанного с «открытием рта». Крюк этот напоминал раздвоенный язычок змеи. Подобные «похожие на змею» инструменты действительно использовались в церемонии, и некоторые неплохие изображения можно видеть на знаменитом «папирусе Хунифера», который хранится в Британском музее. Находка такого инструмента в северной шахте, которая, как мы знаем, была направлена в приполярную зону небосвода, является дополнительным аргументом к нашей теории о ее предназначении. Профессор З. Заба, египтолог и астроном, уже давно приводил доказательства того факта, что в церемонии «открытия рта» использовался инструмент под названием «Пеш-ен-кеф», который выглядел очень похоже на найденный Диксоном «инструмент». Далее Заба утверждал, что «Пеш-ен-кеф», установленный на деревянном шесте, использовался для ориентации пирамиды на полярную звезду. Представляется вполне вероятным, что жрецы помещали этот ритуальный инструмент в северную шахту с другой стороны стены погребальной камеры царицы.
![Секреты пирамид i_25.png](https://litlife.club/books/144337/read/images/i_25.png)
Где эти находки могут быть сейчас? Если не в Британском музее, то где? Я показал рисунки д-ру Каролю Эндрюс, работающей в отделе египетских древностей Британского музея, но она с уверенностью сказала, что в ее хранилищах таких предметов нет. Она также высказала мнение, что показанные ей предметы — достаточно позднего происхождения и были положены в шахты много позже их появления. Но я напомнил ей, что шахты были закрыты с обоих концов и только в 1872 году их открыли Уэйнман Диксон и доктор Грант. Хорошую сохранность шахт убедительно объяснил Джон Диксон в письме, датированном 2 сентября 1872 года:
«Проход герметически закрыт, внутри не было ни пыли, ни копоти — и стенки совершенно чистые, поскольку их делали при дневном свете…»
Диксон был, конечно, прав. Находившиеся в закрытом пространстве, эти предметы не подверглись разрушительному атмосферному влиянию. Я поделился с доктором Эндрюс своим мнением, что «инструмент» являлся «Пеш-ен-кефом» и использовался для наблюдений за звездами. Доктор Эндрюс благосклонно отнеслась к последнему предположению, но возразила, что ни одно упоминание о «Пеш-ен-кефе» не встречается до Восемнадцатой династии. Затем я показал рисунки доктору Эдвардсу, и он также поддержал мою гипотезу о том, что инструмент использовался для наблюдения за звездами, но, в отличие от Эндрюс, сразу согласился с предположением, что инструмент является разновидностью «Пеш-ен-кефа». С этим же согласился и Рудольф Гантенбринк.
V
«ИГЛА КЛЕОПАТРЫ» И ПАМЯТНИК ВИКТОРИАНСКОЙ ЭПОХИ
Далее следовало навести справки в музее Джона Соанеса в юридической корпорации Линкольна. Джон и Уэйнман Диксон, по всей вероятности, были знакомы с его куратором, доктором Буноми. Заведующая архивом музея, миссис Пармер, уверенно заявила, что подобные экспонаты в музей не передавались. Я рассказал ей о том, как Буноми интересовался теориями Пьяцци Смита и с каким восторгом встретил известие о прибытии в Лондон «Иглы Клеопатры». Доктор Буноми скончался в 1876 году, когда шла работа по перевозке обелиска из Александрии. Во время нашей беседы миссис Пармер вспомнила курьезный случай, имевший отношение к доктору Буноми: после его смерти на чердаке музея нашли большой кувшин с мелкими сувенирами.
И тут я внезапно вспомнил об участии Джона Диксона в перевозке «Иглы Клеопатры». И он, и его брат Уэйнман были наняты Эразмусом Уилсоном и Джеймсом Александером для того, чтобы руководить перевозкой обелиска в Лондон. Но только Джон осуществлял руководство на последней стадии этой операции и руководил водружением монолита на набережной Виктории. Повествование обо всем этом предприятии появилось в «Illustrated London News» от 21 сентября 1878 года. Я поехал к монументу, чтобы прочитать памятные надписи; одна, на северной стороне монумента, гласила: