«О, Гор, этот царь — Осирис, пирамида этого царя — Осирис, его сооружение — это Осирис…» [Тексты пирамид, 1657]. И Гор воскликнул: «О, царь, я пришел, чтобы тебя отыскать, поскольку я — Гор; я ударил по твоим устам, поскольку я — твой возлюбленный сын; я открыл твой рот для тебя. Я объявляю о нем его матери, когда она оплакивает его, я объявляю о нем ей, которая соединилась с ним». [Тексты, пирамид, 11-12]
Гор выполняет ритуал вместе со своими четырьмя сыновьями, внуками умершего царя:
«Я открываю твой рот для тебя… Я ударяю по твоему рту для тебя Теслом Упуата, я открываю твой рот Теслом железным, который открываем рты богов…» [Тексты пирамид, 13]. «…дети твоих детей все вместе подняли тебя вверх [а именно] Хапи, Имсети, Дуамутеф и Кебхсенуф, [кому] ты дал эти имена. [Твое лицо вымыто], твои слезы вытерты, твой рот разжат их железными пальцами…» [Тексты пирамид, 1983-4]
Жрец, который во время ритуала говорит за мертвого фараона, как бы чувствуя астральную силу «бья», произносит:
«Я чист, беру с собой мои железные (бья) кости, я расправляю свои нетленные члены, которые находятся в чреве Нут…» [Тексты пирамид, 530]. «Мои кости — железо (бья), и мои члены — неугасимые звезды». [Тексты пирамид, 1454]… «Кости царя — железные (бья), и его члены — неугасимые звезды…» [Тексты пирамид, 2051]
Поразительно упоминание «пирамида этого царя — Осирис». Душа царя начинала свое путешествие по шахте строго на север. Согласно французскому египтологу Гойону [411], в 15,75 километрах точно по меридиональной линии на север от Великой пирамиды находился город, называвшийся позднее греками Летополем. Именно поэтому жрец, который выполнял церемонию открытия рта, имел титул Гор Летополя [412].
Известно, что Летополь существовал еще до эпохи пирамид [413], и многие египтологи верили, что город был географическим центром, относительно которого измерялись расстояния в Древнем Египте [414]. И потому, согласно Гойону, меридиан, на котором стоял город, стал базовым для расположения Великой пирамиды и всего некрополя Гизе. [415]Согласно Уэйнрайту, Летополь носил название «Город удара молнии» из-за того, что был тесно связан с метеоритным культом: «…поскольку египетская религия включала очень важную церемонию „Открытия рта“ усопшего царя при помощи инструментов, изготовленных из метеоритов, не случайно, что руководитель этой церемонии проживал именно в городе удара молнии Летополе…» [416]
В атласе Древнего Египта [417]мы видим, что Летополь располагался, как и писал Гойон, примерно в пятнадцати километрах строго на север от Великой пирамиды. Гойон не сказал о том, что Летополь был ориентирован строго на запад от Храма Феникса в Гелиополе. Таким образом, город являлся геодезической точкой, к которой по меридиану была привязана Великая пирамида, а по широте — Гелиополь, где хранился камень Бенбен. Летополь как бы служил дорожным знаком, указывающим «дорогу Осириса на небо» [418], и связывал, по меридиану и широте, Бенбен и его стилизованную копию на вершине Великой пирамиды.
![Секреты пирамид i_20.png](https://litlife.club/books/144337/read/images/i_20.png)
И, наконец, вспомним таинственную дверь в одной из южных шахт. Скрывает ли она секретную камеру Тота, упоминаемую в Весткарском папирусе? Может ли там быть что-либо более важное, чем мумия, статуя или другие погребальные принадлежности?
Теперь нам следует вновь обратить свое внимание на Гелиополь, где был когда-то установлен каменный Бенбен-Феникс.
12
ДОРОГИ ОСИРИСА
Я прошел по дорогам Ростау, по воде и земле… это дороги Осириса; они — на небе.
I
ГДЕ НАХОДИТСЯ КАМЕНЬ БЕНБЕН?
Если взглянуть на карту района, где расположены Мемфис и Гелиополь, то можно увидеть, что Гелиополь времен постройки пирамид Гизе и обелиска Сесостриса (Сенусерта) I (последний — ок. 1970 года до н. э.) стоит на линии [419], которая тянется с юго-восточного утла поля пирамид Гизе. На это обстоятельство обратил мое внимание в письме, написанном в 1986 году, доктор Герхард Хаени из Швейцарского института археологии в Каире. Он выразил мнение, что такая ориентация не случайна и эта линия шла к обелиску в Гелиополе. Он предположил также,, что обелиск заменил собой более раннюю конструкцию [420].
В самом деле, обелиск Сесостриса I заменил собой более раннее сооружение, которое имело мистическое значение. В том месте, где в наши дни стоит обелиск, когда-то располагался Храм Феникса. И в этом храме хранился священный камень Бенбен. Сесострис I, восстановивший священный город Гелиополь, утверждал, что его обелиск заменил собой камень Бенбен — возможно, по причине его утраты — поскольку фараон повелел нанести на стеле Гелиополя: «Моя Красота должна быть поминаема в Его Доме, Мое Имя — это Бенбен…» [421]
![Секреты пирамид i_21.png](https://litlife.club/books/144337/read/images/i_21.png)
Этим Сесострис сообщал, что пирамидион на верхушке его обелиска воскрешает Дом (или Храм), где когда-то находился первоначальный камень Бенбен. Джеймс Брестед говорит нам, что «этот объект являлся священным, по крайней мере, с середины третьего тысячелетия до н. э., хотя, без сомнения, и был намного старше» [422]. Ученый добавляет: «Обелиск представлял собой просто пирамиду на высоком основании» [423]. У нас сразу возникает множество вопросов. Кто был Сесострис I? Почему отметил место, где находился камень Бенбен, обелиском? И куда исчез настоящий камень Бенбен? Для того, чтобы получить ответы на эти вопросы, нам придется обратиться к истории Древнего Египта, эпохи, наступившей после Древнего царства.
В правление Аменемхета I (ок. 1990 года до н. э.), отца Сесостриса I, страна пережила немало политических и социальных потрясений. Такой вывод можно сделать из несколько хорошо сохранившихся текстов на папирусах, в одном из которых Аменемхет I дает своему сыну совет в духе Макиавелли:
«Слушай, что я скажу тебе, поскольку ты будешь царем на земле… ожесточи свое сердце против всех подданных; народ поклоняется тому, кого боится; не приближай к себе ни одного; не помещай в свое сердце даже брата; не имей друга; не становись близким ни с кем… поскольку любой человек в тяжелые дни оставляется другими. Я подавал нищим, я кормил сирот… но те, кто ел из моих рук, стали мятежниками…» [424]
Но ужасающий пессимизм, похоже, смягчается мессианской надеждой на возвращение «Великого царя», выраженной в единственной надписи, сделанной в правление Аменемхета I [425]. Текст известен египтологам как «предостережение египетского мудреца Ипувера», который, без сомнения, был жрецом Гелиополя. Это горестная жалоба мудреца-священника, который видит большое смятение при дворе и в стране. Возможно, то было время полного хаоса, поскольку каждый мог войти в храмы, некогда тщательно охранявшиеся жрецами; священные надписи портились; на храмы устраивались целые набеги [426]. Похоже, что текст описывает последствия переворот с хаосом и убийствами, которые за ним обычно следуют: