Мыслитель левого образа мысли — но не того левого, который за КПРФ или Макашова, а левого в американском смысле «новых левых» — Че Гевара, май 1968 и проч.; издатель журнала «Радек»; основатель и вождь движения «Против всех партий»; человек, вообще, который активно занимается смешиванием искусства с политикой. Под влиянием Осмоловского и Тер-Оганян стал приверженцем «нового левого» образа мыслей.
Картинка: 1991, 12 апреля: возглавляемая Осмоловским группа «ЭТИ» («Экспроприация Территории Искусства») выкладывает своими телами на Красной площади слово «Хуй» — одна из самых ранних (и самых известных) акций А.Осмоловского.
Из историй об Ос. — ну вот, например, такая.
Летом 1999, например, он приходит к Оганяну, бодрый, веселый, докладывает: — все отлично, все схвачено, к движению «Против Всех Партий» вроде бы проявили интерес люди, которые могут его финансировать, сейчас иду с ними встречаться. Только, слушай, — у тебя нет каких-нибудь штанов? А то у меня знаешь, порвались вот, сзади, я пытался зашить — не получается. А так идти — как-то нехорошо. Все-таки спонсоры — могут не так понять.
Оганян посмотрел — белые брюки Осмоловского, в которых он ходит зимой и летом все время, сколько я его знаю, действительно пришли сзади в негодность: лопнули, причем не вдоль, по шву, как бывает от излишней упитанности, а поперек, от ветхости.
Также см. Семинары по пятницам, «Школа авангардизма».
![А. С. Тер-Оганян: Жизнь, Судьба и контемпорари-арт i_082.jpg](https://litlife.club/books/144328/read/images/i_082.jpg)
1991, 12 апреля: возглавляемая Осмоловским группа «ЭТИ» («Экспроприация Территории Искусства») выкладывает своими телами на Красной площади слово «Хуй» — одна из самых ранних (и самых известных) акций А.Осмоловского
«Пари Матч»,
самиздат с картинками
Автор этих строк много лет интересуется вопросами создания периодических самодельных изданий как особого ответвления современного искусства — все того же, грубо говоря, контемпорари арта.
Самиздатские журналы и всякая прочая периодика, как особый род искусства, совмещающий в себе художественную литературу, журналистику, картиночки, и при этом — длительного, многократного, продолжающегося и самовозобновляющегося (а не однократного и одиночного, как все остальные), и при этом — тиражируемого, хотя бы и в количестве трех экземпляров, а не уникального и опять же единичного.
И, конечно, я являюсь отнюдь не только теоретиком этого рода искусства, но, конечно, и его практиком: вот уж лет двадцать я все время издаю разного рода эти самиздатские периодические самиздания, от «Немировского Вестника» до «Большой Тюменской Энциклопедии».
Так вот: главная проблема самиздатских изданий при советской власти была — картинки.
Главным орудием самиздата была печатная машинка, «Эрика», «Ивица», «Ятрань», «Роботрон»», и так далее.
Картинок печатная машинка не воспроизводит.
Ксерокопировальные машины существовали и даже были почти в каждой крупной советской конторе, типа строительного треста, но самиздатчикам были обычно недоступны.
Компьютеры-сканеры-принтеры еще десять лет назад — задумайся над этим, читатель! — были исключительно аксессуарами научно-фантастических сочинений, а никак не реально существующими предметами из реально протекающей (да еще и бытовой) жизни. В сущности, еще пять лет назад! — я, например, компьютером обзавелся летом 1995 года, и знакомые и приятели меня с одной стороны, за это уважали, а с другой — считали немного помешанным на новых технологиях почти что киберпанком. (Компьютер этот был машиной с 286-м процессором, жесткий диск — 40 мегабайт, а поскольку он был куплен подержанный и диск был полуубитый, на нем работало 13 мегабайт — и мне хватало)
А хотелось делать самиздания — с картинками.
(То есть, речь идет, конечно, не о политическом самиздате, а о литературно-художественном).
Причем, хотелось делать это не в одном экземпляре, а именно осуществлять тиражируемоеиздание. Ибо именно тиражируемость — се и есть первый и главный признак, отличающий сознательное —, от —.
Хотя бы в количестве нескольких экземпляров — но больше одного. Ибо в одном экземпляре — это еще просто рукопись, а не ее публикация посредством самиздата.
Конечно, можно было тиражировать картинки фотоспособом, а потом вклеивать их в машинописный текст от руки, но как-то оно хлопотно.
Да и вообще, как-то оно —
Да и ни фотографировать я не умею, ни фотопринадлежностями не обладаю, а начинать учиться всему этому —
И вот — при чем здесь А.С.Тер-Оганян?
А вот при чем: я осенью 1988 с ним эту проблему обсуждал — он тут же придумал, как ее разрешить.
Как делать самиздатский журнал
а) регулярный
б) тиражируемый
в) с картинками, да еще и с цветными.
Идея была такова: нужно было взять настоящий заграничный цветной журнал с картинками — «Пари Матч», например; при помощи ватки, смоченной ацетоном, стереть с его страниц тексты (а ацетон, или любой пятновыводитель, отлично стирает с бумаги типографскую краску) — но оставить картинки. И на освободившиеся места впечатать на машинке собственные тексты, посвященные жизни безумцев города Тюмени. При этом, конечно, стараться как-либо соединять эти тюменские тексты с французскими картинками. Находить обоснования, почему этот текст проиллюстрирован именно этим вот материалом.
«Пари Матч» в те времена в советских киосках не продавался?
Тоже верно, я и позабыл.
Но продавался зато венгерский журнал о кино, названия которого, правда, воспроизвести не смогу, — уж очень венгерский язык заковырист; продавались югославские какие-то журналы с цветными картинками; были и другие такие издания, из которых —
Смысл этого проекта был еще вот в чем.
Это была интересная формально-литературная задача: как все-таки суметь так извернуться, что все-таки каким-либо образом присоединить к уже имеющимся картинкам — ничего общего, естественно, не имеющим с тюменской жизнью — именно тюменское содержание.
То есть, перекинуть мосты, соединяющие два совершенно разных смысловых ряда; да еще при том, что и внутри себя эти смысловые ряды тоже до крайней степени разнородны.
Ничего из этого не вышло: настали времена сплошного дефицита всего, и ни ацетона, ни пятновыводителя в ближайших трех магазинах не оказалось — а там и сам Немиров М. к этой затее охладел. Не до того стало.
А потом появились и вышеуказанные ксероксы, и компьютеры, и сканеры, и мысль стала неактуальной.
Хотя, если подумать…
Может быть, именно теперь-то, когда —, оно и как раз —?
В смысле, когда уже не по крайней нужде, а просто ради чистого искусства?
Подумать над этим.
Париж
1994, лето
![А. С. Тер-Оганян: Жизнь, Судьба и контемпорари-арт i_083.jpg](https://litlife.club/books/144328/read/images/i_083.jpg)
Был А.С. Тер-Оганян в этой Мекке (ну, правда, уже бывшей) мирового контемпорари арта, все лето 1994 там провел, осуществляя изготовление своего произведения «Художник и его модель», и затем выставляя его.
***
Из рассказов А.С. Тер-Оганяна о французской жизни, вот его рассказ о том, что там люди пьют и почем. Крепкие напитки, согласно Оганяну во Франции — любые крепкие: абсент, коньяк, виски, водка, джин и проч. — очень дороги. Поэтому пил там Оганян вино, причем, конечно, самое дешевое из всех, — то, которое там продается в пятилитровых канистрах и стоит около доллара за литр.
Местные деятели искусств этому ужасались и Оганяна предупреждали: это очень опасное вино, его нельзя пить больше восьми дней подряд. Тот, кто пил такое вино восемь дней, если он его выпьет и на девятый, то немедленно сойдет с ума.