Раздалось гудение видеокамеры, повернувшейся к входящему в комнату мужчине. Дарби закинула руки за голову и тоже наблюдала за неуклюжей походкой этого астронавта, исследующего поверхность неизвестной планеты.
Он поставил лоток в ногах ее кровати. Гудение прекратилось, сменившись полной тишиной. Дарби не сводила глаз с блока респиратора.
— Как вы сегодня себя чувствуете, мисс МакКормик?
Голос звучал несколько женоподобно, к тому же Дарби уловила в его речи легкое пришепетывание. Она подняла глаза на прозрачное лицевое стекло и увидела темно-синие глаза под густыми бровями, слившимися в одну волосатую гусеницу.
— Мы знакомы?
— Нет, — отозвался гость, снимая пластмассовый колпачок с иглы. — Проблемы с дыханием?
— Вы врач?
— Да. Но расскажите мне о вашем дыхании. Быть может, вы испытываете…
— У вас есть имя?
— Доктор Джеркинс.
— Как лосьон для рук?
— Да. А теперь, если можно, о вашем дыхании.
— Мое дыхание в полном порядке. Как и зрение. И еще меня не тошнит.
— А как у вас с пищеварением?
— Спасибо, что напомнили. Да, у меня есть проблемы с пищеварением.
Он поднял на нее глаза, в которых светился живейший интерес. У этой подопытной свинки наконец-то проявился симптом.
— Мне трудно переваривать весь этот бред относительно того, что вы до сих пор не знаете, воздействию каких веществ я подверглась, — хладнокровно произнесла Дарби. Ее раздражала необходимость сохранять хорошую мину при столь отвратительной игре. Она выдавила из себя улыбку и все так же спокойно продолжала: — И можете не утруждать себя заявлениями, что у вас до сих пор нет результатов анализов. Вы только и делаете, что берете у меня кровь и впрыскиваете в мои вены какое-то дерьмо, отказываясь сообщить мне его название. У меня от него голова гудит, как после нескольких раундов с Крисом Брауном.
— С Крисом Брауном?
— Это парень певицы Рианны. Тоже певец. Он избил ее до полусмерти. Это было во всех газетах.
— Боюсь, что я это пропустил. Как бы там ни было, но вялость, которую вы испытываете, — это побочный эффект седативных препаратов, которые мы колем, чтобы облегчить боль от сломанных ребер и не допустить угнетения дыхания.
— Что возвращает нас к началу разговора. Я в последний раз вас спрашиваю, доктор Джеркинс, воздействию какого вещества я подверглась?
— Похоже, это был зарин.
— Похоже?
— Ваши анализы не дают нам полной картины. Именно поэтому мы…
— Как насчет тех, кто погиб в Нью-Гемпшире? Вы взяли у них анализы?
— Взяли. Они умерли, вдохнув зарин. Зарин, мисс МакКормик, это нервный газ, изначально разработанный немцами в качестве…
— Пестицида, — закончила за него Дарби. — Это прозрачный бесцветный газ, не имеющий запаха. Он может до получаса сохраняться на одежде человека, что объясняет необходимость в немедленной дегазации. Вдыхание газа или небольшая капля сжиженного газа на коже приводит к потере сознания, конвульсиям, параличу, а затем и остановке дыхания.
— Обывательская терминология, но в целом вы правы. Но как я пытался объяснить, прежде чем вы меня перебили, мы продолжаем делать анализы, чтобы убедиться, что вы не вдохнули этот газ. Эти анализы занимают очень много времени, мисс МакКормик. Я знаю, что вы считаете, будто мы преднамеренно удерживаем вас здесь, но, смею вас заверить, это не так.
Доктор Джеркинс отвернулся к своему лотку, взял шприц и опустил иглу в пузырек. Это был демерол, наркотическое обезболивающее, применяемое для снятия средних и сильных болей. Ничего удивительного, что Дарби чувствует себя, как жертва бандитского нападения. Она всегда плохо реагировала на демерол.
— Мне не нужен укол, — заявила она.
— Поверьте, нужен.
— Я и без него могу терпеть боль.
— Я в этом не сомневаюсь. Похоже, у вас очень высокий порог болевой чувствительности. Но нас беспокоит кашель. Вы кашляли сегодня ночью. Сильный кашель способен привести к повторному смещению сломанных ребер. И вот тут вам поможет демерол.
Он положил шприц в лоток и взял упакованный в фольгу ватный тампон.
— Я хочу взглянуть на результаты своих анализов, — продолжала Дарби.
— Для этого необходимо разрешение главного сержанта Глика. Его еще нет, но он попросил меня передать, что сегодня же встретится с вами, как только вернется в лабораторию.
— Вы с ним говорили?
— С ним говорил человек, с которым вы беседовали по внутренней связи. Он пообещал ответить на все ваши вопросы. — Он извлек тампон из упаковки и принялся рассматривать ее руки. — Думаю, сегодня мы сделаем укол в правую. Левая вся в кровоподтеках.
— Никаких уколов, пока мне не покажут результаты анализов.
— Мисс МакКормик, это очень важно для вашего здоровья…
— А для вашего здоровья, доктор Джеркинс, важно не двигаться с места. — Дарби вежливо улыбнулась. — Только прикоснитесь ко мне, и я натяну вам яйца на уши. Возможно, вас это даже украсит, потому что мне не совсем ясна ваша ориентация. Только не обижайтесь.
Он пристально смотрел на нее, пытаясь определить, насколько серьезна эта угроза. Наконец, решив, что Дарби просто выпускает пар, сделал шаг к ней.
— Будьте благоразумны, — с легкой дрожью в голосе произнес он, — потерпите одну секундочку.
Глава 19
Врач схватил ее за руку. Левой рукой Дарби вцепилась в его средний палец и резко отогнула назад, вывернув сустав.
Врач взвыл. Сжимая кисть и не сводя глаз со сломанного пальца, он попятился назад, наткнулся на стену и упал на бок.
Включилась сигнализация. Громкий и пронзительный звук разнесся по зданию. На стенах замигали красные лампочки.
Доктор лежал на спине и орал не своим голосом. Дарби спрыгнула с кровати и уселась на него сверху. Он попытался ударить ее здоровой рукой. Отбив руку, она схватила его за горло и прижала к полу.
— Результатом воздействия любого нервного газа, и в особенности зарина, является мгновенная смерть, — сообщила ему она, перекрикивая сигнализацию. — Если бы я была инфицирована, то не только демонстрировала бы соответствующие симптомы. И вы не забыли бы включить респиратор, прежде чем войти ко мне в палату. — Она сорвала с его лица маску и продолжила: — Говорите, почему меня не выпускают отсюда.
Лицо врача покрылось красными пятнами, он судорожно хватал ртом воздух. Он произнес что-то, но она не расслышала из-за сигнализации.
— Не поняла! — прокричала она, наклоняясь ниже.
— Приказ… — прохрипел он.
— Чей приказ?
— Пожалуйста! — взмолился он. — Пожалуйста!
Боковым зрением Дарби заметила какое-то движение.
Подняв голову, она увидела двух мужчин. Высокий блондин с короткой стрижкой и коренастый бритоголовый тип латиноамериканской внешности смотрели на нее сквозь плексигласовую дверь. Оба были одеты в костюмы и галстуки, оба были вооружены. Под пиджаком каждого угадывалась кобура.
Федералы.
Высокий блондин махнул перед датчиком жетоном. Дарби вскочила на ноги. Когда дверь отворилась, она уже мчалась к ней.
Блондин полагал, что сумеет перехватить ее и швырнуть на пол. Дарби отбила его руки и ударила локтем ему в лицо. Она услышала, как хрустнули кости носа, еще прежде, чем его голова под силой удара откинулась назад. Он вскинул руки к лицу, и Дарби что было силы ударила его коленом в пах. И мгновенно обернулась к латиносу, который уже сунул руку под пиджак.
Дарби ударила его в солнечное сплетение, всем весом вложившись в этот удар. У него перехватило дыхание. Он попытался вдохнуть воздух, отвернулся, и Дарби дважды приложилась к его почкам.
Сзади донеслось поскуливание. Она обернулась и увидела скорчившегося в углу врача, который в ужасе смотрел на сломанный палец. Блондин, захлебываясь кровью, лежал на боку на мягком синем полу. Кровь залила ему грудь, пропитав рубашку и дешевый галстук. Он кашлял и отплевывался. Пока Дарби разбиралась с его напарником, блондин каким-то образом умудрился вытащить револьвер и уже целился в нее.