— Они живы.
— Ты не знаешь…
— Ты сам на прошлой неделе сказал мне, что Тейлор Кейси говорила с дочерью по телефону.
— Да, я это говорил. Но откуда нам знать, что это действительно была Сэйра? Звонок длился ровно двадцать две секунды. Ты не забыла, что нам не удалось его отследить?
— Но ты говорил, что это была Сэйра! Тейлор сказала тебе, что ее дочь плакала и спрашивала, когда мама за ней придет.
— Дарби, этой женщине сделали лоботомию. У нее сильные и необратимые повреждения головного мозга. Она даже не знает, какой сегодня день. Она все время ждет Джека и уверена, что он вот-вот за ней придет.
— Я хочу с ней поговорить.
— Это невозможно. Ее перевозят в другую частную клинику. Туда же мы поместим и Даррена Уотерса. О них там позаботятся. Тебе тоже пора оставить все, что произошло, в прошлом.
— Сэйре Кейси всего двенадцать лет.
— Когда они забрали моего сына, ему было семь.
Подставив лицо солнечным лучам, Дарби наблюдала за пролетающими по шоссе машинами.
— Мой сын никогда не вернется, — продолжал Сергей. — Я с этим смирился. Честно говоря, это было нелегко. Какое-то время я был ходячим мертвецом. Но я справился. Конечно, иногда я просыпаюсь и начинаю вспоминать прошлое. Мне хочется вернуться в него и все исправить. Но это невозможно. Грустно, но факт. Тот день ушел навсегда, и вместе с ним ушел мой сын. Ты тоже должна отпустить эту потерю.
Дарби почувствовала, что ее глаза горят от слез.
— И что я буду делать?
— Жить, — ответил Сергей. — Мне постоянно звонит Куп. Он хочет знать, где…
— Не говори ему.
— Он хочет с тобой поговорить.
— Нет. Я не имею права рисковать.
— Ты не сможешь прятаться от него всю жизнь.
— Ничего ему не говори, — сказала она и повесила трубку.
Дарби отвезла фотографию в Бостон, после чего сняла номер в «Фор сизонс». Апартаменты, в которых она останавливалась с Купом, были заняты, поэтому она поселилась в самой дешевой комнате, совершила налет на мини-бар и напилась.
В эту ночь ей приснились мужчины и женщины, выходящие из пены прибоя под черным безлунным небом. Их жуткие лица и раздутые белые тела были объедены рыбами. Они ползли по песку, волоча за собой цепи, но она так устала, что не услышала, как они вошли в ее комнату.
Она проснулась в холодном поту. Ее «глок» лежал рядом. Стиснув его в кулаке, Дарби обшарила все комнаты.
Потом она долго сидела на диване в крошечной гостиной, направив на дверь дуло пистолета.
Глава 87
Сергей позвонил два дня спустя около полуночи.
Дарби ответила на его звонок и услышала в трубке вздох облегчения.
— Где ты? — спросил он.
— В Оганквите. Я только что сюда приехала. Собираю вещи.
— Мои ребята тебя потеряли.
— Я немного поколесила по стране.
— Если тебе страшно, предложение насчет укрытия…
— Я способна сама о себе позаботиться.
— Вот и молодец. Я рад за тебя. Но предложение остается открытым. Говорю это на всякий случай. Вдруг тебе когда-нибудь захочется им воспользоваться. Может, помочь тебе собраться? Я могу прислать своих людей. Они отвезут тебя туда, куда ты скажешь.
— Спасибо, но я уже все организовала.
Сергей помолчал. Дарби чувствовала, что он хочет ей что-то сказать. Она перестала укладывать вещи и присела на край кровати, глядя в окно на черное ночное небо.
— На фотографии нет ни единого отпечатка. На кофеварке, возле которой она лежала, их также нет.
— Я ничего другого и не ожидала.
— К нам присылают людей из Международного союза по спасательным работам. Чтобы они посмотрели на все это свежим взглядом, — продолжал Сергей. — Я просто хотел, чтобы ты знала.
— А как же ты?
— Немного отдохну. А потом будет видно.
Значит, они его просто отодвинули. Возможно, даже наобещали золотые горы, если он согласится отойти в сторону.
— А ты чем собираешься заняться? — спросил он.
— Не знаю.
— Не хочешь поработать на нас?
— На ФБР?
— На МССР. Тут кое-какие перемещения. Новый начальник спрашивал о тебе, и я выдал ему самые лучшие рекомендации.
— Спасибо.
Говорить больше было не о чем.
— Удачи, Сергей.
— Спасибо. Тебе тоже. Береги себя. Звони, если что-нибудь понадобится.
— Я хотела тебе сказать…
— Я слушаю.
— Я так ни разу и не сказала, как мне жаль твоего сына. Все не было удобного случая. Я надеюсь…
— Я знаю, — перебил он. — Я тоже. Может быть, когда-нибудь…
— Если ты что-нибудь узнаешь о Джеке и Сэйре… Все, что угодно… Пожалуйста, позвони мне.
— Ты по-прежнему веришь, что они живы?
— Да.
— Почему?
— Потому что они хотят, чтобы он страдал. Для этих людей смысл жизни заключается в чужих страданиях.
Сергей на это ничего не ответил. Они попрощались, пообещав друг другу не теряться.
Дарби понесла сумки вниз. Свет в доме был выключен, но фонарь на заднем крыльце горел, что рассеивало темноту и позволяло ориентироваться в пространстве. Она сказала себе, что может обойтись и без света. Все будет хорошо.
Она собиралась вернуться домой, обустроиться и уже потом обдумать свои дальнейшие шаги.
Она поставила сумки у входной двери. Такси она не вызывала. Теперь это было не нужно. Она продала мотоцикл и купила старую, но надежную «Хонду-Аккорд». Коробка передач немного барахлила, но главное было добраться до дома.
Она смотрела в окно, на свою машину, припаркованную посреди ночи. Она не знала, что ждет ее впереди.
На заднем крыльце раздались тяжелые шаги. Дарби нырнула в коридор и заняла позицию для стрельбы.
Дверь затряслась от ударов кулака.
— Дарби! — заорал Куп. — Дарби, ты дома?
Сергей… Этот сукин сын сказал Купу, где она.
— Дарби?
— Подожди.
Она отперла дверь.
Куп сделал шаг вперед и остановился, увидев нацеленный на него пистолет. Он даже руки слегка приподнял.
— Может, уберешь эту штуку?
— Ну да. — Она моргнула и попятилась. — Да, конечно. Входи и закрывай дверь.
Он сделал то, о чем она попросила, и замер, не сводя с нее глаз. Дарби молча глядела на него.
— Кто тебе рассказал? — наконец спросила она. — Сергей?
Он кивнул.
— Он о тебе беспокоится. И я тоже. Я получил твою посылку.
— Хорошо. — Она почувствовала, что краснеет. Смущение сжало ее горло. — Я просто хотела, чтобы ты знал, что происходило после твоего отъезда.
— На тот случай, если с тобой что-то случится.
Она не ответила. Тишину нарушал лишь шум прибоя.
Куп бросил пальто на диван. Он был одет в привычном стиле. В стиле, который она хорошо знала и очень любила: джинсы, мокасины «Пума» и футболка с длинным рукавом.
— Приезжать было совершенно необязательно, — пробормотала она.
— Я знаю. Но я приехал потому, что мне этого хотелось.
— Аманда с тобой?
— Нет. Я приехал один.
Она облизнула губы. В глазах у нее защипало.
— Ей это не понравится, — заявила она. — Если ты хочешь, чтобы твоя помолвка была удачной, не стоит совершать экстренные трансатлантические перелеты только для того, чтобы убедиться, что я в порядке.
Он подошел ближе.
— Никакой помолвки нет.
— Что случилось?
— Я ее расторг.
Следующее слово стоило Дарби немало душевных сил.
— Почему?
— Ты и сама это знаешь.
Он обхватил ее лицо ладонями, и у нее снова стиснуло горло. Куп улыбнулся, а Дарби совершенно неожиданно для себя разрыдалась.
— Все хорошо, — шептал Куп, прижимая ее к себе. — Ну-ну, теперь все хорошо.
Прижавшись лицом к его груди, Дарби плакала о любви, которую носила в себе столько лет, и о Джеке Кейси, который жил где-то глубоко под землей и, будучи запертым в полном одиночестве и в полном мраке, беспрестанно думал о дочери, изыскивая способы до нее добраться.