— Я думал, что мы работаем с вами заодно, — сказал Спайро.
— Это очень выгодная сделка. — Прентис замолчал и снова осмотрел зал кафе.
— Все группы на месте? — быстро спросил Спайро, заблокировав телефон.
Картер кивнул.
— Итак, я вас слушаю, — продолжал Спайро, снова обращаясь к Прентису.
— Вы сможете поговорить с Марчантом, но сначала должны посвятить меня в курс дела, — сказал Прентис.
— Он представляет серьезную угрозу для Америки, — ответил Спайро.
— А кто в наши дни не представляет для нее угрозы?
— Мы договорились, что сможем побеседовать с ним.
— Знаю. И у вас была такая возможность. Только без пыток. Разве вы не знаете, что президент запретил их?
— Где он?
— Я нахожусь в кафе на первом этаже торгового центра «Золотая терраса». — Прентис знал, что ему не стоило говорить об этом Спайро, но он хотел, чтобы его старый соперник все еще ощущал свою власть над ситуацией. — Когда Марчант увидит, что мы одни — не волнуйтесь, он адекватный человек, — он присоединится к нам и выпьет с нами кофе.
Марчант и Моника отдали свои паспорта на столике регистрации. «Ирландцам, как всегда, везет», — подумал он, когда женщина, осуществлявшая регистрацию на рейс, взяла его зеленый паспорт и стала внимательно изучать его. Он предположил, что Моника заблаговременно зарегистрировалась на рейс. Сколько еще ей придется притворяться? Пока они не сядут в самолет?
Марчант не был уверен, поступала ли она так по собственному желанию или продолжала работать под прикрытием. Он до сих пор не заметил ни одного человека, в ком можно было бы заподозрить агента польской разведки, но, ожидая возврата паспортов, они оба обратили внимание на мужчину, который прошел мимо них, толкая впереди себя тележку с багажом. Они никак не отреагировали, когда незнакомец смерил их слишком пристальным взглядом, достал свой телефон, быстро о чем-то поговорил, не сводя глаз с Марчанта, и спешно направился к центральному выходу.
Картер внимательно смотрел на экран, где Марчант и Моника ожидали, когда им вернут паспорта. Что-то в этой паре вызвало у него беспокойство: светлые полоски кожи на голове мужчины, говорившие о том, что он совсем недавно обрил волосы; ирландский и польский паспорта.
— Сэр, я думаю, вы должны взглянуть на это, — сказал он, поворачиваясь к Спайро.
— Вы направили наблюдательную группу из аэропорта в торговый центр? — спросил Спайро, не обращая на него внимания.
— С ними уже связались, сэр, но я думаю, что вы должны…
— Установите наблюдение на каждом этаже, у каждого входа. Я хочу, чтобы Марчанта задержали прежде, чем он почувствует запах кофе, — сказал Спайро.
Когда Спайро надел пальто и вышел из комнаты, Картер снова склонился над монитором и посмотрел на Марчанта и Монику, проходящих паспортный контроль. В этот момент его телефон зазвонил.
Агенты никогда не отказываются от своего оперативного прикрытия до тех пор, пока полностью не выполнят возложенную на них миссию, но Марчант надеялся, что Моника сделает для него исключение. Их рейс был объявлен, они уже стояли в очереди на посадку. Он еще не вылетел в Индию, но опасность, связанная с его пребыванием в зале отлета, была уже позади, и американцы ничего больше не могли ему сделать. Судя по тому, что они стояли в конце очереди, ожидая, пока все пройдут, Моника не собиралась лететь с ним в Индию. Это были последние минуты, которые им предстояло провести вместе.
— Думаю, теперь мы можем…
— Тсс… — сказала она, приложив палец к его губам и кивая в сторону трех сотрудников аэропорта.
Между ними и дверью все еще оставалось около двадцати человек.
— Спасибо, — сказал он, отнимая ее руку от своего лица и сжимая ее. — Я никогда не забуду о тех минутах, что мы провели вместе.
— Вот, возьми это, — сказала Моника, доставая из кармана металлический кулон. Маленькая серебристого цвета безделушка на шнурке. Она взяла его обеими руками и надела на шею Марчанту. — Это символ Ом — голос Вселенной. По Индии нельзя путешествовать без него.
Пока Марчант рассматривал кулон, Моника прильнула к нему и поцеловала в губы, а затем обняла. Ему хотелось снова почувствовать вкус ее губ, но прежде, чем он успел это сделать, она прошептала ему на ухо, крепко сжимая его голову руками:
— В Дели есть человек по имени Малхотра. Спроси про него в клубе «Гимкхана». Полковник Кайлаш Малхотра. Каждую среду он играет там в бридж. Возможно, ты вспомнишь его, он знал твоего отца. И ему известно, где найти Салима Дхара.
Прежде чем он успел ответить, Моника отошла в сторону, кивнула дежурному по аэропорту и исчезла. Через две минуты она отправила из зала ожидания сообщение Прентису, в котором говорилось, что он может допивать свой кофе и уходить.
Покидая зал, Моника не заметила Картера, но он обратил на нее внимание и взял свой мобильный телефон. За две тысячи миль от него, в раскаленном от жары Дели зазвонил телефон.
Глава 26
Дэниель Марчант распахнул синюю дверь, не зная, что ждет его за ней. У ворот его не встретил чаукидар — сторож, и он знал, что в доме никого не было, однако, вопреки всему, надеялся застать их повара Чандара в маленьком домике для прислуги, где он когда-то отсыпался на своей кровати после выпитой накануне изрядной порции виски «Бэгпайпер». И все же Марчант понимал, как абсурдно было его желание. В последний раз он видел Чандара двадцать лет назад, тогда этот маленький человечек стоял с гордым видом в своем мешковатом белом костюме шеф-повара Верховной комиссии и следил за своими кузенами из Непала, которые подавали отцу и матери Марчанта курицу с карри на прощальном ужине. Это был их прощальный вечер.
В маленькой комнате было пусто и жарко. Марчант уже забыл, какая удушающая жара стоит в Дели в мае, а возможно, он просто не обращал на нее внимания, когда был здесь в последний раз, еще восьмилетним ребенком. С потолка, в том месте, где когда-то была лампочка, свешивался оголенный провод. Единственное доказательство того, что в свое время кто-то, пусть даже и не Чандар, мог называть это жилище своим домом.
В трех остальных комнатах также ничего не было. Дом для прислуги стоял отдельно от главного дома. Марчант попытался вспомнить, кто жил в этих комнатах: возможно, это был садовник или улыбчивый брат их няньки, который весь день сидел за жужжащей швейной машинкой, не обращая никакого внимания на иссушающее пекло. В детстве они с братом заходили только к Чандару. Днем, когда близнецы должны были спать, они осторожно пробирались мимо дремлющей няни и приходили сюда, чтобы помочь Чандару раскатывать чапати, [15]которые он готовил себе на обед. Он до сих пор помнил, как шипело голубое пламя и какими приятными на ощупь были лепешки, когда он сворачивал их, как теплые одеяла. Иногда из Непала приезжала жена Чандара, она останавливалась в той же самой маленькой комнатке. В присутствии его жены близнецы чувствовали себя уже не так вольготно: она бранила Чандара за то, что тот кормит детей сахиба дешевой мукой, и больно щипала мальчиков за щеки.
Марчант подошел к большому дому и заглянул в окно, как и все остальные окна на первом этаже, оно было закрыто витой металлической решеткой. Он вспомнил холодный мраморный пол в коридоре, такой гладкий, что они с Себастьяном и Чандаром могли играть на нем в крикет, только прежде он был блестящим, а теперь стал грязным и почернел от времени. Марчант не знал, как долго пустовал дом. Замок и цепочка на входной двери говорили о том, что, возможно, уже много лет.
За спиной у него был бассейн. На дне его лежали листья, они скапливались здесь годами и гнили в протухшей воде. Кафельная плитка, прежде бело-голубая, теперь вся потрескалась, а местами отвалилась, оставив после себя черные заплатки. Марчант попытался прогнать неприятные воспоминания, но образ Себастьяна снова всплыл в его памяти, брат опять смотрел на него со дна бассейна.
15
Чапати — индийские лепешки из пшеничной муки.