— В контексте расследования, которое провела МИ-5, я боюсь, эта новость не предвещает ничего хорошего, — признался Филдинг. — Некоторые считают, что за взрывами в Великобритании также стоял Дхар, несмотря на то что он предпочитает убивать американцев.
— А что думаете вы? — спросил Марчант. — Вы же знали моего отца лучше, чем кто бы то ни было.
Филдинг остановился и повернулся к Марчанту.
— В последнее время он испытывал сильное давление, пытаясь восстановить утраченный авторитет МИ-6. Ты же помнишь, тогда было много разговоров о завербованных сотрудниках, о том, что террористы проникли в верхи и что все это было связано с Южной Индией. И все же, почему он вдруг захотел поговорить с Дхаром лично?
— Возможно, он больше никому не доверял? — предположил Марчант. Он знал, что, как бы там ни было, в поступке отца явно чувствовалось отчаяние.
— Но у меня есть и хорошая новость — эта информация пока не дошла до Бэнкрофта, и будем надеяться, что не дойдет, — сказал Филдинг. — Он должен подвести черту под делом об отставке твоего отца, а не пытаться открыть его заново. И в любом случае ему нужно проверить все показания прежде, чем представить их комитету, а на данный момент их не так уж и много.
— Но они все-таки имеются?
— От надзирателя Дхара, от шефа местной полиции в Керале. Кто-то шантажировал его, чтобы получить доступ к Дхару. Видны следы старой школы.
— Московские правила?
— Прямо как по учебнику. Индийская разведка обнаружила в столе полицейского компрометирующие снимки. Они были сделаны одной из наших фотокамер. Старая «Лейка». — Он замолчал. — В последний раз мы выдавали такие фотоаппараты в Берлине, в начале восьмидесятых. Твой отец так и не вернул его.
Глава 7
Марчант понял, что в его комнате кто-то находится, когда только поднимался по старой деревянной лестнице своего конспиративного дома. Это было ощущение на уровне интуиции. Навык, которому нельзя было научиться на тренировках в Форте. После того как Филдинг подвез его к дому и уехал в Лондон, Марчант оповестил о своем возвращении двух охранников, которые смотрели порнуху в маленькой гостиной. Они едва обратили на него внимание, поэтому Марчант не особенно волновался, когда повернул ручку двери в свою комнату. К тому же в тот момент он уже почувствовал запах духов Лейлы.
— Дэн, — сказала она, вставая с кровати, на которой лежала развернутая газета: неудавшемуся теракту на марафоне было отведено сразу две полосы. — Мне даже интересно, что вы с Викарием так долго делали в лесу?
Он подошел к ней, и они стали нежно и медленно ласкать друг друга, как будто со времени их последнего свидания ничего не произошло.
— Устраивали небольшой разбор полетов, — улыбнулся Марчант.
Лейла стянула с него штаны и легла на него сверху.
Они еще не были готовы обсуждать события марафона. Когда Марчант работал, они встречались урывками в выходные: в Берне, Севилье, Дубровнике, но никогда не устраивали свиданий у себя дома. Они взяли за правило не говорить о работе, поэтому большую часть времени просто занимались любовью, потому что, когда начиналась работа, о личной жизни приходилось забывать. Затем следовали короткие прощания в аэропорту, и они улетали, каждый в свою сторону. Но в этот раз они понимали, что теперь все будет иначе.
После Марчант забылся глубоким сном — за последние месяцы ему редко удавалось поспать так крепко. Вероятно, его мозг решил, что раз он находится в глуши Уилтшира, в хорошо охраняемом доме, рядом с Лейлой, значит, он может чувствовать себя в полной безопасности. Лейла сказала, что Филдинг разрешил навестить его, и это придало Марчанту еще больше уверенности и укрепило его чувство защищенности.
Когда он проснулся, то, вопреки всем своим ожиданиям, не почувствовал себя отдохнувшим. Кошмары не мучили его во сне, однако тревожные воспоминания о горячих слезах Лейлы пробивались через пелену усталости, которая окутывала его ослабевшее тело. Он сел, испытывая чувство беспокойства из-за того, что не смог утешить ее. Лейла принимала душ. Дверь в ванную комнату была открыта, и, сидя на кровати, он видел неясные очертания ее грудей и пушка на лобке, которые виднелись через запотевшее стекло душевой кабины.
Когда она запрокинула голову, подставляя длинные волосы под струи воды, Марчант вспомнил, как впервые увидел ее, когда они оба пришли на собеседование в Карлтон-Гарденс. В тот день возникла какая-то неразбериха со временем приема, но Марчант сел рядом с ней, подозревая, что она пришла сюда с той же целью, что и он, однако спросить ее так и не решился. Вместо этого, чтобы немного скоротать время, они стали говорить о погоде, архитектуре и на прочие, ничего не значащие темы.
Когда они снова встретились на первом занятии в Форте, они не смогли скрыть своего волнения. Возможность свободно говорить на любые темы опьяняла их. Инструктор попросил каждого из новобранцев встать и представиться аудитории (когда речь заходила о корпоративной этике, МИ-6 ничем не отличалась от других организаций). Лейла сначала рассказала о себе по-английски, а затем коротко представилась на свободном фарси, объяснив, что ее отец был англичанином и работал инженером в нефтегазовой сфере. В Тегеране он встретил ее мать — иранку, исповедовавшую религию бахай, которая читала лекции в университете. После революции 1979 года они бежали в Великобританию вместе со многими последователями бахай, спасаясь от преследования нового революционного правительства, не желавшего признавать это религиозное меньшинство.
Лейла родилась и провела первые годы жизни в Хертфордшире, ее воспитывала мать, пока отец работал на различные компании в Заливе и лишь изредка навещал семью. Одним из самых ярких воспоминаний ее детства была пятидесятиградусная жара в Дохе. Когда Лейле было восемь лет, они все переехали на два года в Хьюстон. До тех пор, пока в Иране правили сторонники аятоллы, [8]у них не было никаких шансов вернуться в Тегеран, поскольку бахаи оставались врагами исламского государства и по-прежнему подвергались преследованиям.
Лейла рассказала всем присутствующим в зале по-английски о том, как, обучаясь на последнем курсе колледжа в Оксфорде, она подала заявку о поступлении на службу в разведку. Это случилось после того, как ректор ее колледжа и бывший шеф МИ-6 (предшественник Стефана Марчанта на этом посту) пригласил ее на обед. Лейла опасалась самого худшего, она не была уверена, что ей захочется работать в организации, известной своими консервативными взглядами, но все-таки приняла приглашение и была приятно удивлена полным отсутствием чопорности в поведении хозяина дома. Не меньшее удивление вызвали у нее и четверо приглашенных на обед молодых людей. Лишь один из них был представителем белой расы. Собравшиеся в зале Форта молодые разведчики также были выходцами из самых разных этнических групп. Это напомнило ей о визите в центр международного телевещания Би-би-си в Буш-Хаусе.
— Естественно, у меня возникли подозрения, после обеда я вернулась в свою комнату и всю ночь изучала в Интернете информацию о том, что МИ-6 с удовольствием принимает на работу людей различных национальностей. Я знала, что в МИ-5 работают представители разных рас, но мне казалось, что разведка была последним оплотом белых мужчин, выходцев из среднего класса, исповедующих консервативные взгляды. Людей вроде Дэниеля. — Все засмеялись. — Однако всем известно, что одна хитрость все же существует: хотя бы один из ваших родителей должен быть британцем. К счастью, моей матери всегда нравились английские мужчины. — И снова раздался смех. — Но вам не показалось, что процесс отбора длился целую вечность? Мою маму регулярно вызывали на собеседования в течение нескольких недель. Даже не знаю, в чем дело, возможно, она привозила с собой кальян, который они все вместе курили.
— Вы когда-нибудь возвращались в Иран? — спросил инструктор. Он был единственным, кто не рассмеялся.
8
Аятолла — религиозный титул, присваиваемый экспертам в области ислама. В данном случае имеется в виду аятолла Хомейни — лидер иранской революции 1979 года и позднее — верховный руководитель Ирана.