Женщина довела Мендибжа до своей машины — маленького подержанного автомобильчика. Как только она открыла дверь, Мендибж впихнул ее внутрь, а сам сел за руль.
Он едва мог дышать, однако все-таки сумел завести мотор, тронуться с места и смешаться с потоком автомобилей, заполонивших улицы, как обычно бывает в это время дня.
За ним по пятам следовали люди Марко и люди Общины. А тех и других преследовали по пятам солдаты молчаливой армии, причем ни люди Марко, ни люди Общины об этом даже не догадывались.
Мендибж начал петлять по городу. Ему нужно было избавиться от этой женщины, но он знал, что, как только он это сделает, она тут же сообщит о нем карабинерам. Тем не менее, ему необходимо было рискнуть, потому что он не мог позволить себе довезти ее до самого кладбища. Если он оставит автомобиль прямо у кладбища, карабинеры, чего доброго, смогут его выследить. Однако он уже не мог преодолеть большое расстояние, потому что потерял много крови и чувствовал себя очень слабым. Он мысленно молил Бога о том, чтобы смотритель кладбища оказался в своей сторожке. Ему Мендибж и передаст автомобиль, и смотритель придумает, как от этого автомобиля избавиться. Смотритель был его собратом, таким же членом Общины, как и он, а потому он наверняка поможет ему, Мендибжу. Да, он поможет ему, если только Аддай не отдал и ему приказ убить Мендибжа.
Наконец Мендибж принял решение: он поедет к кладбищу. Как только он подъедет к кладбищу достаточно близко, но не настолько, чтобы эта женщина догадалась, где он намеревается спрятаться, он выйдет из автомобиля.
Он снова забрал у женщины ее сумочку, отчего та посмотрела на него с ужасом. Достав шариковую ручку и клочок бумаги, он написал:
«Я отпускаю вас. Не сообщайте ничего полиции. Если сообщите, то поплатитесь за это. Если даже они станут вас охранять, рано или поздно все равно снимут охрану. И тогда появлюсь я. Уезжайте и никому не говорите о том, что произошло. Не забывайте, что, если вы это сделаете, я вернусь по вашу душу».
Женщина прочитала записку, и выражение ужаса в ее глазах стало еще сильнее.
— Клянусь вам, что никому ничего не скажу, только, пожалуйста, отпустите меня… — взмолилась она.
Мендибж забрал у нее записку, разорвал ее на кусочки и выбросил их в окно. Затем он, притормозив, вылез из машины и — не без труда — выпрямился. Ему вдруг стало страшно, что он может потерять сознание еще до того, как успеет дойти до кладбища. Он подошел к стене и стал идти вдоль нее, слыша за спиной шум удаляющегося автомобиля.
Он шел в течение долгого времени, садясь на землю и отдыхая, когда боль становилась невыносимой, и молил Бога, чтобы тот позволил ему спастись. Ему очень хотелось жить, и он не желал жертвовать собой ни ради Общины, ни ради кого бы, то ни было. У него и так уже отняли язык, а еще два года жизни, которые ему пришлось провести в тюрьме.
Марко еще издалека разглядел шатающуюся фигуру немого. Было видно, что мужчина ранен, — он шел с большим трудом. Марко приказал своим людям не терять немого из виду, однако и не подходить к нему слишком близко. Им уже удалось заметить двух «птичек», осторожно следовавших за немым на большом расстоянии. Остальные «птички» исчезли.
— Будьте внимательны, нам необходимо задержать их всех. Если «птички» вдруг решат прекратить слежку за немым, вы уже знаете, что вам тогда следует делать. Мы разделимся: одни пойдут вслед за «птичками», другие — за немым.
Люди Баккалбаси разговаривали вполголоса, идя вслед за немым и благоразумно держась от него на расстоянии.
— Он идет в направлении кладбища. Я уверен, что он хочет попасть в подземный туннель. Как только мы дойдем туда, где не будет людей, я его пристрелю, — сказал один из них.
— Не дергайся. У меня такое ощущение, что за нами следят. Карабинеры не дураки. Возможно, будет лучше позволить Мендибжу спуститься в склеп и затем спуститься вслед за ним. Если мы начнем стрелять, нас всех арестуют, — ответил другой.
Начинало темнеть. Мендибж ускорил шаг: он хотел дойти до кладбища еще до того, как смотритель закроет ворота, потому что в противном случае ему пришлось бы перелезать через забор, а он сейчас был просто не в состоянии это сделать. Поэтому он пошел как можно быстрее, но вскоре был вынужден остановиться: рана снова начала кровоточить. Он приложил к ране платок, который забрал у той женщины. Этот платок был хотя бы чистым.
Вскоре он разглядел впереди фигуру смотрителя, стоявшего рядом с кипарисами, украшавшими вход на кладбище. У смотрителя был такой вид, как будто он ждал кого-то или что-то.
Мендибж почувствовал, что смотритель охвачен беспокойством, а может быть, даже страхом. Когда смотритель увидел Мендибжа, он тут же попытался закрыть ворота, но Мендибж, сделав нечеловеческое усилие, подбежал к воротам и протиснулся между еще не до конца закрытыми створками. Оттолкнув смотрителя и гневно посмотрев на него, он направился к могиле номер 117.
Голос Марко был слышен всем карабинерам, участвующим в операции.
— Он зашел на кладбище. Смотритель, похоже, не хотел его впускать, но он оттолкнул смотрителя. Мне нужно, чтобы и вы попали на кладбище. Как там «птички»?
В эфире раздался чей-то голос:
— Вот-вот появятся в твоем поле зрения. Они также направляются к кладбищу.
К удивлению Марко и его людей, у «птичек» оказался собственный ключ от ворот кладбища, и они, открыв ворота и зайдя на кладбище, снова закрыли ворота на ключ.
— Ну и ну, у них свой ключ! — послышался голос одного из карабинеров.
— Нам что делать? — спросил Пьетро.
— Попытаемся взломать замок. Если не получится, сломаем ворота, — послышался голос Марко.
Когда они подошли к воротам, один из карабинеров пытался открыть их отмычкой. Он провозился несколько минут под нетерпеливым взглядом директора Департамента произведений искусства, прежде чем ему удалось это сделать.
— Джузеппе, найди смотрителя. Мы не видели, чтобы он выходил, стало быть, он где-то здесь. Может, прячется или… В общем, найди его.
— Хорошо, шеф, и что потом с ним делать?
— Сначала сделай то, что я тебе сказал, а там посмотрим. Возьми с собой на всякий случай одного карабинера.
— Хорошо.
— Ты, Пьетро, пойдешь со мной. Куда они подевались? — спросил Марко у карабинеров по передатчику.
— Я вроде бы видел, что «птички» направились к склепу, у входа в который стоит мраморная статуя ангела, — раздался чей-то голос.
— Хорошо. Скажи нам, где это. Мы идем туда.
Анна Хименес, войдя в жилище Тургута, никого там не увидела. Отец Ив и его друзья словно испарились из помещения. Анна замерла и прислушалась, однако в этом незатейливом жилище царила абсолютная тишина.
Тогда она начала оглядываться по сторонам, но ничто так и не привлекло ее внимания. Замирая от страха, она открыла дверь в соседнюю комнату. Там тоже никого не было, хотя, к ее удивлению, кровать была немного сдвинута с места. Анна медленно подошла к кровати и отодвинула ее в сторону. Под кроватью ничего не оказалось, а потому Анна вернулась в гостиную. Затем она осмотрела кухню и даже заглянула в ванную. Пусто. Никого нигде не было, однако она понимала, что священники должны быть где-то здесь, потому что она не видела, чтобы они выходили через наружную дверь.
Она снова начала осматривать жилище. На кухне она обратила внимание на дверь встроенного шкафа. Открыв ее, она постучала по стене. По звуку было понятно, что за стеной нет пустоты. Тогда Анна опустилась на колени и стала простукивать пол в поисках пустот, подумав, что здесь где-то должен быть тайный ход, ведущий неизвестно куда.
Услышав глухой отзвук от постукивания по полу, она стала искать, чем бы поднять плитки пола. Найдя нож и молоток, она сумела поднять одну за другой несколько плиток и увидела лестницу, ведущую в подземелье. Там было темно и абсолютно тихо.