По словам Уолтера, сын Сола и Элис эмигрировал. Если Сол Уитчер-младший и человек, сведения о котором я изучаю, — одно и то же лицо, значит, он вернулся с достаточным количеством денег, имея довольно высокий статус, чтобы гарантированно влиться в общество, ненавидеть которое имел веские причины.
Я сидела и размышляла. Его брак с местной жительницей позволил ему получить гражданство ЮАР. После брака относительно несложно изменить имя и фамилию законным порядком. Спустя несколько лет явиться сюда — с новым именем и национальностью, с новым акцентом: кто узнает в преуспевающем бизнесмене того мальчишку, который и приезжал-то всего на пару дней?
Меня посетила еще одна мысль. Я ввела в поисковую систему запрос о бракосочетаниях. Было несколько компаний, которые предлагали осуществить за вознаграждение поиск записей актов гражданского состояния. У меня была с собой кредитная карточка, и после небольшой заминки (пока регистрировались мои данные) я набрала: «Сол Уитчер, 1957 год».
Через десять секунд я уже просматривала список людей с фамилиями, начинающимися на «Уит», которые зарегистрировали брак в 1957 году. На первой странице я ничего не нашла, поэтому перешла на вторую. На третьей обнаружила то, что искала. 13 апреля 1957 года Сол Клайв Уитчер, уроженец Дорсета, женился на Элис Оливии Вентри, дочери Грэма Вентри.
Девичья фамилия Элис — Вентри, второе имя Сола — Клайв. Клайв Вентри, владелец местного особняка, миллионер, который выбился из низов, известный яхтсмен — урожденный Сол Уитчер.
44
Значит, Сол Уитчер вернулся в поселок, где жили его родители, под новым именем и никому не сообщил о своих корнях. Я распечатала несколько страниц, выключила компьютер и выбежала на улицу под проливной дождь. На улице было шумно: разбрызгивая лужи, по дороге неслись машины, а по тротуарам, укрывшись под зонтиками, спешили пешеходы. Мне нужно было время, чтобы успокоиться, привести в порядок мысли. Я побежала к машине, села за руль и рванула с места.
Проехала пару километров до следующего городка. Вероятно, повинуясь инстинкту или в силу привычки, направилась к колокольне, что возвышалась над крышами домов, и обнаружила, что уже выезжаю из города в сторону побережья. Я остановилась на маленьком пятачке перед церковью, почти у самого обрыва. За исключением моего «лендровера» и старенького голубого «Форда Фиеста», на парковке машин не было. Я не стала выключать радио, прежде всего потому, что хотела узнать, как продвигается расследование по делу об убийстве Эрнеста Эмблина. Хотя я и так знала, что полиция пока не обнаружила свою главную подозреваемую.
Обо мне — ни слова. Вместо этого в новостях сообщалось, что на всем юго-западе погода сильно ухудшится. По всей территории ожидаются штормы и ливни. Уже в нескольких городах и поселках пострадали линии электропередач; как и предсказывали, некоторые реки вышли из берегов, дороги были заблокированы поваленными деревьями, а людям советовали по возможности не выходить из дому.
Не успела я набрать номер, как на том конце уже взяли трубку.
— Мэт Хоар.
— Это Клара.
Собеседник резко вдохнул.
— Ты хоть, черт возьми, понимаешь… — Он запнулся. Я слышала, как он дышит, и ждала продолжения. Наконец он спросил: — Ты где?
— Неподалеку. Пожалуйста, выслушай меня. Дай мне пять минуг.
И Мэт, надо отдать ему должное, поступил так, как я его просила. Он слушал, не перебивая, пока я рассказывала о встрече с Уолтером, о моей неудавшейся попытке найти Альфреда в психиатрической клинике. Я описала, как смогла, то, что произошло 15 июня 1958 года, в ночь убийства Альфреда, — со слов Руби. Выложила все, что узнала о Клайве Вентри (он же Сол Уитчер), о том, как над ним, по-видимому, издевались в детском доме.
— Он винит жителей поселка в том, что они изгнали его родителей, — сказала я. — В ту ночь в церкви были десятки людей, но остальные, похоже, изменили свое отношение к братьям Уитчер, им пришлось…
— Клара…
— У Клайва Вентри есть предприятия в Папуа-Новой Гвинее. Змее, которую мы поймали, месяца четыре. Обычно тайпаны вылупливаются из яиц через два месяца. Если держать яйца в прохладном месте, кладка может пролежать сотню дней. Вернемся на семь месяцев назад, и, держу пари, мы выясним, что Клайв наведывался на одно из своих предприятий в Папуа-Новой Гвинее.
— Клара, замолчи!
Я замолчала.
— Я хочу знать, где именно ты находишься.
Я сказала.
— Хорошо, я высылаю за тобой человека. И не смей двигаться с места.
— Только не Таскера. Он считает, что Виолетту убила я. Я вернусь в поселок и сама сдамся полиции.
— Лучше слушай, что я говорю. Мы получили результаты графологической экспертизы завещания Виолетты. Писала не она и не ты. На бумаге имеются отпечатки пальцев Виолетты, но не в тех местах, где должны быть, если бы она просто держала завещание в руках. Похоже на топорную попытку тебя подставить. Но неужели преступник считает, что его обман не раскроют?
— А мои отпечатки?
— Их нет. Тому, кто украл у тебя бумагу, не повезло. Нам удалось снять с документа отпечатки пальцев еще одного человека. Бумагу держал кто-то третий.
Я дышала с трудом. Неужели все кончилось?
— Мы также получили заключение патологоанатома, — продолжил Мэт уже тише. — В ее крови обнаружена высокая концентрация яда гадюки, но умерла она от удушья. Ее задушили подушкой.
Молчание. Я слышала, как он дышит на том конце провода. Вероятно, он тоже слышал мое дыхание.
— Ты как, держишься? — спросил Мэт.
— Да.
— Это еще не все. Похоже, перед смертью она сопротивлялась. Под ногтями у нее обнаружены частички кожи. Нам удастся получить ДНК убийцы. И у того, кто это сделал, на теле остались заметные царапины.
Сразу после ареста меня осматривали врач и женщина-полицейский. На моем теле обнаружили множество царапин — у меня их всегда полно, — но ни одна из них не была оставлена ногтями человека. Результаты ДНК снимут с меня все подозрения. Мэт продолжал что-то говорить. Мне с трудом удалось сосредоточиться.
— Эрнеста Эмблина обнаружил его сын около полуночи. Тело старика лежало на берегу реки. Эмблин захлебнулся, но патологоанатом обнаружил у него на плечах синяки. Кто-то силой удерживал его голову под водой. — Мэт помолчал, потом вновь заговорил, в его голосе звучал металл. — Как я понимаю, у тебя на вчерашний вечер имеется алиби.
— Да, я была… — Я запнулась.
— У Шона Норта. Я знаю. Он помогает нам в расследовании с самого утра. Но разве я не говорил, чтобы ты держалась от него подальше? — Мэт повысил голос, он едва не кричал на меня.
— Его подозревают?
Очередная пауза. Глубокий вдох.
— К сожалению, нет. До твоего приезда он целый час общался по телефону с режиссером своей телепередачи. После твоего отъезда звонил в Австралию. В телефонной компании подтвердили, что оба звонка он сделал из своего дома. Он никак не мог находиться возле Эмблина, когда на того напали. А теперь слушай, у меня мало времени.
Мэт куда-то шел. Я слышала шорох гравия у него под ногами и вой ветра в кронах деревьев. Хлопнула дверца машины.
— Я негласно уже некоторое время присматриваюсь к Клайву Вентри, — признался Мэт. — Он владелец нефтедобывающей компании, которая год назад обратилась к правительству за разрешением провести разведочное бурение в разных местах вокруг поселка. Очевидно, когда-то давно тут уже проводились разработки, и его компания решила их возобновить. У меня под ногами, возможно, находится 600 миллионов баррелей [16]нефти — самое большое прибрежное нефтяное месторождение в Европе.
Я услышала звук мотора, шорох шин по камешкам.
— Ему дважды отказывали, — продолжал Мэт, — в основном из-за сильного сопротивления местного населения. Но Клайв, похоже, не из тех, кто легко сдается. Он уже скупил много земли. За этими письмами с предложениями продать землю, которые мы все получаем, стоит его компания. Мы также полагаем, что его прихвостни запугивают население. Все эти хулиганские выходки, обрезанные телефонные провода и так далее. Мы считаем, что он пытается как можно больше усложнить жизнь людям, чтобы они продали свои участки земли и…
16
Баррель (англ. barrel, буквально «бочка») — мера объема нефти, принятая в англоязычных странах; равна примерно 159 литрам. В одной тонне нефти от 7 до 8 баррелей, в зависимости от плотности нефти.