– А превращаться – это как? – уточнила я, на всякий случай отступая от Мадлен на шаг. Мало ли – вдруг раздавит еще. А мне плоское состояние точно не пойдет – я и так на портретах обычно не получаюсь.
– А вот! – весело сказала принцесса на пороге пещеры, и в тот же миг ее тело окутала легкая белесо-золотая дымка. Пару секунд получившееся облако ширилось и росло, а потом его сдул налетевший порыв ветра, и я наконец смогла оценить всю красоту момента.
Она действительно была небольшой. Сравнительно, конечно, но если вспомнить, что все описываемые в умных книжках драконы размером с небольшую гору, то Мадлен оказалась почти миниатюрной. В холке метров пять, то есть всего в два-три раза больше среднестатистической лошади. В длину – от кончика носа до хвоста – метров двадцать пять – тридцать. Как Саби и упоминала, дракониха из Мадди получилась золотая, причем всех оттенков сразу – от благородного белого до червонного. Крылья золотисто-желтые с белыми перепонками были сложены по бокам. Голову украшали маленькие рожки, придающие ей настолько умильно-шалопаистый вид, что мне захотелось протянуть к ней руки и потрогать. И плевать мне, что эта рептилия вроде как человекоядная! Окончательно меня добила меховая кисточка на кончике хвоста. Причем методом простого, ненаучного тыка (я банально поймала за хвост дракона, и, пока зрители тихо офигевали, заплетала мягкие пряди в модные косички) установила, что эта часть дракона самая лучшая. И вообще – хочу такого, только ручного!
Наверно, что-то такое отразилось на моем лице, ибо Мадлен быстро вырвала из моих загребущих лапок свой многострадальный хвост и приняла человеческую форму. В ее глазах отчетливо отражалось все, что она думает о магах-садистах, заявившихся без приглашения да еще норовящих стратегически важные части драконьего тела погладить.
– Готова признать, ты дракон, – с некоторым смущением подвела итог я. Впрочем, уже в следующее мгновение я сумела убедить себя, что мои действия не противоречили научной магической доктрине, а я просто изучала дракона, а никак не тискала! – Но, может, ты какой неправильный дракон? Зачем ты прилетела в наши края? И если ты, как Саби и говорила, вегетарианка, то кто тогда повадился таскать коров прямо с моих земель?!
– Я точно мясо не ем. Мама поймала себе неудачного мужа – вот и маюсь с острыми ушами и отвращением к животной пище. Даже молоко пить трудно: чуть-чуть переборщу – и сразу выворачивает. А какой уважающий себя дракон будет питаться только фруктами да морсиками?! – Синие, полные слез обиды глаза уставились на меня, словно я знала ответы на все вопросы вселенной.
– Подожди-подожди, что значит – поймала? Как можно поймать мужа?! – Я несколько озадаченно посмотрела на дракониху.
– А как мужей ловят? Пролетала над дорогой – глядь, одинокий путник. Тут главное, чтобы рядом никаких лишних глаз не оказалось, а то увидят – рыцарей позовут, а зачем порядочной драконихе столько мужчин?
Я представила себе ситуацию и, тихо хихикая, по стеночке сползла на землю. Я лучше тут посижу. А то мало ли какой дракон мужского пола мимо пролетать будет… Ну, я вам скажу, и традиции! А я-то, глупая, еще альвов считала странными! Вот уж воистину страшнее дракона зверя нет!
– То есть твоя мама просто выловила мужчину, а тот возьми и окажись эльфом? – с трудом сдерживая улыбку, все-таки уточнила я.
– Именно, – тяжело вздохнула Мадди. – Вот я и сбежала, когда надоело выслушивать мнения сверстников о моей неправильности. Тем более мама снова на кладку села – у нее скоро появится еще малыш, и на этот раз нормальный, а не такой ущербный, как я.
Н-да, ситуация. И ведь не бросишь ребенка. Как же я понимаю Саби сейчас. Оставить Мадлен одну? Но она и так почти всю жизнь была одинока. Вряд ли в драконьих уловах часто встретишь эльфов – те редко когда пускаются в странствия, да еще и в одиночку. Кстати…
– Мадди, а куда потом вы деваете этих мужей? Ведь судя по тому, что следующая кладка твоей мамы обычная, то твой отец к ней отношения не имеет.
– Как «куда»? Возвращаем туда, откуда взяли. Нас с детства учат: взял, что плохо лежит, попользуйся и верни владельцу. Иначе это воровство! А драконы не воруют! Они только заимствуют. На время! И только то, что действительно плохо лежит.
Интересная философия. А главное – как она дополняет мировоззрение альвов! Одним нужны только дети, другим эти дети как раз и не нужны… Хотя представить полудракона-полуальва я не могу, ибо боюсь. Свободолюбивое, легкомысленное, крылатое и с философией «что замечу – то свистну»… Не-э-э, это уже не локальный Армагеддон, а самый что ни на есть настоящий! А потому держим альвов подальше от драконов и драконов – от альвов.
– Ясно. И как эти ваши случайные мужья реагируют на свое отцовство?
– А откуда они знают? Да и зачем это? Они считают, что им все приснилось, и воспринимают это соответственно.
– Подожди-подожди, а как же время?
– Что «время»?
– Ну, не могут же они думать, что прилег отдохнуть – и неделю проспал!
– А почему неделю? Или у вашей расы этим принято заниматься неделю напролет?.. – И усиленная работа мысли на лице. А я не знаю, что делать: краснеть, бледнеть или смеяться. Саби предпочла негромко захихикать, но у альвов вообще к любви особое отношение.
– То есть вы похищаете мужчин только на одну ночь? А почему? У вас что, нет своих мужчин?
– Есть, конечно, но зачем нам лишняя головная боль? С кладкой не оставишь – все побьет. За едой не пошлешь – сам все съест, а о тебе и не вспомнит. Драконенка на крыло не поставит – скорее угробит, чем поймет, что у ребенка крылья еще слабые.
– А как же тогда?.. В смысле они у вас что, не размножаются?
– Почему? Размножаются. Они принцесс очень уж любят воровать. Своруют такую, соблазнят, а бедняжке на дракона потом горбатиться до тех пор, пока проезжающий мимо рыцарь не спасет.
Интересные, я скажу, взаимоотношения полов у драконов. Как их кровь еще в других не растворилась при таком отношении к продлению вида.
– Подожди, вот ты сейчас говорила, что мужчины-драконы вам не помогают с детьми. Но ведь представителей других рас вы не подпускаете близко, так как же вы справляетесь?
– Ну, обычно мы живем общиной в десять – пятнадцать хвостов. Женских. Ну и дети при них. Мальчики, вырастая, сматываются на мужской остров, подальше от вездесущих материнских глаз, а девочки либо уходят в свободный поиск и прибиваются к какой-нибудь другой женской группе, либо остаются в общине. Вот я и ушла – в поиск. Мне, правда, немного рановато, но не терпеть же вечные насмешки и придирки. Я и сама выживу! Вот найду себе мужа и собственную общину создам!
– Так, давай договоримся: спешить ты пока никуда не будешь. Тебе, кстати, сколько лет? – поинтересовалась я, на глазок пытаясь прикинуть, сколько ей должно быть при пересчете на человеческие годки. По всему выходило, что она никак не старше Саби. А значит, в лучшем случае ей лет шестнадцать-семнадцать, а на деле, вероятнее всего, пятнадцать.