Там, в самом цетре, был Гален. Он всё еще стоял на ногах, хотя был изранен и тоже весь в крови. Его белые крылья раскрыты, но явно повреждены. Силы его были истощены, избитые в кровь колени готовы были вот-вот подкоситься.
"Нет. Нет!" Дрожа всем телом, Гален упал на колени, поднимая вокруг себя пыль.
На поле боя был Гидеон, он шагнул к Галену, вид при этом у Гидеона был грозный как никогда. Его синие волосы развивались вокруг лица, подхваченные порывом сильного ветра, и его пирсинг блестел на солнце. Маленькая струйка крови стекала в уголке его рта, там, где колечко из губы было вырвано. В одной руке он держал длинный, острый меч, а в другой пистолет.
Смеясь, он направил последний на Галена и выстрелил. Предводитель Ловцов отлетел назад, приземлившись на задницу, он был не в силах подняться, в то время как Гидеон продолжал наносить ему удары сверху вниз.
"Нет!" снова закричал Гален. "Вставай. Сражайся с ним! Я не для того пережил ядовитый укус демона той девчонки, чтобы потом умереть от руки моего врага."
Но его двойник не реагировал, позволив Гидеону поднять меч и нанести удар. Голова Галена отделилась, покидая тело. "Нет! Нет!" Полные отчаяния, небесно-голубые глаза теперь смотрели на нее. На его бледном лице выделялись синие вены. "Скажи, что я могу это изменить. Скажи, что не это моя судьба."
"Ты хочешь, чтобы я соврала?" произнесла она нежным детским голоском.
Он сжал руки в кулаки, оружие бесполезно против того, что его ожидает. "Ну, зачем ты показала мне это!? Зачем?"
"Потому что…"
Скарлет проснулась от толчка, села, тяжело дыша, как только что Гален во сне. Черт побери. Она еще не закончила с ним, но её время истекло. И она не сможет вернуться обратно в течение двенадцати часов.
По крайней мере, Кошмар был сыт и доволен. Демон питался страхами Галена, страхами более сильными, чем могут испытывать обычные люди, но сейчас они отступили на задворки ее сознания.
"Хреново. Ты все еще спишь."
Гидеон.
Его голос окутал её, проникая внутрь и заставляя сгорать. От злости, от вожделения(страсти). Прощай веселый мир снов, здравствуй ненавистная реальность.
"Где мы?" спросила она, осматриваясь вокруг. Она уснула в его присутствии – снова – и он безусловно использовал это с выгодой для себя. "В одном дерьмовом местечке."
Вместо гостиничного номера, она была в лесу, солнце садилось, окрашивая небо в оттенки фиолетового. Она лежала поверх прохладной постели из мха, и рядом с ней бил настоящий родник. На ней все еще было платье, которое он ей дал, но по крайней мере он снял наручники.
Перед тем как она врубила музыку в машине, он пытался спросить её, что она сочла бы наиболее романтичным. Она не ответила, очевидно заставив его гадать. И к её ужасу, ублюдок всё правильно угадал. Это было удивительно. Щебетание ночных птиц, воздух, насыщенный ароматом полевых цветов, и Гидеон просто великолепно выглядел на фоне бледно-фиолетового заката.
Сейчас он сидел перед ней, всего в нескольких дюймах, прислонившись к стволу дерева. Прядь волос упала ему на лоб, и снова ей пришлось сдерживать своё желание поправить его волосы и убрать прядь на место. Его по-детски синие глаза внимательно рассматривали всю её, медленно, с интересом. Пытается вспомнить её?
Его руки сжались, обхватив колени. Пытался ли он так не потянутся к ней?
Боже мой, она точно знала, что этот человек мог бы сделать с ее телом. Своими руками, своим языком. Он мог за секунды заставить ее извиваться и умолять.
Борись с его притягательностью. "Ты мог бы отпустить меня". Или я сама могла, не знаю, бросить его в конце концов. "Ты не получишь никакого удовольствия со мной."
"Я уверен, что это так."
Святые небеса. Он действительно думал уложить ее в постель. Был совершенно уверен в ее капитуляции. Почему, ну, почему это так чертовски сексуально?
Она прикрыла глаза, чтобы он не увидел желание, что определенно таилось в них. "Ты освободил меня для ответов, зачем же ты так упорно стараешься смягчить меня романтикой? Тебе бы больше повезло, работай ты кулаками". Отлично. Она говорила скорее сердито, нежели задыхаясь.
"Я пока не думал об этом."
Он думал о том, чтобы ударить ее? Это – это -
"И я совершенно точно смогу заставить себя сделать это." Лапочка.
Боги, она действительно вела себя как идиотка, растекшись словно сливочное масло, из-за того что он решил не бить ее. Следующим она услышала бы пение ангелов, потому что он решил не втыкать вилку в ее яремную вену. "Независимо от того, что ты сделаешь, ты потерпишь неудачу". Пальцы скрестились, подтверждая, что это не ложь.
"Даже если всё, чего я хочу – это заново узнать друг друга?"
Да. Нет. Арррр!
Эй. Не расползайся. "Ничего плохого в том, чтобы также забыть друг друга".
Он скрипел зубами в то время когда сдвигал свои ноги, обхватывая ее колени своими лодыжками и располагяя ее ноги в опасной близости от его – твердого, растущего – члена. К несчатью – э, к счастью – его штаны мешали ей испытать контакт кожа-к-коже. Поэтому она презирала – любила, черт возьми – эти джинсы с низкой посадкой.
"А какую фамилию ты себе не возьмешь сегодня?" спросил он, благоразумно меняя тему.
Причини ему боль. Заставь его прекратить это неторопливое обольщение. "Скарлет… Рейнольдс". Она вздрогнула, словно эта мысль доставляла ей радость. "Да. Я сегодня в настроении для малыша Рей-Рейя".
Гидеон захлопнул рот, оскалившись на секунду. "Разве мы не женаты?"
"Конечно женаты," сказала она. "Но в мыслях я изменяю тебе с Райаном."
Теперь розовый кончик языка выглянул из его губ, как если бы он хотел прикусить его. "Ты так чертовски забавна."
"Кто сказал, что я шучу?"
Прежде чем она успела бы моргнуть, он был уже на ней, вжимаясь в нее грудью и вдавливая ее в мох, удерживая ее своим весом. "Ты не бесишь меня до чертиков."
Дрожь пробежала по ее позвоночнику, соски напряглись под платьем, пытаясь дотянуться до него. Она могла бы скинуть его, она была достаточно сильна, достаточно опытна, но не сделала этого. Она сжала в кулак воротник рубашки, удерживая его на месте. Желая… "Ну, если ты еще не догадался, это ты раздражаешь меня до припадков."
Он задышал, раздувая ноздри. "Продолжай болтать или я не…"
Заткнись, он имел в виду. "Или что?" От него пахло так чертовски хорошо, мускусом и соблазнительными специями. Тепло распространялось от него и окутывало ее, заключая в коварные объятия.
"Или…" Его взгляд упал на ее губы. Гнев, казалось, отпустил его, что-то более жаркое, распутное заняло его место. Эти хриплые выдохи не кончались, и между ними, он сказал: "Ты так невероятно… уродлива". Последнее было предложено нерешительно, как будто он боялся, что она не поймет, что он пытается ей сказать. "Ты не заставляешь меня чувствовать боль. Ты не заставляешь меня желать стольких многих вещей. Грязных вещей. Грешных вещей".
Поцелуй его
Нет, даже не смей!
Война разгорелась между телом и разумом. Если она поцелует его, она не сможет остановить того, что последует за этим. Как только его губы встретяться с ее, она пропадет. Она подсядет на вкус его губ, его тело покорит ее. Такой она была с ним всегда.
И сейчас, она хотела бы этого, но не смогла бы получить. Не по-настоящему. Но одной благословенной ночью, она будет принадлежать ему. Это стоило того. Дополнительный бонус: она могла забыть свои проблемы, забыть об одиноком будущем, что ожидает ее.
Забыть. Не то слово. Она застыла, больше не нуждаясь в том, чтобы убедить себя сопротивляться. "Отвали от меня."
"Я хочу сделать тебе больно," прошептал он, возбужденно дыша и медленно проводя по ее коже. "Прикажи мне остановиться."
Значит, он хотел доставить ей удовольствие и всё, что она должна была сделать, это дать ему разрешающий сигнал. Она покачала головой в отчаянной попытке предотвратить то, что она все еще хотела, в чем нуждалась, но никогда не могла позволить. "Нет. Я не буду."
Стоп. Нет, она не скажет ему стоп? Ох!
Он медленно улыбнулся – так грешно – словно это именно то, что он надеялся, она скажет, независимо от смысла. "Жаль", сказал он. И тогда он наполнил обжигающим поцелуем ее рот.
ГЛАВА 6
Милосердные Боги Небесные, думал Гидеон потрясенно. Эта женщина – его женщина – была на вкус как спелая ягода, владеть ею, все равно, что пытаться удержать молнию в руках, а звуки, которые она издавала во время их поцелуя, это трепетное дыхание, были как героин, смешанный с амброзией. Захватывающе, умопомрачительно, ошеломительно.
Он прижимал ее к земле и его эрекция упиралась ей между ног. Он мечтал сжать ее грудь. Боги, как же он хотел это сделать. Но это будет чересчур быстро. Для нее, по крайней мере. И он сделал единственное, на что еще был способен. Схватив ее за запястья он завел ей руки над головой, точно так же ограничивая этим собственную свободу движений.
Это была ошибка. Её спина выгнулась, сокращая то небольшое расстояние между её мягкой, сочной грудью и его мускулистой. Её соски были твердые, такие удивительно твердые, что они восхитительно и невероятно эротично терлись о его грудь, вознося его на новый уровень сознания.
Опасный уровень, где её удовольствие и счастье были важнее, чем его собственные.
Однако, он не отпустил ее, было слишком поздно. Ему нужно больше. Если он не может перекатывать её соски между своих пальцев, если не может ласкать их языком, то должен согласиться продолжить эту сладкую муку и тереться о них. В качестве дополнительного бонуса, каждое небольшое движение прижимало его член к центру её желания, заставляя их обоих дрожать и стонать.
Обычно поцелуи ничего не значили для него. Может быть потому, что он никогда не мог попросить о том, что хочет; ему приходилось лгать и требовать противоположное. Он вынужден был просить о чем-то невинном, милом, нежном и непорочном. Но со Скарлет всё было иначе. Она отдавалась ему грубо, даже жестко, искренне и решительно. Она кусала его, посасывала его язык, царапала его зубами. И он не мог насытиться всем этим.