Новое назначение давало читателям журнала повод надеяться, что руководство рейха заняло, наконец, последовательную позицию в отношении «подсоветских» людей и эмигрантов. Что внутриполитические интриги сойдут на нет и формирование «Добровольческих войск» пойдет в более высоком темпе.
К тому же 1 марта журнал смог оповестить своих читателей о новом приказе Гитлера, согласно которому все военнослужащие «Восточных войск» получали право носить германские знаки отличия и возможность быть награжденными Железным крестом и Крестом военных заслуг[346].
Однако в частной переписке крупных белоэмигрантских деятелей отразились другие настроения. В письме полковнику Гегела-Швили от 19 января 1944 года фон Лампе писал: «Я узнал, что так называемый генерал ост, то есть германский генерал, которому подчинены все российские формирования на Восточном фронте, заменен другим, говорящим по-русски и более интересующимся русскими делами. Откровенно говоря, я предпочел бы, чтобы он к нам интереса не проявлял…»[347] За два с половиной года советско-германского противостояния многие иллюзии рассеялись, воодушевление, характерное для первых месяцев войны, сменилось апатией.
Кестринг все-таки «проявил интерес» к эмигрантам, и особенно к казакам, утвердив 31 марта 1944 года создание Главного управления казачьих войск (ГУКВ). Состав этого учреждения говорит о намерении его создателей объединить эмигрантов и выходцев из СССР. ГУКВ возглавил генерал-лейтенант П.Н. Краснов. Его ближайшими помощниками стали генерал-лейтенант В.Г. Науменко, полковник С.В. Павлов и полковник Н.Л. Кулаков. ГУКВ предстояло сыграть заметную роль в истории антисоветского казачьего движения. В значительной степени эта роль определялась персональным составом ГУКВ.
Вячеслав Григорьевич Науменко — кубанский казак, выпускник Кадетского корпуса и Николаевского кавалерийского училища, прошел неполный курс Николаевской военной академии. Участвовал в Первой мировой войне, к 1917 году занимал должность начальника штаба 4-й Кубанской казачьей дивизии. Участвуя в Белом движении на юге России, прошел путь от командира Корниловского конного полка до командира 2-го Кубанского конного корпуса. Был ранен, награжден Георгиевским оружием и несколькими орденами. В декабре 1918 года был назначен министром Кубанского Краевого правительства по военным делам. С этого времени и на протяжении всех лет эмиграции — бессменный походный атаман Кубанского казачьего войска[348].
Сергей Васильевич Павлов — донской казак, выпускник кадетского корпуса, Николаевского кавалерийского училища и Винницкой военно-авиационной школы. В годы Первой мировой войны служил в боевой авиации, был награжден боевыми орденами. Принимая участие в Белом движении на юге России, прошел путь от подъесаула до полковника, был ранен, награжден золотым Георгиевским оружием. Во время гибели Донской армии был вынужден остаться в Новороссийске, скрывался под вымышленной фамилией. В 1936 году арестован НКВД, но его личность установлена не была. После освобождения, предположительно по «бериевской амнистии», создал в Новочеркасске подпольную антисоветскую казачью организацию, легализовавшуюся после прихода немцев. Сформировал и возглавил 1-й Донской казачий полк вермахта, осенью 1943 года немцы признали Павлова походным атаманом всех казачьих войск. К этому времени в его подчинении находилось 18 тысяч казаков, включая женщин и детей, образовавших так называемый Казачий стан[349].
Николай Лазаревич Кулаков — терский казак, начал службу рядовым, участвовал в Первой мировой войне, был награжден Георгиевскими крестами всех четырех степеней. Принимал участие в Белом движении на Юге России, произведен в чин войскового старшины. В 1920 году был тяжело ранен, в результате чего лишился обеих ног. Будучи вынужденным остаться в Советской России, в течение 12 лет скрывался от ОГПУ, все же был арестован, но освобожден как инвалид. После занятия немцами Северного Кавказа местное казачье население избрало Кулакова станичным атаманом. По специальному распоряжению германского командования для него были изготовлены протезы, на которых он участвовал в боевых действиях. Первая должность Кулакова в вермахте — командир 1-й Терской сотни, впоследствии включенной в состав 1-й Казачьей кавалерийской дивизии фон Паннвица[350].
П.Н. Краснов и его помощники рассматривали ГУКВ как «представительство перед германским командованием для защиты казачьих прав»[351]. Оно занималось казаками, прибывшими из СССР, — их вербовкой на военную службу, сбором казаков из плена и из положения «остарбайтеров», обустройством жизни казачьих семей. Управление должно было переводить казаков, рассредоточенных по немецким подразделениям вермахта, СД и СС в казачьи подразделения вермахта. Задача переподчинения казаков представлялась самой сложной. Е.И. Балабин писал генерал-майору В.А. Дьякову: «Почти во всех немецких ротах находятся русские… Из своих рот немцы, конечно, никогда казаков не отдадут… Не отдаст казаков и СС. Но если Управление выудит казаков из плена, из ОСТ и устроит семьи — и то будет грандиозная работа и колоссальная помощь казачеству»[352].
Начальник Управления делами русской эмиграции в Германии генерал-майор В.В. Бискупский приветствовал создание ГУКВ, но делами эмигрантов оно «пока» не занималось. Ему было разрешено привлекать эмигрантов в германские войска «хотя бы в массовом количестве, но только персонально». «Думаю, — продолжал Балабин, — что многие пойдут, так как казаки понимают, что они связаны с немцами, что погибнут немцы — погибнут и казаки. Победят немцы — как-то устроятся и казаки»[353].
По его оценке, общее число казаков, находящихся по немецкую сторону фронта, в конце марта 1944 года составляло 65 тысяч человек, из них 22 тысячи — в дивизии фон Паннвица, который пользовался у казаков популярностью. В эту дивизию стремились попасть казаки разных воинских подразделений, в том числе и из Русского охранного корпуса. Командующий корпусом Б.А. Штейфон препятствовал этому, так как во вверенном ему формировании, насчитывавшем к 1943 году 2,5 тысячи человек, казачий полк был лучшей частью.
Так или иначе, создание Главного управления казачьих войск явилось важным событием. За два года казачество выросло в структурированную и официально признанную немцами силу. Вооруженными казаками стало руководить верховное командование вермахта, а не районные или городские полицейские управления и комендатуры. Вместо десятков атаманов местного и временного значения образовался единый казачий центр — ГУКВ. Ссылаясь на немецкие газеты и журналы за 1944 год, журнал «На казачьем посту» сделал вывод, что казакам германское министерство пропаганды уделяло наибольшее внимание из всех народов и этнических групп России.
Помимо задач, которые были перечислены выше, ГУКВ постепенно брало на себя и другие: продолжалась подготовка офицерских кадров, воспитание молодежи, проверка офицерского и рядового состава частей на предмет очищения их от случайных и разложившихся элементов. Всевозможные споры и «партийные» разногласия, бывшие некогда основным содержанием эмигрантской жизни, встречались уже только как пережиток и анахронизм. Единодушия с самостийниками, однако, достигнуть так и не удалось.
«Главное Управление Казачьих Войск, — писал журнал „На казачьем посту“, — утверждено Германской Властью и, стало быть, по нашей казачьей морали, установлениям и традиции является для каждого казака незыблемым авторитетом и законом, поставленным начальством. И конечно, всякий казак понимает, что языкоблудие по отношению к своему законному руководству — не только оскорбление для всего казачества, но и измена воинской присяге»[354]. Казачье руководство еще раз продемонстрировало свою лояльность по отношению к Гитлеру, в связи с покушением на него 20 июля 1944 года. Текст послания, направленный в ставку Гитлера, не известен, но 12 августа Кёстринг получил из ставки ответную телеграмму: «Начальнику Главного Управления Казачьих Войск Генералу Краснову. Фюрер и Главнокомандующий Армий поручил мне передать Вам Его сердечную благодарность за Ваши пожелания счастья по поводу неудавшегося покушения»[355].
346
Там же. 1944. 1 марта. № 21. С. 2.
347
ГА РФ. Ф. 5796. Оп. 1. Д. 21. Л. 152.
348
Рутыч Н.Н. Указ. соч. С. 168–169; Материалы по истории Русского Освободительного Движения… Вып. 1. С. 385.
349
Материалы по истории Русского Освободительного Движения… Вып. 1. С. 387.
350
Там же. С. 378; Памяти казачьих вождей // На казачьем посту. 1997. Октябрь. 1998. Январь. № 2–3. С. 3.
351
На казачьем посту. 1944. 1 апреля. № 23. С. 3.
352
Письмо генерал-лейтенанта Е.И. Балабина генерал-майору B.А. Дьякову. 24 марта 1944 г. // ГА РФ. Ф. 5761. Оп. 1. Д. 14. Л. 101.
353
Там же.
354
Казачьи ведомости. 1945. № 1 (15–16). С. 3–4.
355
На казачьем посту. 1944. 1 сентября. № 33. С. 2.