Тут мадам Фронсак придвинула кресло в альков, и Юг де Лион сел около постели. Мать Луи отошла к своему супругу в другой конец комнаты. Оба понимали, что не должны присутствовать при доверительном разговоре между важным гостем и сыном. У кровати остались только Гастон, маркиза де Кастельбажак, Франсуаза де Лепинас и Луиза Муайон. Юг де Лион обвел взглядом каждого и, убедившись, что никто больше не услышит сказанного им, с довольной усмешкой начал:
— Агент мсье Гандуччи передал ему, что маркиз вернулся во дворец Гизов чуть позже вашего ухода. Он сразу же отбыл вместе со своим багажом. Думаю, мсье де Фонтрай решил на какое-то время затаиться. Итак, Гиза никто не потревожит, и дело не получит отклика при дворе. Наконец ваш слуга, мсье Гофреди, вручил мне шифр, предложенный мсье де Ферма. Должен сказать, вы проявили недюжинную ловкость.
— Меньшую, чем вам кажется, мсье! — вздохнул Луи. — Я привез еще одно сочинение мсье де Ферма, математическое доказательство для одного из моих друзей. Я дал понять маркизу де Фонтраю, что это новый шифр, предназначенный для бюро мсье Россиньоля, и он сжег бумаги!
— Потеря незначительная, — решил Лион. — Однако я оказался не слишком любезен и не спросил о вашем здоровье, шевалье…
— Похоже, я выкарабкаюсь, — с вымученной улыбкой сказал Луи. — Как может быть иначе, когда столько приятных людей занимаются моей персоной?
Юг де Лион кивнул и на мгновение смутился.
— Боюсь, что в ваших злоключениях отчасти виновен я, шевалье. Я не был с вами достаточно откровенен…
— Это правда, если бы я знал, что мадам де Кастельбажак сестра маркиза де Фонтрая, Бреш не сумел бы заманить меня в ловушку, — с грустью согласился Луи, — тем более что он давно вызывал у меня подозрения.
Лион долго качал головой, потом вздохнул:
— Должен признаться, мсье, что в своем ремесле я никому не доверяю. Это первое правило, которое преподал мне дядюшка. Когда мсье Ле Телье сообщил, что решил призвать вас с целью выявить шпиона в шифровальном бюро, ни я, ни дядя не сочли это решение удачным. Что известно вам о мире шпионажа, об изменах, обманах и зверствах, которые таятся за любой дипломатией? Я имею с этим дело бог весть с какого времени, и мне казалось, что вы просто погубите себя. Сверх того, мсье Сервьен внедрил в шифровальное бюро брата мадам Муайон, который и должен был разоблачить предателя. Поэтому я очень встревожился, увидев вас у мсье д'Аво вместе с Прекрасной Блудницей. Я знал, что она связана с герцогиней де Шеврез и маркизом де Фонтраем, и пришел туда лишь с целью увидеть тех, с кем она общается! Обнаружив, что вы удалились вместе с ней, я решил, что мне пора вмешаться, и попросил мадам Муайон проследить за вами. Не знаю, как бы все сложилось без ее помощи, но вряд ли вы выбрались бы оттуда живым.
Луи на мгновение прикрыл глаза и кивнул в знак согласия.
— Парадоксальным образом этот инцидент заставил наших врагов совершить ошибку. Они попытались убить вас, и ваш телохранитель застрелил Абера. Вот так и был разоблачен шпион Фонтрая, хотя Симону Гарнье это сделать не удалось!
Он вздохнул.
— Как и в случае с мадам де Кастельбажак, мне следовало сказать вам, что мадам Муайон и ее братья вот уже несколько лет работают на меня. Они связаны с группой голландских протестантов, которые желают союза с Францией.
Юг де Лион развел руками, желая выразить бессилие и сожаление.
— Я слишком привык к тайнам, — заключил он.
— В шифровальном бюро по-прежнему есть шпион, мсье, — бросил Луи.
Лион поднял брови и недоверчиво уставился на него:
— Но Мансье мертв!
— Это Гийом Шантлу, агент Шарля де Бреша. Он работает на Святой престол.
— Родственник мсье де Нуайе? Невозможно!
— Тем не менее, это так. Я подозревал его и получил на сей счет признание самого Бреша. Несомненно, теперь он работает также и на Фонтрая. Именно он убил Шарля Мансье, представив это самоубийством, чтобы я прекратил расследование.
Юг де Лион был ошеломлен, и тогда слово взял Гастон:
— Я ждал прибытия ваших мушкетеров, прежде чем отправиться в Гран-Шатле, мсье граф. Мне не хотелось рисковать, и я должен был убедиться, что Луи больше ничто не угрожает. Я проверю, посажены ли люди Бреша в каземат, а затем арестую Гийома Шантлу.
— Ступайте, мсье! Но что за ужасное дело! Как избежать скандала?
— С вашего разрешения, я предложу мсье Шантлу сделку, — сказал Гастон. — Он не скажет прокурору о своей шпионской деятельности и о книготорговце. Я как представитель королевской полиции могу попросить, чтобы его судили только за убийство Мансье. Это грозит ему не виселицей, а галерами. Он должен согласиться.
— Надо будет предупредить мсье Мельяна,[94] чтобы он выбрал прокурора, который примет ваше предложение, — заметил Юг де Лион, потирая подбородок.
— Верно. Вы не могли бы взять это на себя?
— Я все сделаю. Завтра же нанесу визит генеральному прокурору вместе с канцлером Сегье. Что до вас, мсье, подготовьте обвинительное заключение наилучшим образом, — сказал Лион, явно радуясь тому, что дело не получит огласки.
Он повернулся к маркизе де Кастельбажак:
— Изабо, я готов оказать вам гостеприимство в моем дворце на время вашего пребывания в Париже.
— Спасибо, граф, но я предпочитаю остаться здесь, чтобы ухаживать за мсье Фронсаком.
— Отец! — позвал Луи. Нотариус подошел к нему.
— Вы не распорядитесь, чтобы в библиотеку подняли кровать, которой пользовались мы с Жюли? Таким образом, мы сумеем разместить маркизу де Кастельбажак и мадам де Лепинас.
— Сейчас дам распоряжения Ришпену, — решил Пьер Фронсак. — Я уже велел принести кровать для нас в мой рабочий кабинет, а в кладовой у нас есть еще одна.
Юг де Лион встал:
— Я должен уведомить обо всем монсеньора Мазарини. Несомненно, завтра вас навестят другие гости, мсье Фронсак. Оставляю вам на несколько дней моих мушкетеров и мсье дю Валлона.
— Они могут ночевать в общей зале, — предложил Пьер Фронсак. — Я прикажу положить туда соломенные матрасы.
Гастон и Гофреди покинули контору одновременно с Югом де Лионом, успокоившись как насчет здоровья Луи, так и безопасности дома. Мушкетеры проведут здесь несколько дней и обойдутся весьма недешево мсье Фронсаку, ибо свою репутацию пьяниц и обжор заслужили не зря, но никакого штурма, будь то со стороны Гиза или Фронсака, теперь можно было не опасаться. А Луи в скором времени вернется в Мерси.
Незадолго до прихода доктора Гастон обедал на кухне вместе с другими членами отряда. Каждому он доверил для наблюдения и охраны часть здания. Он также напомнил им — это в особенности касалось братьев Бувье, — что их экспедиция должна остаться тайной.
Улицы были пустынны этим воскресным днем: никто не испытывал желания выходить из дому. Снег падал уже не столь обильно, как в утренние часы, поэтому Гастон и Гофреди довольно быстро добрались до Гран-Шатле.
Они нашли Ла Гута дремлющим на каменной скамье в амбразуре окна, в конце мрачной галереи на втором этаже, которая вела в угловую башню, где находился рабочий кабинет Гастона.
— Вы освободили мсье Фронсака, мсье комиссар? — спросил лучник, сразу вскочив при виде Гастона де Тийи.
— Да, Ла Гут. Очень вовремя и без кровопролития. Он в доме своего отца, под присмотром целого батальона прелестных дам. Хотелось бы мне оказаться на его месте. Однако нас ждет работа. Где наши разбойнички?
— Я запер их в «Варварстве».
— Правильно сделал.
— А я бы бросил их в «Край удобств», — злобно возразил Гофреди.
«Варварство», «Цепи», «Мясной ряд» и «Цедилка Гипокраса» были самыми мерзкими казематами тюрьмы. Там постоянно сочилась вода и узник страдал от холода и грязи. Но худшей считалась камера «Край удобств», заполненная нечистотами, а множество насекомых, которые обитали тут, отпугивали даже остервеневших от голода крыс.
94
Блез Мельян, генеральный прокурор парижского парламента. Его преемником станет Никола Фуке.