В углу комнаты безмолвно сидела за шитьем старая женщина. Накануне он обещал ей серебряный экю, если она разрешит ему и его другу наблюдать за таверной. Старуха согласилась, не задавая лишних вопросов.
— Фронсак уехал из Парижа, дело наше завершено, и я узнал, кто командует Барбезьером, — сказал перчаточник своему товарищу. — Можно уходить отсюда.
Исаак взял свой плащ. Перчаточник, обратившись к женщине, расстроенной потерей исходившей от него манны, строго сказал:
— Вот вам луидор. Никому ни слова. Возможно, нам еще понадобится ваше жилище.
Старуха забормотала слова благодарности. Дочь так обрадуется этой золотой монетке, теперь она сможет купить теплые вещи внучонку.
На лестнице перчаточник объявил Исааку:
— Я должен отчитаться перед Его преосвященством. Вы можете возвращаться к себе.
В парадной галерее, примыкавшей к рабочему кабинету монсеньора Мазарини, первого министра королевства, перчаточник Томмазо Гандуччи излагал события дня властителю Франции. Как все итальянцы, Гандуччи любил театральные эффекты, поэтому лишь в самом конце рассказа он назвал того, кто на его глазах вошел во дворец Лианкур:
—.. Луи д'Астарак, маркиз де Фонтрай, монсеньор.
— Фонтрай! Значит, за всем этим снова стоит он![70] — с удивлением произнес Мазарини. — Мне следовало бы догадаться. Кто еще в этой стране обладает таким талантом, чтобы выкрасть шифры Россиньоля!
Задумавшись на мгновение, он продолжил:
— Это означает, что здесь замешана также герцогиня де Шеврез. И возможно, кто-то из уцелевших Важных… Ларошфуко, почему бы и нет?
— Вы собираетесь арестовать Фонтрая, монсеньор? Это будет легко сделать, теперь мы знаем, где он живет.
— Легко? Без сомнения! А вот держать его в тюрьме гораздо труднее! И как напасть на дворец Лианкур, на Франсуа де Ларошфуко, одного из самых верных друзей королевы? На человека, который вместе с ней принимал участие в заговоре Сен-Мара? Это было бы неразумно! Впрочем, теперь, когда я знаю, кто мой противник, враг становится предсказуем и, следовательно, не опасен. Полагаю, дело это закрыто, мой славный Томмазо. Шифровальщик, изменивший нам, мертв. Фронсак вернулся домой, а Фонтрай отныне не представляет угрозы.
— Фронсак по-прежнему ищет код, который нельзя раскрыть, — возразил флорентиец.
Мазарини скептически улыбнулся и пожал плечами:
— Эта химера на время развлечет его. Нам остается еще два дела, Томмазо: выяснить, зачем пожаловал в Париж Фабио Чиджи, и найти того, кто предал и выдал папе Ферранте Паллавичино. Виновник должен поплатиться кровью.
— Вы можете рассчитывать на меня, монсеньор, — обещал перчаточник.
Сразу по приезде в Мерси Луи призвал Марго и Мишеля Ардуэна, чтобы сообщить им о своих планах. Из двадцати тысяч ливров, полученных от Мазарини, он решил выделить пятнадцать на установку большого колеса, благодаря которому можно будет подвести воду в замок, и строительство временного моста через Изьё. Ардуэн мог уже сейчас приступить к делу и произвести необходимые замеры, чтобы начать работу с приходом весны.
А вот Марго Луи объяснил, что не станет покупать пастбища и поля аббатства Руайомон. Конечно, это была излишняя предосторожность, но он знал, что предстоят еще большие расходы, и опасался, что урожай будет плохим, поскольку все предвещало дождливую зиму.
Марго неохотно согласилась с ним. Она настолько близко к сердцу принимала интересы хозяина, что не стеснялась порицать его решения, если считала их неправильными. Вот и сейчас ей было досадно, что он упускает выгодную сделку.
Пока она дулась, супруг ее объяснил, что уже начал восстанавливать мост. Он и Марго договорились с одной семьей в Мерси, которая согласилась взять в аренду их новые земли.
— Им понадобятся амбары и хлев на вашей ферме, мсье. Но мы заплатим за право пользования и внесем нашу долю за лес, необходимый для строительства моста, — поспешил уточнить Мишель.
— Я полностью доверяю вам обоим, — ответил Луи. — Все эти расчеты вы покажете Жюли. У меня же есть просьба к вашей жене…
На обратном пути из Парижа в Мерси, пока Жюли дремала, Луи много размышлял о деле, которое успешно завершил. Конечно, шпион Клод Абер обезврежен, а смерть Мансье получила объяснение. Брат и сестра де Шемро находились отныне под наблюдением Гастона и, несомненно, тайной службы Ле Телье. Однако оставались неясные моменты. Почему Шантлу пытался утаить свой визит к Шарлю де Брешу, когда Гофреди выслеживал его? И неужели Фабио Чиджи, будущий полномочный представитель Святого престола в Мюнстере, зашел к этому же книготорговцу только ради покупки нескольких изданий?
Недоумевал Фронсак и по поводу Мазарини. Многое было неясно в его поведении. Почему кардинал прислал за ним Исаака де Порто, а потом наговорил банальностей и заставил беседовать со своим перчаточником? И кем на самом деле был этот перчаточник-парфюмер?
На вопросы, касающиеся Мазарини, он так и сумел ответить. Зато в том, что имело отношение к Шарлю де Брешу, ему поможет Марго.
— Вы знаете, что от вас у меня тайн нет, — сказала молодая женщина, радуясь, что больше не надо сердиться.
— Я купил несколько книг у одного книготорговца, Марго. Вероятно, вы знакомы с ним, ведь ваш отец занимался этим ремеслом. Его зовут Шарль де Бреш.
— Мой отец вел дела с книготорговцем по имени Жан де Бреш, с площади Мобер.
— Должно быть, это его сын.
— Насколько я помню, сын книготорговцем не был. Кажется, он оставил отца и уехал искать приключений в Италии.
— Он и в самом деле упоминал о путешествии в Италию.
— Есть человек, который просветит вас лучше, чем я. Вы знаете Себастьена Крамуази?
— Имя его слышал, но никогда с ним не встречался.
— В семействе Крамуази — несколько поколений книготорговцев и печатников. Брат, сын и внук Себастьена тоже книготорговцы и держат лавку на улице Сен-Жак, ибо сам он вот уже три года возглавляет Королевскую типографию Лувра, где начал публикацию целой серии, посвященной античным авторам. Он был другом Ришелье и всегда поддерживал хорошие отношения с иезуитами, будучи их постоянным издателем. По этим причинам у него никогда не было больших столкновений с Университетом, тем более что он, несомненно, величайший в Париже знаток греческих и латинских текстов. Крамуази в некотором роде возглавляет корпорацию парижских книготорговцев и печатников. Он знает их всех, и если вы хотите получить сведения о сыне Бреша, вам следует обратиться именно к нему. Работая со старшим Крамуази, я часто встречалась и с ним, и с его сыном. Они должны меня помнить.
— Я посещу его, как только вновь приеду в Париж, — решил Луи. — А теперь, Марго, я хочу показать вам книги, которые купил у де Бреша. Вы мне скажете, правильную ли цену я заплатил.
Совершенно забыв о своей обиде, она весело пошла за ним в библиотеку.
Четыре книги, купленные у Шарля де Бреша, все еще лежали на столе.
Марго сначала изучила два тома ин-кватро: это были «Галантные похождения герцога д'Оссона» и «Экстравагантный пастух».
— Прекрасные издания, мсье. Сафьяновый переплет высокого качества. Позолота и медальоны безупречны. Единственный недостаток — печать курсивом, но к этому прибегают все чаще с целью экономии бумаги. Пьер Роколе, издавший «Герцога д'Оссона», и Туссен де Брэ, выпустивший «Экстравагантного пастуха», — люди очень известные. Последний, кстати, держит лавку на улице Сен-Жак, недалеко от Себастьена Крамуази.
Положив книги на стол, она спросила:
— Сколько же вы отдали за них?
— Примерно экю за каждую.
— Цена скорее низкая. Я бы запросила с вас больше.
Тогда Луи показал ей два тома ин-октаво различного размера, в цельных кожаных переплетах.
— Зато вот эти мне обошлись дороже, Марго!
Она открыла книгу Мерсена «Неслыханные вопросы, или Отдохновение для ученых мужей».
70
Вот что рассказывает о маркизе де Фонтрае Тальман де Рео: «Однажды кардинал Ришелье, собираясь принять иностранного посла, увидел в своей прихожей горбуна и воскликнул:
— Ступайте отсюда, мсье де Фонтрай, вам нельзя здесь показываться, этот посол не любит чудовищ!
Фонтрай же заскрипел зубами и мысленно произнес: „Ах, шельма! Ты вонзил кинжал мне в грудь, но я верну тебе этот долг, как только смогу!“»