Изменить стиль страницы
  • Он живет на скале и ночует на зубце утесов и на местах неприступных;

    Оттуда высматривает себе пищу: глаза его смотрят далеко. (Иов. 39, 28-29)

    Действительно, взор орла проникает гораздо дальше, чем у большинства других животных. Орел наделен способностью не только издалека высматривать добычу, но и находить путь, пролетая большие пространства – «далеко»...

    ... Птенцы его пьют кровь, и где труп, там и он. (Иов. 39, 30)

    Птенцы орла действительно питаются кровью. Но что же отсюда следует? То, что орел был создан одновременно с другими теплокровными существами, – без них он не может выжить. Здесь подчеркивается и единство всей биосферы Земли, и взаимная соотнесенность всех тварей, что указывает на единство Творца.

    И еще одно очень важное положение: «... где труп, там и он». А для чего, собственно, в орлов, в этих больших хищных птиц, живущих охотой, вложено еще и желание есть мертвечину? Какую роль они при этом играют? Конечно же, роль санитаров природы. Итак, слова, обращенные свыше к Иову, подчеркивают славу Создателя, постоянно проявляющуюся в целесообразности всего сотворенного, в той гармонии, которая непостижимо слагается из, казалось бы, взаимно дисгармоничных частей универсума.

    А далее речь Всемогущего как вершину всего животного мира описывает двух трудновообразимых в наше время животных. Одно из них называется «бегемот» (оно, однако, нисколько не идентично тому бегемоту, которого мы знаем) – это какое-то огромное, живущее на горах животное, наводящее ужас. Второе же, еще более страшное, называется «левиафан». Оба они приводят в дрожь и трепет всякого, кто с ними встречается. Вначале описывается «бегемот»:

    Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол... (Иов. 40, 10)

    Следовательно, это гигантское травоядное животное, в то время еще существовавшее (указание «вот» говорит о возможности непосредственного наблюдения). Если по-древнееврейски ???? <бэгема?> – просто крупное травоядное, часто крупный рогатый скот, то ????? <бэгемо?т> – множественное число от этого слова, что может использоваться как своего рода «множественное величия» и указывать на выдающиеся размеры и прочие отличия особей данного вида.

    ... Вот, его сила – в чреслах его и крепость его – в мускулах чрева его... (Иов. 40, 11)

    Казалось бы, такое описание еще можно в какой-то степени отнести к известному нам гиппопотаму; но дальше говорится что-то уже совершенно несообразное нашим представлениям:

    ... Поворачивает хвостом своим, как кедром; жилы же на бедрах его переплетены... (Иов. 40, 12)

    Может ли быть у знакомого нам бегемота хвост такой величины, как ливанский кедр, т. е. многометровый? «... Поворачивает хвостом своим, как кедром...» – да это же чудовищный ящер! Видимо, отдельные представители рода динозавров еще жили во времена Иова.

    ... Ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья;

    Это – верх путей Божиих; только Сотворивший его может приблизить к нему меч Свой... (Иов. 40, 13-14)

    Станет ли Бог буквально сражаться мечом с каким-то зверем? Что же такое «Божий меч» и как он «приближается»? Бог простирает меч, чтобы покарать, сразить. Но данное существо может осилить, покарать, убить только один Создатель, никому другому подобное не под силу. И далее о «бегемоте» говорится:

    ... Вот, он пьет из реки и не торопится; остается спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его. (Иов. 40, 18)

    – можно представить себе, в каких количествах «бегемот» пьет воду!..

    Возьмет ли кто его в глазах его и проколет ли ему нос багром? (Иов. 40, 19)

    Такое способен сделать только человек, однако в данном случае человек бессилен перед описанным здесь чудовищем.

    На этом речь о бегемоте заканчивается и переходит к еще более ужасному и чудовищному существу под названием «левиафан»: ????? <лив'йата?н> означает «извивающийся» – это, видимо, огромный змееобразный дракон, живущий, в отличие от сухопутного «бегемота», в море:

    Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его?.. (Иов. 40, 20)

    А дальше о нем говорится:

    ... Будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко?.. (Иов. 40, 22)

    Видимо, левиафан издавал ужасающий рев, который иронически сравнивается здесь с «кроткой» речью.

    Кто может открыть верх одежды его, кто подойдет к двойным челюстям его? (Иов. 41, 5)

    Вот уж поистине дракон-монстр! «Двойные челюсти» указывают на, по меньшей мере, два ряда зубов:

    Кто может отворить двери лица его? Круг зубов его – ужас. (Иов. 41, 6)

    «Двери лица» указывают на страшилище, у которого пасть по размеру сравнима со входом в дом.

    ... Крепкие щиты его – великолепие; они скреплены как бы твердою печатью... (Иов. 41, 7)

    «Крепкие щиты» – это, конечно, чешуйки брони левиафана, своего рода бронтозавра.

    ... Один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними;

    Один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются.

    От его чихания показывается свет; глаза у него – как ресницы зари... (Иов. 41, 8-10)

    Чем подробнее описывается левиафан, тем более явным становится его сходство с «доисторическими» гигантскими ящерами.

    ... Из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры... (Иов. 41, 11)

    Таким образом, представления разных народов об огнедышащих драконах и змеях могут восходить к воспоминаниям о единичных особях динозавров, которые уцелели после катастроф и еще встречались древним людям.

    ... Из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла.

    Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя. На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас. Мясистые части тела его сплочены между собою твердо, не дрогнут. (Иов. 41, 12-15)

    Интересно: «мясистые» части тела чудища крепко «сплочены» между собой – по-видимому, чешуйчатой броней.

    Сердце его твердо, как камень, и жестко, как нижний жернов. (Иов. 41, 16)

    – т. е. он никого не пощадит и не помилует, он предельно жесток и страшен.

    Когда он поднимается, силачи в страхе, совсем теряются от ужаса.

    Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копье, ни дротик, ни латы.

    Железо он считает за солому, медь – за гнилое дерево. (Иов. 41, 17-19)

    У древнего человека просто не было в арсенале никакого оружия против подобных созданий:

    Булава считается у него за соломину; свисту дротика он смеется. (Иов. 41, 21)

    И затем Иов слышит о месте жизни и способе передвижения левиафана:

    Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь... (Иов. 41, 23)

    Значит, это морское животное (или существо, способное жить и в воде, и на суше); притом передвигается оно по волнам со страшным шумом: проплывет – и море вскипает, как котел.

    ... Оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. (Иов. 41, 24)

    ... Подведем итог сказанному. Итак, что же описано в речи Господа, обращенной к Иову? Описаны различные феномены природы, проявления тех духовных и физических законов, по которым существуют звезды, по которым формируются разум человека и его чувства, по которым живет мир животный и растительный, – чудесные «предписания» бытия, «изданные» для всего творения Самим Создателем. И вот, Бог как бы говорит Иову: смотри! За всеми, казалось бы, естественными, вещественными процессами скрывается чудо; за всем привычным, природным таится прямая воля Божья. Его непосредственное управление миром. Но ясным Его замысел становится только для тех, с чьих глаз спала пелена.