Приложение N 7
ЦИК констатирует, что в петроградской печати в последние дни неоднократно повторялось сообщение о том, что бывший председатель Государственной Думы г. Родзянко знал о провокаторской роли Малиновского в то время, когда этот последний еще состоял членом Государственной Думы; причем, по данным печати разъяснениям г-на Родзянко, этот последний потому не разоблачал Малиновского, что был связан "честным словом" по отношению к г. Джунковскому.
Ввиду исключительной важности этих сообщений ЦИК считает необходимым немедленную их проверку, дабы выяснить, действительно ли бывший председатель Государственной Думы стоял в таких близких отношениях к органам царской охранки, которые делали возможным сообщение ему под "честным словом" сведений о провокаторе, входившем в ту самую Думу, председателем которой состоял г. Родзянко, и действительно ли этот последний считал возможным принимать от них и скрывать от общества сведения о чудовищных преступлениях царской провокации?
ЦИК избирает специальную комиссию из трех лиц и дает ей двухдневный срок для выяснения указанных выше обстоятельств.
О происхождении настоящей резолюции Л. Д. Троцкий сообщил следующее:
"Резолюция по поводу Родзянки, помнится, никуда внесена не была. Я ее набросал на заседании и советовался по поводу ее с некоторыми товарищами, вероятнее всего с т. Каменевым и — смутно помнится — с т. Лениным, при ближайшем свидании. В результате этих совещаний и решено было резолюцию никуда не вносить. Так мне, по крайней мере, представляется дело сейчас".
Приложение N 8
Соединенное заседание констатирует, что на прямо поставленный вопрос о разрушительной деятельности министерства торговли и промышленности и, в частности, руководящего им г. Пальчинского, представителями Временного Правительства ответа не было дано. Указание министра Скобелева, что центральная власть «отстает» от провинции, есть словесный обход вопроса, так как существо несравненно более тяжкого обвинения, предъявленного от имени экономических отделов, состоит в том, что центральная власть, в лице г. Пальчинского, систематически противодействовала творческим начинаниям демократических организаций и помогала отдельным капиталистическим кликам вконец расстраивать и расхищать истощенное и без того хозяйство страны.
Соединенное заседание напоминает, что на Всероссийском Съезде Советов министр труда отрицал наличность организованного саботажа со стороны представителей капитала и объяснял уход Коновалова «личными» мотивами; что министр продовольствия внушал Съезду мысль, будто "сопротивление буржуазии уже сломлено", наконец, что все официальные докладчики, и в частности Церетели, заверяли Съезд, что во Временном Правительстве они пользуются полной свободой для проведения мер, предписанных им "парламентом революционной демократии".
Полная неосновательность всех этих утверждений и обещаний и, вместе с тем, полная несостоятельность политики коалиционного правительства глубже всего раскрывается на примере министерства торговли и промышленности, которое гнуло свою линию наперекор интересам труда и воле организованной демократии. Попытка министра труда Скобелева объяснить этот факт ссылками на «анархию» и необходимость борьбы с нею свидетельствует о явном непонимании представителями правительства того, что многие явления, которые именуются «анархией», представляют в значительной своей части неизбежный протест рабочих масс против все углубляющегося хозяйственного распада и вместе с тем против пассивности «советских» министров перед лицом гибельной политики важнейшего ведомства, ставшего оплотом паразитических клик капитала. Борьба с «анархией» при помощи министерских увещаний или репрессий только подливает масла в огонь — ввиду того, что «советские» министры мирно сожительствуют с Коноваловыми и Пальчинскими, попустительствуют их политике и защищают ее в своих выступлениях перед демократией.
Вместе с тем соединенное заседание считает, что вопрос ни в коем случае не может разрешиться простой сменой фигур, замещением Коновалова и Пальчинского другими представителями торгово-промышленной буржуазии.
Вся политика капиталистических классов, совершенно независимо от готовности или отказа отдельных их представителей вступать в коалиционное министерство, направлена в настоящее время на то, чтобы подорвать экономическую политику демократии, взять измором революцию, вызвать отчаяние народных масс и создать на этой основе твердую власть буржуазных помещичьих верхов.
Почти трехмесячный трагический опыт коалиционного министерства осудил на смерть самую идею создания правительства на основах соглашения между представителями контрреволюционных помещиков и капиталистов, с одной стороны, революционных рабочих и крестьян, — с другой.
Разрешение кризиса власти мыслимо либо на пути постепенной сдачи контрреволюционной буржуазии, либо на пути установления творческой революционной диктатуры, которая, отстаивая интересы трудящихся, осуществляется через посредство их организаций. Рабочая, крестьянская и солдатская массы с восторгом встретили бы действительно революционное советское министерство и поддержали бы его против всяких покушений со стороны реакции. Как показывают все выборы эпохи революции, кадеты опираются на узкий круг населения. В то же время кадеты программой своей политики считают: продолжение войны до полной победы; отсрочку Учредительного Собрания до конца войны и отсрочку всех реформ до Учредительного Собрания. Радикально-демократическая партия имеет совершенно ничтожное значение и столь же контрреволюционные тенденции, как и кадеты. В этих условиях стремление «советских» министров пополнить во что бы то ни стало министерства буржуазными представителями представлялось бы необъяснимым, если б это стремление было свободным.
На самом деле обращение к буржуазным партиям явно навязывается советским вождям союзной дипломатией и союзной биржей. Не может быть никакого сомнения в том, что, вымогая от русского правительства дальнейшее ведение войны на империалистических основах, союзники, под угрозой отказа в деньгах и в выполнении заказов, требуют такого состава правительства, которое гарантировало бы в их глазах ведение отвечающей их интересам внутренней и внешней политики в России.
Унизительная для большой политической партии робость с.-р., которые тем меньше решаются протянуть руки к власти, чем больше обнаруживается, что непролетарские народные массы города и деревни идут за нами, как и рассуждения меньшевиков на тему о том, что нельзя делать буржуазную революцию без коалиции с буржуазией, объясняются на деле грубой зависимостью внешней и внутренней политики этих руководящих партий от союзнического капитала.
Самая необходимость скрывать существо вопроса от народа и даже от Центрального Исполнительного Комитета свидетельствует о том, что нынешняя зависимость от союзников является не менее гибельной для интересов демократии и не менее унизительной для достоинства революции, чем явился бы сепаратный мир с Германией.
Декларация Временного Правительства по поводу трехлетия войны, не упоминающая уже ни о борьбе за мир, ни о программе мира, представляет собою шаг назад даже по сравнению с достаточно туманными прошлыми декларациями Коалиционного Правительства и в этом смысле является грозным признаком окончательного превращения революционной России в безвольного вассала империалистических союзников, которые как раз в последнее время с исключительным бесстыдством выдвигают свои захватные цели, говорят о мире, как о далекой химере (Бальфур), и угрожают социалистам преследованием за участие в Стокгольмской конференции (Соединенные Штаты).
Спасение России только в разрыве со всеми империалистическими обязательствами по отношению к союзникам, только в открытой борьбе за мир, только в апелляции к народам Европы против их правительств, только в противопоставлении программы немедленного демократического мира домогательствам обоих империалистических группировок, только в возрождении единства революционной армии и народных масс путем глубоких и неотложных социальных реформ.