-Когда он придёт в себя? - Алексей с трудом оторвал взгляд от неподвижного, напоминающего восковую маску, лица.
Врач подошёл к постели, поправил какие-то датчики, проверил капельницу и, не поворачиваясь к Алексею ответил:
-Вы знаете, он в коме, а это состояние, мягко говоря, ещё недостаточно изучено. Скорее всего, это произойдёт через два-три дня, когда нормализуются процессы жизнедеятельности организма, с другой стороны, он может очнуться прямо сейчас, а может никогда не очнуться. Я вообще стараюсь не предсказывать ничего, а особенно, когда дело касается комы. Это не доказано медициной, но мне кажется, что время пребывания в коме зависит больше не от тяжести травмы, а от желания пациента жить.
Алексей кивнул, соглашаясь, попрощался с врачом и вышел из палаты.
Монголы
Алексей отдёрнул штору и выглянул в окно. Снег только что кончился, и двор представлял из себя ровный белый прямоугольник с еле угадывающимися дорожками, да некоторыми обезличенными снежными шапками машинами. Небо светилось совершенно ровным, не перечёркнутым траекториями самолётов светом. Он раздвинул шторы, и кухня наполнилась солнцем.
Олег уже неделю как выписался из больницы, а последние два дня уже мог есть привычную для себя пищу. Ваня же действительно умер, а участковый непонятно зачем вызвавший милицию, долго расспрашивал Алексея, что происходило в тот злополучный день. Он видимо перечитал или пересмотрел детективов, и был обуреваем желанием раскрыть хоть какое-нибудь мало-мальски закамуфлированное убийство.
С его же подачи к Алексею приходил и следователь Кашкин, долго выяснявший, в каком магазине Алексей купил ядовитую водку, а узнав, что он её не покупал, стал требовать рассказать, из чего её Алексей приготовил.
С трудом справившись со следователем, который чуть было не начал хвататься за наручники, Алексей, наконец, понял настоящее значение слова "свобода", но не успел им полностью насладиться, так как в этот же день к нему нагрянул двоюродный дядя из Ростова, прокатавшись с которым неделю по выставкам, он возненавидел культуру, как таковую.
И вот, наконец, дядя уехал, и это воскресенье стало для него первым нормальным выходным за достаточно большой промежуток времени. Раздумывая накануне, чем бы занять этот воистину бесценный дар небес, Алексей всё-таки склонился к мысли, что, учитывая все предшествовавшие ему события, самым разумным было провести его с бутылочкой пива перед телевизором.
Поставив воду для пельменей (готовить их гораздо легче, чем яичницу), он пошёл в ванну и разделся, собираясь принять душ. Но всё оказалось не так просто: когда рука Алексея уже тянулась к рукоятке крана, тихое шипение водопровода прервал резкий телефонный звонок.
Он снял трубку.
-Я слушаю.
-Я рад, очень полезное занятие, - ответил голос, по интонации которого было нетрудно узнать Олега.
-Ты не мог бы перезвонить, я моюсь. - Алексей собрался повесить трубку, но Олег быстро проговорил:
-Да ты мойся, мойся. Я сейчас приеду.
В трубке раздались короткие гудки. Алексей с грустью подумал о бутылочке пива перед телевизором, тяжело вздохнул и вернулся в ванную.
Олег приехал достаточно быстро, что было на него совершенно не похоже. Как только он вошёл, Алексей заметил произошедшие с ним изменения. Его волосы, обычно аккуратно причёсанные, торчали в разные стороны, а на губах блуждала беспричинная полусумасшедшая улыбка.
Он вошёл в прихожую, бросил шапку на вешалку, туда же повесил пальто, запихнув шарф в рукав и протянул Алексею кофейного цвета бумажный пакет, в котором находилась толстая пачка бумаги.
-Вот, смотри. Это моё генеалогическое древо вместе с копиями архивных документов.
Они прошли в комнату, Алексей включил свет и выложил содержимое пакета на стол. Древо представляло из себя лист бумаги формата А3, на котором было изображено диковинное дерево, у которого вместо листьев были имена людей. Рядом с именами располагались ссылки на источники, из которых были почерпнуты сведения об этом человеке
Наверху, на самой макушке дерева, находилось непонятное имя. Алексей спросил Олега, почему тот говорил о том, что является потомком Чингисхана. Олег засмеялся.
-Я не утверждаю, что это именно так, но за исследования в этой области мой брат отдал лишних пятьдесят баксов, а историк, которому это поручили, сказал, что этот человек, чьё имя находится на вершине дерева, является внебрачным сыном Чингисхана. Я сильно сомневаюсь, что это действительно так, так как если бы предположение не оправдалось, то по их странным правилам, историку пришлось бы вернуть моему брату сорок долларов.
-В таком случае, может ты вообще не монгол?
-Да нет, в этом-то я не сомневаюсь, - Олег улыбнулся так, как будто именно этого вопроса он и ждал.
Алексей заметил эту улыбку:
-По тебе видно, что ты что-то хочешь рассказать.
Олег улыбнулся ещё шире:
-Как это ты догадался?
-Трудно поверить, зная твой характер, что ты приехал сюда только для того, чтобы продемонстрировать мне это, мягко говоря, генеалогическое, древо. Пойдём на кухню, у меня осталось две бутылки пива, там и расскажешь, в чём дело.
Они прошли на кухню, Алексей включил свет, задёрнул шторы и достал из холодильника пиво.
-Надеюсь, это пиво куплено не там же, где та водка, - улыбнулся Олег, присаживаясь на табуретку спиной к батарее.
-Главное, не где куплено, а где сварено, - ответил Алексей с наигранной обеспокоенностью рассматривая бутылку на просвет.
Он открыл пиво и разлил его по тонким стеклянным стаканам, достал из пенала пакет солёных крекеров и выложил на стол пачку сигарет с зажигалкой. Вытряхнув привычным жестом сигарету, Алексей прикурил её и расслабленно откинулся на спинку стула.
-Ну, рассказывай, зачем пришёл.
Олег укоризненно посмотрел на него.
-Если ты будешь слушать меня с таким видом, да ещё и на трезвую голову, то я буду чувствовать себя на приёме у психотерапевта. Так что давай сначала выпьем, а потом я начну. Тем более, мне тогда будет легче всё вспомнить и сформулировать более верно и доступно.
-Грех отказаться, - улыбнулся Алексей и протянул руку к своему стакану.
Олег сделал большой глоток, задумчиво посмотрел на потолок и начал:
-Я, пожалуй, расскажу тебе всё с самого начала. Когда я приехал от тебя домой, я на некоторое время почувствовал себя полным сил, у меня появилось непреодолимое желание что-нибудь сделать, вылившееся во вбивание в стену гвоздя для картины. Чтобы ты понял всю величину этого порыва, я скажу, что Марина просила меня вбить этот гвоздь около пяти месяцев. - он достал сигарету из пачки Алексея и закурил.
Алексей решил, что он переходит к какому-то важному для него моменту повествования, так как до этого он видел курившего Олега не более трёх раз, из чего примерно вывел уровень волнения, необходимый для того, чтобы тот закурил. Олег выдохнул сиреневый на фоне светлых занавесок дым в потолок и продолжил:
-Как только гвоздь оказался в стене, я почувствовал, что моё мажорное состояние начинает улетучиваться, причём довольно быстро. Через десять минут я уже почувствовал непреодолимое желание лечь, а ещё через пять понял, что со мной происходит нечто серьёзное. Марина была на кухне, и мою жизнь спасло то, что радиотрансляционная сеть не работала. Я решил звонить в скорую, но когда я повернулся на бок и потянулся к телефону, силы покинули меня и я упал на пол, столкнув телефон со столика. -Олег отпил ещё пива, положил в рот крекер, прожевал его, снова глотнул пива, и начал с новой интонацией.
-Марина услышала звон падающего телефона, зашла в комнату, вызвала скорую. Следующим, что я помню, был потолок в больнице. Дело в том, что я смог открыть глаза гораздо раньше, чем пошевелиться, вот и пришлось мне рассматривать этот дурацкий потолок в течении двух дней, так как лежать с закрытыми глазами было слишком тоскливо.