Нам — всем и каждому — важно понять: фашизм со свастикой, концлагерями, факельными шествиями и Бабьими Ярами — это завершающий акт великой трагедии. Сегодня он в виде агрессивного национализма проникает в массы с обложек глянцевых журналов, вещающих по заказу, что «национализм — это любовь»; из бездумных репортажей журналистов, не задумывающихся о безнравственности фальсификации истории и восхваления убийц из ОУН-УПА; со страниц брошюрок псевдоинтеллигентов-академиков НАН Украины о «национальной безопасности», восхваляющих доктрину «вооруженной демократии» и призывающих изолировать от общества северодонецких борцов.
А самой главной победой фашизма является безмолвное равнодушие общества, кокетливый сервилизм интеллигенции, готовых безропотно принимать новые беззакония и новые шаги власти в построении тоталитарного режима. Сегодня вам отключили российские телеканалы — завтра потребуют справки на право дышать…
Начиная с майданного путча, украинское гражданское общество и антинационалистические силы практически без сопротивления сдают оранжистам одну позицию за другой. Создается впечатление, что вместо настоящей борьбы демократические силы занимаются игрой в поддавки. Вещи, казавшиеся совершенно невероятными, априори неосуществимыми, правящим режимом уже реализованы или вскоре будут реализованы.
Героизация пособников оккупантов, клиническая русофобия, гонения на каноническое православие, тотальные нарушения прав граждан по языковому, религиозному и этническому признакам, втягивание страны в агрессивный военный блок, упорное провоцирование конфликта с Россией стали обыденностью ющенковского бантустана. Фашизация Украины, недавно немыслимая в стране, где в каждой семье есть павшие в войне с фашизмом, превратилась в последовательную государственную политику. Мы отступили настолько далеко, что вопрос заключается уже не в политике, а в защите основы исторического, даже цивилизационного выбора. Не поняв причины проявляемой слабости, демократическая Украина неминуемо обрекается на необратимое поражение цивилизационного характера.
Парадоксально, что, несмотря на агрессивность и энергию разрушения украинских национал-маргиналов, они представляют абсолютное меньшинство населения. В этом заключается принципиальное отличие от ситуации Италии 1921 года и Германии 1933-го. Муссолини и Гитлер пользовались поддержкой хоть и не большинства населения, но количество их сторонников было совершенно несравнимо с количеством убежденных «оранжевых», и они не были территориально локализованы в нескольких экономически и культурно второстепенных регионах.
Большинство населения Украины категорически не приемлет проводимый режимом курс фашизации и готово отстаивать свои основополагающие жизненные ценности, что было наглядно продемонстрировано в 2004 и 2007 годах. Трагедия заключается в том, что ведущие антинационалистические партии, не только не поддержали порыв масс, но и сделали все, чтобы он не реализовался. Во время прошлогоднего президентского переворота исключение составили одни коммунисты, но не в их силах было преодолеть воцарившееся капитулянтство.
Внешне бессмысленное поведение могущественных партий, сдававшихся буквально в шаге от победы, объясняется глубинными порочными принципами их функционирования. Идеологические партии, а не объединение по бизнес-интересам, в Украине не правило, а редкое исключение. Среди партий, опирающихся на антинационалистический электорат, такой в полной мере является только КПУ. Она не только имеет четкую, не допускающую двусмысленностей идеологию, но и руководствуется ею в своих практических действиях. Верность идеологическим принципам и своим избирателям объясняет постоянный рост влияния КПУ, привлечения к себе разочаровавшегося электората других антиоранжевых партий. При этом коммунисты сумели подняться над узким пониманием идеологической базы. Отход от ортодоксального марксизма, пересмотр отношения к религии, а самое главное — последовательная антифашистская борьба вывели КПУ на принципиально новые политические рубежи. Теперь и самые ярые антикоммунисты не говорят о «партии пенсионеров». Фактически Компартия пытается применять к украинским условиям опыт европейского Движения Сопротивления. В большинстве оккупированных стран в годы Второй мировой войны именно коммунисты играли ключевую роль в борьбе с оккупантами в рамках организации единого Сопротивления и объединяли вокруг себя всех, готовых сражаться с нацизмом. Исключение составила Франция, где все антифашистские силы, независимо от их идеологической окраски, были объединены лидером «Сражающейся Франции» генералом де Голлем и эффективно действовали против оккупантов в рамках Национального Совета Сопротивления.
Для многих голосующих за КПУ (а таких будет становиться все больше) важно не коммунистическое учение, а реализуемая на практике идеология борьбы с наступающим фашизмом. Избиратели знают, что коммунисты государственный статус русского языка, антифашизм во всех его проявлениях, стратегический союз с Россией ни при каких условиях не сдадут. В итоге КПУ имеет не наемную армию равнодушных ландскнехтов, а людей, знающих, за что они сражаются, и готовых отстаивать свой выбор до конца.
К сожалению, остальные партии антинационалистического лагеря не осознают важности идеологии, а значит, не занимаются ею системно, не считают ее стержнем партийного существовании и в результате закономерно проигрывают. У многих оппозиционных политиков идеология, благодаря которой они делают карьеру, не более чем сменная одежда. В зависимости от обстоятельств, могут одинаково страстно защищаться диаметрально противоположные взгляды; принципы, как нечто неизменное, для таких политиков не существуют. В своем мировоззренческом (включая и внешнеполитический аспект) цинизме они напоминают изображавшего из себя русофила короля Черногории Николая I Негоша-Петровича, перед Первой мировой войной распределившего между сыновьями — Данило и Мирко роли приверженцев Австро-Венгрии и России. Последние бегали по соответствующим посольствам, от имени отца заверяя в преданности одновременно Вену и Петербург. Во время войны братья поменялись внешнеполитической ориентацией, но продолжали реализовывать старую отцовскую схему… Некоторым нашим «борцам» также ничего не стоит за достойное вознаграждение превратиться из «пророссийских» в апологетов евроатлантизма.
Для украинских псевдополитиков народ — ничего не значащее слово, а декларируемые лозунги не более чем политтехнология. Себя, вне зависимости от формальной партийной принадлежности, они видят кастой, призванной управлять холопами.
Однако высшая справедливость заключается в том, что прагматичный цинизм в политике стратегически приводит не к успехам, а к поражениям. Достаточно вспомнить события путча 2007 года. Ющенко, проиграв по всем направлениям, в том числе в реализации силового сценария, был в шаге от эвакуации в США, тем не менее «прагматики» предпочли «договариваться» с путчистами. В результате ПР, ранее бывшая центром объединения всех антифашистских сил и имевшая огромнейший кредит народного доверия, получила на антиконституционных парламентских выборах результат, сделавший ее из правящей оппозиционной. Второй сеанс «наступания на грабли» прошел после отказа от коалиции с БЮТ, навсегда положившей бы конец ющенковскому национал-маргинальному безумию.
Случай в истории не исключительный, но крайне редкий по поражающей бессмысленности и алогичности. Показательно, что участникам подобных «договоренностей» и ранее неизменно приходилось платить высокую цену за свои или чужие ошибки.
В октябре 1917 года силы Московского военного округа практически одержали победу над руководившим восстанием Военно-революционным комитетом. Однако, когда отряды ВРК почти полностью были разбиты и деморализованы, командующий МВО полковник Константин Рябцев неожиданно пошел сначала на заключение перемирия, которым противник воспользовался для перегруппировки и подтягивания дополнительных сил, а потом отдал приказ о сложении оружия. В личной порядочности и смелости полковника Рябцева никто не сомневался, но он попал под влияние ряда политиков (в первую очередь, Вячеслава Прокоповича), стремившихся выстроить свое политическое будущее на основе «компромисса». Разумеется, объяснялось это необходимостью достижения «национального согласия» и «недопустимостью насилия». Большевики не преминули воспользоваться предоставленным шансом сломить самое серьезное сопротивление Октябрьскому перевороту за счет обещаний, которые и не думали выполнять. Капитулянты, подтолкнувшие командующего МВО к капитуляции, а также предательству пошедших за ним добровольцев, быстро отошли в сторону. В дальнейшем они устроились относительно неплохо — одни писали эмигрантские мемуары о своей выдающейся роли в революции, другие вошли в новую советскую номенклатуру. Только доверившийся им полковник Рябцев, арестованный в Харькове деникинской контрразведкой, был расстрелян 29 июля 1919 года по обвинению в измене присяге.