И они оказались в пустоте, черной и холодной. Несмотря на невероятное ускорение, которое буквально спрессовало все его органы, Борис Джонсон старался не упустить ничего из того, что показывал экран, стараясь не думать о крейсерах Гегемонии, которые через несколько секунд должны были пуститься на охоту за “Прометеем” и…
Он втянул голову в плечи в ожидании неизбежного. Он уже представлял собой крейсеры, готовые вцепиться в свою добычу, лазерные пушки, термоядерные ракеты. Испытывая какое-то болезненное любопытство, он уже задавал себе вопрос, почувствует ли он что-нибудь в тот момент, когда “Прометей” будет дезинтегрирован…
Когда Чинг увидел, что гигантский космический корабль вырвался из шахты, он понял, что жизнь его была не напрасной, что самые сокровенные желания всей его личности осуществились. Он почувствовал, что душа его как будто понеслась к звездам вслед за серебристой ракетой — к звездам, к будущему человечества.
Мысленно он начал считать истекающие секунды. 10… 15… 30…
Сделав над собой усилие, он с трудом оторвался от изображения корабля, который быстро удалялся, и повернулся к экрану с изображением крейсеров Гегемонии. Противник явно обнаружил исчезновение “Прометея”, если судить по той суматохе, которая поднялась вокруг вражеских кораблей. Люки на многих уже захлопнулись, отряды Стражников бегом направились к своим ракетам, в то время как другие в панике бросились в разные стороны…
Минута… минута 10 секунд… двадцать… тридцать… сорок…
Чинг обвел взглядом Братьев, столпившихся вокруг него. Все взоры были обращены на экран, и все губы беззвучно отсчитывали все те же секунды.
Поколебавшись какую-то долю секунды Чинг еще раз взглянул на экран и нажал на вторую ручку.
Сигнал пошел прямо в сердце астероида, через тонны свинцовых экранов, и поступил в систему автоматического регулирования термоядерного реактора, который снабжал энергией генштаб Братства. Сначала медленно, а потом все быстрее стержни начали выпадать, и замкнутая расщепляющаяся масса начала подниматься до критической точки, когда титанический взрыв должен был превратить астероид со всем, что находилось снаружи и внутри — с Братьями, Стражниками, кораблями Гегемонии — в безымянные атомы.
Ядерный взрыв должен был уничтожить корабли Гегемонии и открыть путь к звездам.
Победа через самоубийство — Конечный Хаотичный Акт.
И Роберт Чинг снова повернулся к звездам, к бесконечному пространству, которое ему еще показывал широкий экран, рядом с которым он парил. Там, вдалеке “Прометей” превращался в тонкую серебристую черточку…
Чинг закрыл глаза и мечта и превратилась в явь.
Он действительно находился в космосе, его бесплотное тело составляло одно целое со всей Вселенной — ничтожная песчинка среди миллионов Солнц, выполнив на благо Хаоса свое предназначение…
Ведь он уже пережил неминуемое разрушение… Весь астероид, корабли Гегемонии, субстанции его тела были превращены термоядерным взрывом в первозданный Хаос, из которого они когда-то возвратились к Случаю, Хаосу, посредством деления атома…
И в тот самый момент, когда его мечта становилась реальностью, Роберт Чинг насладился своей смертью — история превратилась в победу, которая окончательно соединила его и его душу и тело с тем, что всегда было смыслом его жизни.
Теперь Роберт Чинг составлял одно целое с Хаосом.
Борис Джонсон почувствовал, как ударная волна огромной силы потрясла “Прометей”, как будто хотела выкинуть именно его из ячейки.
Он подумал, что корабль сейчас развалится и, предполагая следующий удар станет последним, приготовился к смерти.
Однако больше ничего не последовало. Только время от времени глухо ударяло в корпус корабля, как будто он перебежал метеоритное облако невиданной плотности.
Потом… больше ничего! Они были целы и невредимы…
Взглянув на контрольный экран, он не увидел ничего кроме тьмы и звезд.
— Что же это было? — спросил он у Дунтова в изумлении.
— Я не знаю, — отвечал командир экспедиции. — Если только…
Он нажал на какой-то переключатель, и экран заднего обзора осветился. Джонсон с опасением взглянул на него, ожидая увидеть корабли Гегемонии, брошенные в погоню за ними…
Однако ничего подобного. На том месте, где раньше находился астероид, теперь медленно расходилась гигантская туча пыли и обломков, которая на таком расстоянии казалась безобидным пятнышком. Вот откуда удары по корпусу. Астероид и крейсеры превратились в однородную пыль. А также люди…
Но теперь “Прометею” нечего было опасаться.
— Что может быть более хаотичным, чем победа посредством самоубийства? — прошептал Аркадий Дунтов.
— Что-что?
— Это цитата из Марковица. По поводу того, что он называл “Конечным Хаотичным Актом”. Победа через смерть.
— Ты хочешь сказать, что… что все это не случайно? — спросил Джонсон. — Что Чинг специально взорвал астероид?
— Я в этом уверен, — отвечал Дунтов. — Они отдали свою жизнь, чтобы “Прометей” мог долететь до звезд…
Джонсон ничего на это не сказал. Он понимал и не понимал. Такой человек, как Горов, с его холодным и логичным интеллектом, мог бы совершить нечто подобное: пожертвовать собой, чтобы обеспечить счастливое будущее человеческой расы. Но в то же время у Джонсона было такое чувство, что дело не только в этом.
Он думал, что для Чинга это был не просто жест отчаянья, а нечто такое, что, может быть, никогда не дойдет до него, никогда не будет доступно его, Джонсона пониманию. Он вздрогнул. Ведь Век Религий окончился много столетий назад. Или же он окончился сегодня вместе с Робертом Чингом? Или он окончится неизвестно когда?
Через час, когда были произведены последние коррекции и звездолет точно направлен по траектории в окрестности Синюса 61, Борис Джонсон спокойно любовался далекими звездами, которые устремились им навстречу быстрее, чем со скоростью света.
Что ожидало их в конце пути? Далекие звезды, полеты и всегда — отдаленные опасности. Их ожидало бессмертие, бессмертие для Человека, которое заключается в завоевании равнодушной Вселенной.
Битва только начиналась. И через миллион лет все будет так же. Битва всегда будет начинаться.
Борис Джонсон ничтожная песчинка, которую Энтропия случайно пощадила, спокойно любовался миллионами звезд, которые ждали его, эти миниатюрные островки на поверхности небесного океана, бездонного и безбрежного. И впервые в своей жизни он различил лицо Хаоса.
И ему показалось, что в мириадах этих немигающих глаз, во всех этих застывших звездах он узнает рассеянные атомы того, что некогда было лицом Роберта Чинга.
![Братство убийц. Звездная крепость Obl2.jpg](https://litlife.club/books/137647/read/images/Obl2.jpg)
ЗВЕЗДНАЯ КРЕПОСТЬ
![Братство убийц. Звездная крепость i_005.jpg](https://litlife.club/books/137647/read/images/i_005.jpg)
1
Снова неравный бой. Как обычно: четверо против трех, постоянное соотношение сил в течение всей этой проклятой войны. Так же было и сейчас, в битве, которая вот-вот должна была начаться в звездной системе Сильванны. Противник выстраивал свои традиционно окрашенные в черный цвет корабли в боевой порядок. Пересекая орбиту самой дальней планеты системы, вражеский флот принял форму пирамиды, двигаясь основанием ее вперед. Корабль командующего, как всегда, находился в самой вершине построения.
Со своей стороны, командующий Одиннадцатым флотом Джей Палмер выстроил свои корабли в форме трех расположенных друг над другом дисков, его корабль находился в центре среднего из них — тоже дань давней традиции.
Командующий сидел в боевой рубке корабля, перед центральным экраном, на котором флот дуглариан выглядел классической пирамидой, состоящей из многочисленных точек красного цвета. Корабли собственного флота Джея мерцали на том же экране шестидесятью точками красивого золотистого цвета, — и их было явно меньше, чем кораблей противника.