– Не-ет, Женька, ты народу живым нужен! – вдруг выкрикнул один из телохранителей. – Ну-ка, мужики, взялись! Несите его! К машине!
Брыкающегося Потрошителя третий соратник-телохранитель подхватил еще и под ноги, все трое дружно крякнули от навалившейся тяжести и потащили куда-то в обход «Кировца», не обращая внимания на бурный поток русской словесности. Как и положено филологу, бородач в совершенстве владел и той частью русского языка, которой дети обучались без его помощи, но сейчас она мало чем могла ему помочь – разве что облегчить душу и помочь выразить чувства...
Выпустив свои пылающие стальные копья, «бээрдээмка» на несколько секунд подозрительно притихла. Потом на фоне белого, подсвеченного свернутым вбок прожектором люка мелькнул темный сверток, и крышка поспешно захлопнулась. Броневик постоял секунду-другую, а потом медленно, спокойно поехал вдоль края выемки. Его пегий от камфуляжа борт был подсвечен фарами приткнувшихся к откосу грузовиков. В этом же желтоватом свете было видно, что за бронемашиной по сухой осенней траве что-то тащится, извергая все более плотные клубы белого дыма. Дым начал затекать в ложбину. Под машинами завопили и закашлялись.
– Су-у-уки!!! Это же га-аз!!! – дико орал утаскиваемый с поля боя Женька-Потрошитель. – Фаши-исты!!! А-а-а, гады, демократы херовы-ы-ы!!!
Кашель под фургонами усилился, кое-где до рвоты. Шатающиеся, слепо шарящие вдоль бортов люди снова начали выбираться на дорогу, пытаясь нащупать путь к свежему воздуху. Свежего воздуха не было. Зато тем, кто еще был способен что-то видеть, предстало редкое и жуткое зрелище: из клубов дыма вышли три огромные фигуры, распухшие, с чудовищными мордами, блестящие огромными круглыми глазами из-под поблескивающих словно лысины касок. По дыму, как по экрану, метались огромные черные тени. Все это выглядело бы вторжением инопланетян, не будь в руках у чудовищ русских народных «калашниковых», время от времени с грохотом выбрасывающих короткие струи трассеров в несчастное, растерзанное вдоль и поперек небо.
– Встать! – хрипло рычали чудища. – Все встать! Выходить с поднятыми руками! Бросай оружие, лицом к машине, руки на борт!
– Кх-хакое о-оружье, ек-кхо спер-рва найти бы! – прокашлял кто-то в ответ. – На к-х-хрен все бро-осили!
Где-то рядом внезапно зафыркал, заурчал автомобиль, хлопнули дверцы и скрипнули шины.
– Второй, третий! – заорало одно из чудовищ, прижимая к щеке черную загогулину с тянущимся через плечо шнуром. – Свет на дорогу! Ниже трактора!
Лучи заметались, нашли сначала желтую громадину «Кировца», потом скользнули по дороге и скрестились на рванувшейся от места побоища длинной машине. На миг потеряли, снова вцепились и больше уже не выпускали. Вели, словно вражеский самолет – бывают такие кадры в хронике военных лет.
– Третий, ударь перед ним, триста метров! Живым нужен! – Чудище развернулось, и стал заметен блестящий железный прутик, дугой изогнувшийся от каски до продолговатой коробочки на поясе. В ту же коробочку утыкался черный шнурок. – Огонь, чего ждете, уйдет ведь!
На холме снова рыкнуло, алые трассы прошли над головами и перечеркнули дорогу далеко внизу. По асфальту заплясали белые вспышки, несколько снарядов срикошетили и закувыркались в воздухе, фейерверочной вертушкой разбрасывая во все стороны колючие искры. Взвыли тормоза, машину занесло и боком потащило навстречу разрывам. Две шальные трассы закончились в моторе, еще один снаряд рванул под передним колесом.
– Стоп!!! – заорало чудище с рацией. – Третий, прекратить огонь! Перестарались, бляха-муха!!!
Впрочем, треск зенитки оборвался раньше, чем успел отзвучать приказ. Расчет и сам увидел, что попал малость не туда... то есть попал, когда лучше было промазать.
– Так, второй, двигай к «Кировцу», съездим посмотрим, что там осталось! – Серая морда повернулась к другим чудовищам, блеснули стекла. – Простаков, Ларев – вязать всех подряд! Потом сортировать будем, где чьи, а сейчас хватайте, пока не проморгались... Да, и складывайте где-нибудь повыше, хватит с них отравы. Все, я пошел главного брать!
– Может, и я с вами, товарищ лейтенант? – обеспокоенно прогудел самый громадный из пришельцев. – Вы ж там один не справитесь...
– Я не один, я на броне! – строго заметил командир. – А тут, кроме тебя, хрен кто с такой оравой справится, их же еще и таскать нужно. В общем, давай – ты вяжешь, Ларь страхует и по сторонам глядит – может, кто оружие не бросил и пальнет сдуру и сослепу... Кстати, и брошенное подобрать! Простаков, запомни – трофеи надо сначала собирать, пересчитывать, а потом уже ломать и выбрасывать! Так что тебе будет персональное задание – притащить сверху ружье и тех двоих, сложишь в общую кучу.
Скрипнула дверца головной машины, три автомата вскинулись одновременно – и тут же опустились. Из кабины вывалилась хорошо знакомая невысокая фигурка, вытащила за ремень коробок рации, подергала зацепившуюся за что-то антенну.
– Ага, вот и наш заложничек! – обрадовался лейтенант и пошел навстречу. – Ну-ка, товарищ младший сержант, пройдемте! Пошли, пошли, потом обниматься будете, тут пока что у всех дела. Простаков, не стой, они же расползаются! Пока защиту не снимайте, а то камуфла до самого Чернодырья вонять будет.
– Пойдемте, товарищ лейтенант. – Валетов сделал пару неуверенных шагов, потряс головой. – Блин, какая гадость эта ваша «синеглазка»! Особенно когда без противогаза!
– Вот так-то, химики, я вас хоть за два года, а заставлю средства защиты полюбить! – Мудрецкий стянул с себя серый «намордник» и сунул Фролу в руки. – На вот, подыши, если хочешь.
– Да ладно, что я, первый раз газом обкуренный? Это пусть «духи» из резины не вылазят! – гордо отказался Фрол.
– Ох, слышал бы тебя Витек... – пробормотал взводный. – Ладно, потопали, мне еще с главным поговорить. Слушай, а Михаил-то куда делся?
– Где-то тут был, – озадаченно огляделся Валетов. – Нет, не увижу сейчас, жжет еще... Наверное, со всеми вместе драпал. Потом Леха его вытащит... О, а вот это не он прилег? Во-он там, под трубами? Под телегой то есть?
И действительно, под тракторным прицепом обнаружился главный заказчик. «Дальнобойщик» лежал лицом в землю и не подавал никаких признаков активной жизни.
– Его что, грохнули? – забеспокоился Фрол. – Или рикошетом задело?
– Какие рикошеты, все на два метра выше улетало. Один раз я трухнул – когда флажки с недолетом легли. Чего-то мы не то сделали, ты ж помнишь, она на двести метров дальше била... Ну-ка, дай посмотрю... – Юрий нырнул под тележку, нащупал на шее Михаила пульс. – Ничего, живой пока что. Сейчас дальше выясним, перевернем... Тяжеленький ты, мужик... Нигде крови нет, дышит нормально. В обмороке просто. Ладно, пусть полежит, вернемся – по морде получит. Поехали, глянем, что там от их начальства осталось.
Начальство сидело на обочине, вытянув перед собой больную ногу, и грустно поглядывало на подъехавший броневик. Из-под капота продырявленной машины сочился то ли дым, то ли пар. Ошметки резины от взорванного колеса валялись по всей проезжей части, от края до края. Кроме бородатого главаря, вокруг никого не было видно.
– Ну что, доволен? Взял все-таки Женьку-Потрошителя? – презрительно процедил бывший учитель подошедшему взводному. – Потравил всех подряд газом, накрыл мужиков ракетами, расстрелял из пушек... Герой! Никакого НАТО не нужно, нас и свои передавят! А ты-то, солдатик, – бородатый повернул голову к вылезающему из люка Валетову, – ты как себя чувствуешь, а? Мы к тебе по-хорошему, а ты, оказывается, теперь уже с ними заодно. Вон, даже автомат доверили. Ну, давай, давай, пристрели меня! Выслужись!
– А зачем ему передо мной выслуживаться? – удивился Юрий. – Мы и так без него в Чечне как без рук были бы, так что моя воля – я бы ему орден дал. Только такой у нас еще не учредили, какой он заслужил.
– Товарищ лейтенант, а какой я заслужил? – живо поинтересовался Фрол. – «За личное мужество» или еще что-нибудь?