В центре его стоял большой шатер со знаменем Восточного Царя, но сам Ян Сю-иин разъезжал по передовым постам. Линь видел его на батареях так близко, что мог бы притронуться к его стремени древком копья, и не раз случалось юноше ловить властный и настойчивый взгляд царя.
— Смотри! — говорил Го молодому воину. — Смотри и учись! Бывший батрак, сын угольщика, командует штурмом императорской крепости. Бог сделал его великим полководцем. Бог может сделать царем и тебя..
Царем! Линя! Нет, лучше и не думать об этом!
Линь вовсе не хотел быть царем. Он хотел быть храбрым солдатом.
Девятого марта тайпинские пушки впервые ударили по городу с высот монастыря Баоэнь. Гул прокатился по всему предместью, и первые ядра подняли облако пыли и битого кирпича над Южными воротами. Цинские артиллеристы отвечали с башен беспорядочными частыми выстрелами. Густой дым пополз вниз, по рыжеватым скосам стен.
Яо Чжэнь, которого Линь пытался обезоружить в Учане, стал одним из лучших стрелков во взводе. Раньше он торговал лекарствами, но цинские солдаты сожгли его лавку, дом и все имущество. Он в короткий срок научился быстро перезаряжать свое длинное кремневое ружье. Стрелял он метко. Но у него была странная манера при каждом выстреле перечислять свое погибшее в огне имущество:
— Это вам за коробку с толчеными костями тигра, которая лежала у меня с левой стороны от входа в лавку… Это вам за печень казненного разбойника, которая находилась в банке на самой верхней полке, над ящиком с деньгами… Это вам за отвар из трав против злобы и дурного расположения духа, который был налит в фарфоровый горшочек с изображением бога…
После каждого такого бормотания следовал выстрел, обычно точный и безошибочный. Яо Чжэнь стрелял с удовольствием, когда ему доводилось вести огонь в одиночку. Но стрелять вместе с другими, по команде, он не любил.
— Моего голоса в хоре не слышно, — ворчал он.
Впрочем, некоторые выстрелы он оставил "про запас".
— Мои лучшие выстрелы еще впереди, — говорил он. — Это будет, во-первых, выстрел за порошок из рогов молодого оленя, а во-вторых, выстрел за подлинный корень жэньшеня[26]*, подобного которому не было во всей провинции. Трудно представить себе, какая ценная вещь пропала даром!
Линь очень удивился, когда в один из мартовских дней увидел, как Яо Чжэнь, сидя на каких-то мешках, аккуратно подплетает к своим густым волосам длинную косу.
Что с тобой? — закричал Линь. — Ты изменник?
Я ухожу в Нанкин, — коротко ответил Яо.
В Нанкин? К маньчжурским дьяволам?
Да, — сказал Яо, и его подвижная физиономия расплылась в хитрой улыбке, — но мальчики не должны быть так любопытны и задавать столько вопросов взрослым. Если хочешь, спроси у Ван Яна.
Но Линю не пришлось обращаться к Ван Яну, потому что Ван Ян сам к нему обратился. Он дал Линю длинную косу, переплетенную шнурками, и ворох старого платья.
— Надень все это, — сказал он, — мы идем в Нанкин. Там есть наши братья. Они вооружены и ждут нас. Завтра будет штурм, а мы поднимем восстание в городе.
Как же мы пройдем за стены?
Скажем, что мы беглецы из Хубэя, что мы спасаемся от длинноволосых. Смотри не проговорись!
А нас пустят?
Ты думаешь, что их караульные спрашивают пропуск? Они смотрят только, чтобы коса была на месте. Мы пройдем…
Так оно и получилось. Нестройная толпа "беглецов" с воплями подбежала к городской стене в сумерках. Для вида тайпинские посты несколько раз выстрелили в воздух. Беглецы были с коромыслами и тачками, со скарбом, мотыгами и лопатами. Они стояли на коленях перед воротами и долго умоляли, чтоб их "спасли". Нан-кинские караульные ворот не открыли, но спустили со стен бамбуковые лестницы. Не успели "беглецы" достигнуть площадки башни, как у них отобрали коромысла, тачки и деньги. Затем стали дергать их за косы.
Линь не был уверен в прочности своей косички. Второпях он не прикрепил ее шнурком к ушам, а просто приплел к волосам, которые у него были не очень длинны. А проклятые караульные начальники дергали сильно и по нескольку раз.
Линь сказал об этом Яо Чжэню. Тот нахмурился.
Надо было подумать об этом раньше, — проворчал он и вдруг с криком схватил Линя за косу.
Хитрец! — кричал он изо всех сил. — Обманщик! У него серебряная монета! Я вынул ее у него из-за щеки! Кто мог бы подумать, что эта черепаха способна обмануть караульного начальника?
Караульный начальник подкинул монету на ладони.
— Это монета заморских чертей, — проговорил он задумчиво. — Откуда ты ее раздобыл?
— Мой отец-лодочник привез ее из Шанхая, — сообщил Линь.
— Где твой отец?
— Он умер. Его убили длинноволосые разбойники.
Яо Чжэнь сильно тряхнул его за косу. Это было рискованное дело, потому что коса могла остаться в руках у Яо. Но бывший аптекарь сделал это очень ловко. Линь вскрикнул от боли, потому что Яо незаметно ущипнул его за ухо.
— Монета останется у меня, — важно сказал начальник караула, — пока мы не выясним, каким образом в руки твоего покойного отца попала такая ценная вещь. Мы займемся расследованием завтра. А пока проходите, и поскорее, а то разбойники опять начали стрелять.
Таким образом "беглецы" под командой Дэна оказались в северной части Панкина, в узких, грязных пе-. реулках, населенных мелкими торговцами и ремесленниками и увешанных целым лесом вертикальных вывесок, которые почти закрывали небо. "Беглецов" уверенно вел Яо. У него здесь были родственники и друзья.
Из маленькой лавчонки, где торговали амулетами и игральными картами, на стук Яо вышел на улицу рослый мужчина с фонарем.
Яо произнес какие-то малопонятные слова — они звучали, как заклинание.
Мужчина взмахнул фонарем. Откуда ни возьмись, на улице появилось несколько человек, закутанных до ушей в темные плащи. "Беглецов" подхватили под руки и потащили во двор, из него — в другой, потом — в третий. Затем они спустились по лестнице в какой-то погреб, вышли из него, поднялись по лестнице, прошли по длинному коридору и вышли во авор. который, по счету Линя, был уже четвертым двором на их пути.
В этой части города дома были построены беспорядочно. Дворы, переходы и закоулки образовывали такую запутанную сеть, что даже полиция наместника не решалась появляться там. Бывали случаи, когда стражники бесследно исчезали в этих трущобах. Члены тайных обществ, которым угрожала смертная казнь, бежали в этот квартал и скрывались здесь месяцами.
На четвертом дворе сидело на корточках человек двадцать. Яо снова обратился к ним с какими-то невразумительными словами. Ему ответили несколько голосов. Провожатые с фонарями отвели в сторону Дэна и что-то шепотом стали ему говорить. Дэн подозвал Линя и Ван Яна.
— Ступайте с этими людьми, — сказал он, — они отведут вас в подземный склад оружия. Вы останетесь там до утра. Утром наши братья придут за вами. Смотрите, чтоб никто не проник в склад ночью! Если на склад придут люди, которые не знают полного имени и титула Небесного Царя, расправляйтесь с ними смело.
— А что будет завтра? — спросил Ван Ян.
— Завтра Нанкин будет наш, — отвечал Дэн.
Ван Ян и Линь не спали всю ночь. В подземном складе было много оружия. При свете потайного фонаря поблескивали у стен наконечники копий и секир. Здесь были тяжелые, длинные фитильные ружья с подставками, чтобы легче было стрелять, набор кинжалов и мечей, ящики с порохом, пистолеты с большими, тяжелыми рукоятками, наконец короткие ружья, с виду невзрачные, с плоскими курками. Ван Ян потрогал пальцем полированные приклады этих ружей.
— Какие некрасивые ружья, — заметил Линь.
Ван Ян покачал головой.
По-моему, это ружья заморских людей, — сказал он. — Я однажды видел такое ружье… Они заряжаются не с той стороны, откуда вылетает пуля. Они очень быстро стреляют.
Откуда они здесь?
Братья, наверно, купили их в Шанхае. Там торгуют ружьями и порохом.
Ван Ян помолчал и прибавил:
26
* Жэньшень — лесное травянистое растение, корень которого применяется в китайской народной медицине для лечения пе реутомления, малокровия, болезней легких, печени, почек, сердца и нервной системы.