— Мне было нужно. — Жанна не обратила внимания на его тон.
— Вы к нему ездили? — взвился Леменор, делая ударение на предпоследнем слове. Всё внутри него клокотало от злобы.
Сжав кулаки, он метнул гневный взгляд на супругу, хотел что-то сказать — но натолкнулся на её холодный непроницаемый взгляд. Это спокойствие смешало его планы. Если бы она защищалась, если бы оправдывалась… Но она молчала, презрительно поджав губы.
— Можно подумать, что Вы до сих пор замужем за ним, а не за мной! — пробурчал граф.
— Не смейте ревновать к мёртвым! — резко ответила Жанна и вышла.
Он не мог этого стерпеть и, догнав её, ударил по скуле. Она ойкнула, приложила руку к лицу, но промолчала. Это взбесило его ещё больше.
— Ты у меня всю жизнь в ногах обязана валяться, тварь! Я тебя из сточной канавы взял, спас от суда… Ты ведь помнишь, что твой первый муженек лизали зад валлийцам? Вот потеха, наверное, чертям делать из его шкуры ремни!
— Не смейте, — закричала она и замахнулась на него, — Вы и мизинца его не стоите! Вы и в подметки графу Норинстану не годитесь, он был мужчина, а Вы…
— Заткнись, сучка!
Не выдержав, он до полусмерти избил её.
В июне 1283 года брат Ллевелина, Давид, был выдан соотечественниками королю Эдуарду. Его судил специальный суд английского парламента в Шрусбери, который приговорил его к суровому наказанию: за измену королю, возведшего его в рыцарское звание, растянуть лошадьми, за убийство — повесить, за пролитую в Страстную неделю кровь — выпотрошить, за покушение на королевскую жизнь — четвертовать. Приговор был полностью приведён в исполнение. Голова Давида была выставлена рядом с головой брата у Тауэра.
Уэльс был разделён на графства по английскому образцу, где были введены единые англо-валлийские законы.
Барон Элджернон Уоршел скончался, не дожив нескольких лет до совершеннолетия. Забитый властолюбивым отчимом, попрекаемый прошлым отца, он пытался бежать в монастырь, но был пойман и под строгим надзором возвращён домой. В Леменор его привезли уже больного — по дороге Элджернон заболел чахоткой. Его смерть никого, кроме Жанны, не опечалила.
В возрасте пяти лет Габриель Норинстан был передан в руки родных. Повзрослев, он перебрался во Францию, где вскоре после гибели господина поселился Оливер де Гилляр, получил оставшуюся часть наследства и подвязался на ниве службы графу Фландрскому.
У графа Леменора родилось девять детей; трое из них перешагнули рубеж отрочества. Старший, Эдуард, унаследовал титул отца, приумножил его богатство и стал судьёй. Умело лавируя между придворными партиями и не вынося заведомо несправедливых приговоров, он мирно дожил до пятидесяти семи лет, избежав участия в знаменитой Столетней войне. По иронии судьбы его отпевал Мартин, чью мать он в своё время приказал заклеймить и высечь на главной площади Шрусбери.
Второй сын, Роберт Леменор, избрал военную карьеру. Участвуя в многочисленных стычках в Шотландии, он проявил недюжинную храбрость и заслужил клочок земли на северной границе. Вопреки ожиданиям, он кончил свои дни не в борьбе с шотландцами, а в придорожной канаве, убитый ревнивым соседом, с чьей женой позволил себе непозволительно сблизиться.
Алисия Леменор вышла замуж за одного из местных баронов и благополучно произвела на свет пятнадцать детей. До заключения брака дожили четверо.
Мелисса Гвуиллит, чьё первое замужество закончилось так трагически, оказалась счастлива во втором. Она была представлена королеве, окружена толпой поклонников и почти не вспоминает о том, что у её мужа гадкое брюшко.
Не обошло замужество и леди Джоанну. Её дядя наконец взял дело в свои руки и менее, чем за два месяца нашёл человека, согласившегося принять на себя бремя служения её богатству. За право им обладать дяде была уплачена соответствующая сумма. Муж Джоанны не убивал драконов, зато с утра до ночи кутил с соседями и соседками. Несостоявшаяся старая дева после произведения на свет наследника была сослана заведовать кухней, а её место заняла молодая, но бедная пассия мужа, от которой у него ещё до брака с леди Джоанной родилось двое близнецов.
Старая графиня Розмари Норинстан, для которой смерть обоих сыновей стала гораздо большим ударом, чем конфискация части имений, кончила свои дни в доме старшей дочери. Всю свою оставшуюся жизнь она положила на восстановление доброго имени сына и сумела снять с него обвинение в измене. Обвинения с Дэсмонда были сняты еще в год его смерти. Таким образом, оба они избежали участи позорной посмертной публичной казни.
Флоренс Норинстан подстриглась в монахини и полностью выполнила обещание, данное Жанне Леменор.
Джоан Форрестер благодаря стараниям отца Бертрана вышла замуж и, наряду с Мэрилин Форрестер, пополнила поредевшие после Крестовых походов ряды англичан. Её мать наподобие графини Розмари Норинстан коротала старость с внуками и время от времени вспоминала любившего её некогда священника, затерявшегося среди болот и поросших вереском холмов.
Клиффорд де Фарден выгодно женился. Занимаясь семейными дрязгами, он обрюзг, потерял былое остроумие, однако до самой смерти не давал прохода хорошеньким девушкам. После себя он оставил шестерых законных детей, гору опорожнённых бочонков с элем и нарочито безвкусное надгробие.
Что касается, Джуди, то она была вполне довольна жизнью. Экономка располнела, остепенилась и свысока смотрела на челядь. С завидной регулярностью и осторожностью уменьшая содержимое господских амбаров, перепродавая продукты и ссужая звонкую монету крестьянам и мелким арендаторам, конюший и его жена под конец жизни сколотили небольшое состояние и с помощью детей завели торговлю в ближайшем городке. У их правнуков был уже собственный дом неподалёку от главной площади и почётное место в городском соборе.
Счастье всегда за поворотом дороги, но мы упорно проходим мимо.
NB:
Данный роман представляя собой беглый набросок жизни прежних времён. Герои и связанные с ними события вымышлены и не имеют исторических прототипов.
В описываемую эпоху люди взрослели гораздо раньше наших современников. Большинство их них было невежественно, бытовавшие в обществе моральные нормы существенно отличались от современных. Жестокость была нормой жизни.
Брак был сделкой, права на которую можно было купить и продать. Молодых обручали ещё детьми или даже во младенчестве.
Существенное место в мировоззрении людей того времени занимало учение Церкви и ожидание неизбежного конца света, предсказанного в Апокалипсисе.