Александр Николаевич Ляхов – бывший опер уголовного розыска из Москвы – был человеком очень интересным, с непростой судьбой, которая куражилась над ним как хотела, но ни поломать, ни хотя бы согнуть так и не смогла. Для него это была уже вторая ходка. Вообще-то, по всем правилам, бывшие сотрудники милиции, прокуратуры, судейские работники и так далее, должны отбывать срок наказания на специальных зонах, отдельно от контингента, который они в своей прошлой жизни ловили, обвиняли или судили, и то, что мужчина с таким прошлым не просто выжил на общей зоне, но и достиг высокого положения, было событием исключительно редким.
Свой первый срок, который Лях получил в еще конце в конце восьмидесятых за превышение должностных полномочий и избиение подследственного, он действительно отбывал на ментовской зоне в Нижнем Тагиле. Тогда, в восемьдесят восьмом, опытный тридцатилетний старший оперуполномоченный уголовного розыска расследовал, на первый взгляд, простенькое дело об изнасиловании. Компания восемнадцатилетних недорослей – студентов престижного московского вуза – воспользовалась тем, что родители одного из них уехали на дачу, и устроила в доставшейся им на разграбление шикарной четырехкомнатной квартире вечеринку, куда они пригласили нескольких симпатичных девушек со своего курса. Поначалу, все проходило вполне благопристойно – накрытый стол, с редкими для того времени деликатесами, танцы под новомодное диско и просмотр западных фильмов – от боевиков до мягкой эротики. Потом, когда основная масса гостей постепенно разошлась, в огромной как-то вдруг опустевшей квартире остались трое парней и одна иногородняя девушка, которую один из парней, по причине позднего времени, обещал проводить до общежития. Разгоряченные просмотром эротики парни, бывшие давними приятелями, с шутками и прибаутками начали приставать к своей однокурснице, которая поначалу посчитала все это невинной забавой. Вскоре у недорослей окончательно снесло крышу, и сквозь благопристойную внешность избалованных пай-мальчиков из приличных семей проступил звериный оскал молодых хищников, почувствовавших панический ужас своей жертвы. Девушка попыталась было сопротивляться, но это только еще больше распалило насильников…
Они вытолкали ее из квартиры только под утро, сунув ей в сумочку пригоршню мятых червонцев и внушительно посоветовав держать рот на замке, во избежание больших неприятностей. После долгих и мучительных колебаний, девчонка все же обратилась с заявлением в милицию, и к вечеру вся троица насильников, задержанная прямо на занятиях в университете, уже давала показания в местном РОВД. Поначалу все отпрыски благородных семейств бравировали своими высокопоставленными родителями и разговаривали с допрашивающими их милиционерами сквозь зубы, но работавшие с ними видавшие виды опера с помощью зуботычин, забивания в наручники и прямых угроз быстро объяснили шакалам, мнившим себя львами, кто они есть на самом деле и что случится с ними на зоне. Сопляки, столкнувшись с жесткими реалиями допроса с пристрастием, быстро раскисли и потекли, как помои по канализации. Они наперебой топили друг друга, валя вину на товарищей, чтобы хоть как выбраться из этого болота и не попасть на съедение к страшным уркам на зоне.
Казалось бы, что здесь все совершенно понятно и можно рисовать себе очередную палку за удачное раскрытие, но родители всей этой троицы оказались и впрямь весьма непростыми людьми. Один из них был высокопоставленным дипломатом, отец второго занимал немалую должность в аппарате министерства внутренних дел, ну а отец третьего – хозяин квартиры, на которой было совершено изнасилование – работал в горкоме партии и занимал там хоть не очень видный, но весьма значимый пост. Естественно, что родители начали жать на все доступные им рычаги, чтобы замять это дело. Наверное, все бы прошло гладко, если бы не неожиданное упорство потерпевшей, решительно отказавшейся забирать свое заявление обратно, и не особое мнение старшего оперуполномоченного Ляхова, имевшего в этом деле личный интерес. Ляхов патологически ненавидел насильников, и для него высокое положение сопляков было скорее отягчающим обстоятельством, чем основанием замять дело. Когда-то давно, ещё в студенческие годы Ляхова, его младшую сестру, возвращавшуюся домой вечером через темный парк, изнасиловала группа неустановленных лиц. Именно эта семейная трагедия и то, что насильники так и не были найдены, послужили основными причинами выбора профессии для Ляхова. Он тогда резко сменил вектор своей жизни, и после окончания вполне гражданского автодорожного института пошел работать в милицию. Именно поэтому капитан Ляхов – бывалый опер с непростым жизненным опытом, не раз заключавший сделку с совестью и отнюдь не являвшийся образцовым милиционером – здесь пошел на принцип, не поддаваясь давлению руководства и не давая по-тихому прикрыть уже полностью раскрытое дело.
Упрямство, однако, не помогло ни жертве насилия, которую в конце концов вынудили забрать свое заявление и перевестись в другой институт, ни капитану Ляхову, на которого завели уголовное дело за превышение должностных полномочий и выбивание показаний из задержанных. Сказать по правде, Ляхов, как и большинство его коллег, отнюдь не чурался рукоприкладства в отношении явных преступников, и его начальство всегда закрывало на это глаза, требуя от своих подчиненных прежде всего результат. Но на сей раз руководство, взбодренное полученными сверху пинками, решило показательно обломать упрямого опера, и делу об избиении задержанных дали ход. В итоге – сломленная всем случившимся, и особенно проявленной несправедливостью, девушка уехала из Москвы к себе домой в Вологду, капитан Ляхов получил четыре года колонии, а молодые шакалята, надежно защищенные родительским иммунитетом, продолжили грызть гранит науки на следующем курсе своего престижного вуза.
Обозленный тем, как с ним обошлись, Лях вышел через три года по условно-досрочному. Зона не сломала его, наоборот – битый жизнью опер прошел еще и тюремные университеты. Довольно быстро он сумел сильно продвинуться в тюремной иерархии, став завхозом одного из отрядов. Для понимающих людей это много значит. Завхозом на зоне за просто так не становятся – это место нужно буквально выгрызть зубами. Человек, ведающий распределением материальных благ, имеет очень большой вес среди заключенных. За все хлебные места там всеми средствами ведётся самая настоящая война, включающая в себя и подспудные переговоры между различными группировками, стремящимися продвинуть туда своего человека, и умение ладить с администрацией, а иногда и прямое физическое насилие. Выйдя на свободу, Ляхов решил, что он больше ничего не должен ни родному государству, ни правоохранительной системе, которая его пережевала и выплюнула, невзирая на годы честной и самоотверженной работы по отлову криминального элемента. Несмотря на то, что Ляхов не раз нарушал букву закона, и формальных поводов для претензий к нему прокурор мог бы накопать немало, он всегда помнил те боль и беспомощность, которые пережил в юности, и главной задачей своей службы считал защиту нормальных людей от преступности, однако для системы оказалось важнее защитить преступников от закона. На дворе стоял девяносто первый год: рабочим месяцами не платили зарплату, останавливались заводы, зато буйным цветом цвела разнокалиберная коммерция, основанная в основном на торговле говенным ширпотребом, привезенным из второсортной заграницы. Шустрые дельцы с бегающими поросячьими глазками, пользуясь продажностью чиновников и развалом государства, за бесценок приобретали госсобственность, за короткое время сколачивая огромные состояния. А бритые битюги в кожаных куртках, развращённые безнаказанностью, переходили от мелкого рэкета среди ларечников и рыночных торговцев к крышеванию расцветающих коммерческих банков и окучиванию новых русских миллионеров, которых так и распирало от количества уворованного.
В этих условиях Лях, обладавший незаурядными организаторскими способностями, сколотил небольшую, но крепкую бригаду, состоявшую, в отличие от рядового «бычья», из серьёзных мужчин – бывших работников милиции и бывших офицеров, уволенных в запас. У многих из них случались подобные ляховскому конфликты с системой, не приемлевшей в своих членах порядочность и достоинство, хотя и ангелами их никто никогда не называл. Возглавляемая Ляховым бригада бывших ментов, пользуясь отличным знанием материала и сохранившимися связями с действующими работниками правоохранительной системы, сумела за короткое время отвоевать себе приличный кусок московской территории, вытеснив оттуда еще не набравших силу «солнцевских». Все шло хорошо, пока Ляхов не наехал на один неприметный банк, находившийся на контролируемой им территории. Привыкший к успехам Лях не потрудился своевременно узнать, что учредителями этого банка были бывшие комсомольские функционеры, работавшие в тесной связке с действующими сотрудниками госбезопасности. Ляху тогда прозрачно намекнули, что здесь ему не обломится, и типа «шел бы ты парень побираться в другое место», но бывший опер уже закусил удила, опрометчиво решив, что нынче ему сам черт не брат, и пошел ва-банк – выкрал председателя правления банка, потребовав за его освобождение ни много, ни мало – миллион долларов. Ни бывшие комсомольцы, ни комитетская «крыша» такого снести не могли, и информация о банде Ляхова, заблаговременно и высокопрофессионально собранная «топтунами» из госбезопасности, легла на нужный стол. К делу подключились профессионалы из МУРа, и в скором времени, в результате блестяще проведенной операции, почти вся банда во главе с ее руководителем была задержана. Ляхов получил уже второй срок, весьма солидный, отбывать который ему было назначено уже на обычной, а не ментовской зоне.