— Тебе не стоит со мной ссориться, — продолжала Миранда. — Я близко знаю Натию и могу тебя с ней познакомить…
Леван с удивлением взглянул на эту «добрую» подружку Маринэ.
— И поторопись, — продолжала она, — мальчишки как пчелы кружатся около нее.
Леван подумал, что, пожалуй, действительно ему уже пора пригласить девушку. Он дождался танго. Ритм танца позволял разговаривать.
Сначала Натия не заметила Левана, только во время танцев она отметила: «Вот единственный парень, который не подошел ко мне знакомиться. Он и сейчас не глядит в мою сторону».
Когда же он наконец пригласил ее танцевать, Натия как-то нерешительно положила руку на его плечо, и рука ее легла так легко, будто она боялась до него дотронуться.
А Леван глядел на нее сверху вниз и молчал. Его злило, что он никак не может придумать, что бы сказать. Он волновался и должен был сознаться себе в этом.
Заметила его волнение и Маринэ.
Она подошла к высокому Тимуру, потянула его за рукав. Они медленно двинулись среди танцующих, и Маринэ не сводила глаз с Левана.
— Вы прекрасно танцуете, — выдавил наконец Леван.
— Сегодня я слышу это в пятый раз, — улыбнулась Натия.
Леван побледнел.
— Смею вас уверить, что я не просто шестой, я Леван Хидашели и сказал только то, что я думаю.
— Ради бога, не сердитесь, я не хотела вас обидеть, — огорчилась Натия.
Леван так и не сказал больше ни слова. Танец окончился, он проводил Натию на ее место, а сам вернулся к подружкам Маринэ.
— Ты же не хотел танцевать, — ехидно заметила Миранда.
— Смотря с кем.
— Ну-ну, не воображай слишком!
— Подбери свой длинный язык. И скажи-ка лучше: можешь устроить, чтобы я проводил Натию?
— Нет ничего легче, — засмеялась Миранда.
Она встала, словно нехотя. Заговорила с кем-то, а потом невзначай села рядом с креслом Натии. Девушка в это время танцевала с Тимуром. Она не улыбалась, настроение было испорчено. Было непонятно, чем она обидела этого незнакомого парня Хидашели, и она поискала его глазами.
Леван сидел спиной к танцующим, не оглядываясь, но успел заметить, что после танца Миранда уже перекинулась с Натией несколькими словами.
Натии было как-то не по себе в этой малознакомой компании. Она решила идти домой.
— Леван тоже едет, он на машине, — сказала ей Миранда. — Леван, — позвала она, — иди сюда на минутку!
Он лениво поднялся.
— Натия едет домой. Может быть, ты подвезешь ее?
— С удовольствием…
— Вы что, уходите? — спросила Маринэ у девушки, неестественно улыбаясь.
— Да, мне надо домой.
Маринэ не стала ее удерживать. «Черт меня дернул пригласить эту Натию», — злилась она. Чутье подсказывало девушке, что происходило с Леваном.
— Ты тоже уходишь? — обратилась она к Левану.
— Да, я должен встретиться с одним человеком обязательно…
— Но я ведь уезжаю завтра, а ты в первой смене, значит, не сможешь меня проводить.
Последняя фраза была произнесена специально для Натии: знай, мол, что отношения у нас очень дружеские, очень близкие.
Леван был до того увлечен, что не понял скрытого смысла слов Маринэ, но Натия поняла.
— Я вернусь через часок, через полтора. — Сейчас главное было — отделаться от Маринэ.
Как только они выехали на проспект, Леван включил приемник. Передавали концерт для скрипки.
— Мендельсон… — произнесла Натия.
Машина шла под проводами троллейбуса, и приемник барахлил.
— Почему он хрипит? — огорчилась девушка.
Леван свернул в тихую боковую улицу. Музыка полилась без помех.
— Где вы живете?
— В Ваке, на улице Палиашвили. Вам не по дороге?
— Ну и что из этого?
Они выехали на переезд Ваке Сабуртало.
Леван украдкой взглянул на Натию. Девушка внимательно слушала музыку. Он развернул машину в сторону Цхнети. Натия и этого не заметила. Только когда они проехали кладбище, с удивлением повернулась к нему.
— Куда же мы едем?
— Вы так были увлечены музыкой, мне не хотелось мешать вам. Я свернул, чтобы не ехать по маршруту троллейбуса, а то приемник снова начнет хрипеть под проводами.
Натия рассмеялась.
— Повернуть обратно?
— Нет, давайте дослушаем до конца. Только не очень далеко поедем, хорошо?
Натия предпочла бы ехать домой, но ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она испугалась.
Концерт окончился. Леван выключил радио и повернул машину.
— Любите Мендельсона? — спросила Натия.
— Очень. Только последнее время не до музыки.
— Вы инженер, да?
— Инженер-металлург.
— Я сразу догадалась.
— Почему это вы сразу догадались?
— Не знаю, но почему-то я сразу решила, что вы инженер.
«Значит, она все-таки думала обо мне», — обрадовался Хидашели.
— Вы больше не сердитесь на меня?
— Совсем чуть-чуть. — Леван улыбнулся.
— Я прошу, не думайте об этом.
— Вашу просьбу я обязательно исполню. А теперь куда?
— Пока прямо. На Рижской повернем направо, а там сразу же за углом мой дом.
— Рад исполнить ваше распоряжение.
— Я не очень вас задержала?
— Что вы, что вы…
— Я боюсь, чтоб Маринэ не обиделась. Вы ведь обещали ей, что вернетесь через час.
Леван обернулся и внимательно посмотрел на Натию. Он только теперь вспомнил фразу Маринэ, понял, кому она была предназначена, и вспыхнул.
— Спасибо, что напомнили, а то я уже забыл об этом.
— Никогда не надо забывать того, что обещали, — почти серьезно сказала Натия. — Вот мы и приехали.
Леван затормозил.
Натия попрощалась и пошла к дому. Леван смотрел ей вслед. Сердце его колотилось. Впервые в жизни им овладело незнакомое ему беспокойство.
Когда Натия скрылась в дверях, он взглянул на часы. Около десяти…
«Надо бы действительно вернуться к Маринэ, — подумал Леван. — Нет, не могу, не хочу».
А Маринэ ждала его. После двенадцати гости начали расходиться. Миранда и Лела попрощались последними, они хорошо видели, что их подружка расстроена. Миранда подмигнула Леле: гляди, мол, вот-вот расплачется. Маринэ действительно с трудом сдерживала слезы.
Леван въехал во двор. Еще не было и половины одиннадцатого, а свет горел лишь в двух-трех окнах. «Все разъехались на отдых», — подумал Леван.
Он медленно поднялся по лестнице, не спеша отпер дверь и вошел в прихожую. Было душно. Включил свет и поспешил распахнуть окно.
В ванной снял рубашку. Холодная вода была очень приятна. Он долго растирался.
В комнатах стало прохладней. Леван прилег на диван. Перед его глазами все еще стояла Натия. Он видел ее, с прямыми тяжелыми волосами и двумя широкими передними зубами.
Он встал, подошел к зеркалу, придирчиво оглядел себя. Поправил волосы, распрямил плечи. Потом погасил свет и навзничь бросился на диван.
В комнате было серо от зыбкого света уличных фонарей.
Наконец-то он один, совсем один. Никто не мешает ему думать.
Но лежать было невмоготу. Он вскочил и принялся ходить по квартире, снова улегся и снова встал.
Наконец решительно разделся и лег в постель. Уснуть никак не удавалось.
«Неужели влюбился? — спрашивал себя Леван. — Разве бывает так вдруг? С первого взгляда?»
Он попытался взять себя в руки и заснуть. Старался не думать о Натии, но ничего не получалось. Задремал только к рассвету.