— У Аяри тяжелый характер, — ответил Рэндо и сел, — но он понимает добро. Маи, можно попросить тебя об одолжении?
Ундори с широкой улыбкой развел руками, всем видом своим говоря «о чем угодно».
— Та женщина, которую ты назвал Белкой, — сказал губернатор. — Это мать Аяри. Он просил меня за нее. Я бы хотел взять ее с собой. Если хочешь, я куплю ее.
— Дарю, — немедля сказал Маи. — Мне для тебя ничего не жалко. Приятно порадовать друга. Для меня в ней нет ничего особенного. Хочешь наградить своего Аяри за хорошее поведение?
— Можно и так сказать…
Ундори не провожает гостя: едва принесли десерт, откуда-то вынырнул чернявый господин из шестого сословия и склонился к уху хозяина.
— Ого! — сказал Маи, — я должен это видеть. Прости, Рэндо, у меня тут творится невероятная штука, мне надо поторопиться.
— Успеха, — ответил губернатор со странным чувством. Мысль о том, что время бесед истекло и пора раскланиваться, принесла ему облегчение. Он больше не хотел видеть Маи…
Раздумывая о переменах, он идет, глядя себе под ноги. Весенний радостный полдень слишком ярок для его души. Краем глаза Рэндо замечает айлльу. Тайс, верховой, пригнулся к гриве белого жеребца и свысока смотрит на Аяри, который сидит на земле возле коляски и обнимает среброволосую женщину, льнущую к его груди.
Но это не Белка.
Девушка, лишенная разума, казалась крепкой и здоровой, полной сил — а женщина на руках у Аяри едва жива. Она выглядит ужасно, кожа да кости, живот ее раздут как пузырь и слишком тяжел для истощенного тела. Аура демоницы странно искажена; разум же, бесспорно, сохранен, потому что она тихонько разговаривает с Аяри на певучем языке айлльу… Рэндо ускоряет шаг.
Аяри вскидывает голову и смотрит на него с отчаянной надеждой, сжимая женщину в объятиях.
— Это господин Высокий Харай, Айарриу?.. — едва слышно, с сильным акцентом шепчет она, поднимая глаза.
— Да, матушка.
— Рада видеть вас, господин Харай, — она переводит дыхание и продолжает, пытаясь сесть прямее и смотреть Рэндо в глаза: — Сожалею, что не могу приветствовать вас как подобает, из-за моего прискорбного состояния… прошу проявить ко мне снисхождение. Я много слышала о вас.
Подойдя, Рэндо опускается на одно колено.
— Госпожа…
— Интайль.
— Быть знакомым с вами — честь для меня, — говорит губернатор Хетендераны, берет ее исхудавшую грязную руку и подносит к губам.
…Глаза Аяри распахиваются вдвое шире против обычного. Остолбенев от изумления, приоткрыв рот, он смотрит на Рэндо так, будто видит впервые. Госпожа Интайль смущенно отводит взгляд. Через какие бы испытания ни довелось ей пройти, она по-прежнему способна чувствовать неловкость из-за того, что не может соблюсти требования этикета. Рэндо улыбается. В его сердце тревога смешивается со светлым изумлением. Нежданно пришел ответ на мучившие Хараи вопросы, и ответ этот столь ясен и прост, что странным кажется — неужели действительно можно было сомневаться?..
Есть чутье сродни инстинкту. Хараи дворянин только в третьем поколении, его прадед окончил свои дни в звании землепашца, но этим тонким чутьем Рэндо уже обладает.
Перед ним не просто разумное существо, заслуживающее всех прав человека.
Перед ним знатная дама.
— Аяри, почему госпожа Интайль сидит на земле? Перенеси ее в коляску и укрой. Не тревожьтесь более ни о чем, милая дама, отныне я ваш защитник.
Измученное лицо дамы-айлльу озаряется; она слабо улыбается Рэндо.
— О Небо и Земля, — говорит она едва слышно, прикрывая глаза. — Я бесконечно благодарна вам, господин Харай. Легенды, что о вас ходят, ничуть вам не льстят.
Аяри укладывает мать на сиденье коляски и поднимает кожаный дождевой навес. Рэндо одобрительно кивает: так даме будет спокойней.
Белые кони срываются с места.
Поместье Ундори остается позади. Рэндо не думает оборачиваться. Он сидит, держа на коленях голову госпожи Интайль. Он позволяет себе подобную фамильярность лишь по праву врача: не тратя времени даром, он пытается понять, что с нею и как ей помочь. «Будь все проклято! — думает Рэндо, когда коляску встряхивает на ухабах и серебряная дама прерывисто дышит, сдерживая стоны. — Я чиновник, а не медик. Прежде я сердился, что мне так много приходится пользоваться магией. Как я был глуп! Хорошо, что я почти ничего не забыл. Но все же айлльу — не люди… кто мог бы помочь мне? Князь Экеменри, он профессиональный врач и был с Маи в экспедициях. Но я не могу обратиться к нему. Он всегда и во всем согласен с Маи, а я, почитай, госпожу Интайль у Маи украл… И к тому же времени мало».
Айлльу — не вещь, нет постыдного в том, что умыкнул ее ради спасения ее жизни; но все же на душе у Рэндо нехорошо. «Времени мало», — повторяет он, сознательно подменяя причину своей тревоги. Выслушав Аяри, губернатор решил, что демон преувеличивает, сверх меры напуганный видом безумной матери. Но госпожа Интайль действительно в ужасном состоянии. Хараи готов поверить, что ей осталось жить считанные часы.
— Быстрее! — велит он.
Кнут гуляет по лошадиным спинам. Аяри не нужно повторять дважды. Он выкрикивает что-то на своем языке, и Интайль вздрагивает в объятиях губернатора, а демонические кони, и без того быстрые как ветер, ускоряют бег. Деревья, обступившие дорогу, сливаются в глазах в сплошную стену. Тайс, пришпоривая лошадь, искоса глядит на собрата и странно улыбается. Рэндо замечает это, но мгновенно забывает. Его тревожат другие мысли.
Оба серебряных айлльу смотрят на него как на доброе божество. Но в действительности Рэндо благодарен Интайль не меньше, чем она ему. «Ты сказал, что я не смогу тебе возразить, Маи? — думает губернатор. — Нет. Теперь уже ты не найдешь аргументов». Губернатор Хараи никогда не видел госпожу Моль, но достаточно изучил образ ее мыслей. Что бы ни сообщили властительной даме чиновники, люди Дома Теней, ученые мужи, она — Рэндо не сомневается — примет верное решение. Губернатор не рискнул бы даже Тайса отправлять в Кестис Неггел с дипломатической миссией такой важности, но госпожа Интайль с этим справится. Черты серебряной дамы отмечены печатью внутреннего достоинства и тонкости чувств; даже ее сын, унаследовавший ее красоту, много уступает ей благородством облика… Она сумеет стать живым доказательством слов Рэндо и добиться признания в столице. «Прости, Маи, — думает губернатор. — Я поступаю не по-дружески, но иначе — не могу. Прости. Пусть бессмертие принадлежит тем, кому его подарила Арсет. Нам она подарила безграничные силы пяти магий и свободный разум. Нет нужды разбирать айлльу на части, чтобы украсть их бессмертие. Лаанга бессмертен благодаря собственной силе. Это я отвечу тебе, когда ты придешь и спросишь…».
Дело за малым — сохранить жизнь серебряной дамы. Рэндо тревожится все больше и больше; наконец, он замедляет обмен веществ в теле госпожи Интайль, чтобы губительные процессы приостановились. Айлльу тихонько вздыхает и закрывает глаза.
Путь к загородному дому губернатора занял не более двух часов. Аяри не жалел коней, и даже могучие белые хищники до полусмерти измучены гонкой: ноги их дрожат, с губ падают клочья пены. Тайс, сберегая своего жеребца, хладнокровно отстал. Губернатор выходит из коляски и передает спящую Интайль с рук на руки ее сыну.
— Натопить в купальне, — приказывает он подбегающим слугам.
Те не торопятся исполнять: охают от удивления, разглядывая чету серебряных демонов. Рэндо вынужден прикрикнуть на дураков. Аяри рядом оскаливается, сужая глаза. Сейчас это уместно как никогда. Губернатор кивает. Он бы тоже оскалился, имей такие клыки.
— Натопить так жарко, будто лежит снег, — продолжает он, уверившись, что по его слову готовы сорваться и побежать. — Аяри, отнеси туда госпожу Интайль. Я сейчас приду. Мне нужно кое-что посмотреть в книгах.
…Давным-давно — четверть века назад — молодые курсанты Инженерно-магической Академии глупо хихикали и смущались на лекциях по медицине. Есть вещи, которые должен уметь любой образованный маг, иначе он просто не имеет права пользоваться силами магии.