— Да, вы оказались такой же разумной, как она!
Оливия поднялась на ноги.
— Может быть, вам покажется глупым, что я так… сильно испугалась! Но он… ужасный … противный человек, и я не хотела, чтобы… он меня поцеловал.
— Вы никогда раньше не целовались?
— Нет… конечно, нет!
Последовала короткая пауза, а затем герцог сказал:
— А я думал, вы уже не раз делали это с Джеральдом!
Оливия взглянула на него с укором:
— Джерри… мне… как брат!
Но я слышал, вы помогали ему. Оливия снова опустила голову и, помолчав, тихо произнесла:
— Надеюсь… вы поймете… когда увидите… сами… что сделано… и все очень, очень… счастливы.
И Вэнди говорила мне то же самое! Оливия посмотрела на него, не зная, что сказать. И тут отворилась дверь, и Хиггинс важно объявил:
— Мисс Вэнди желает видеть ваше сиятельство!
Следом вошла Вэнди. Она что-то несла перед собой и поэтому ступала очень осторожно. Оливия посторонилась, пропуская ее. Вэнди же никого и ничего вокруг не замечала. Все ее внимание было сосредоточено на блюде, которое она держала обеими руками. Насколько могла разглядеть Оливия, там стоял торт. Наконец девочка приблизилась к герцогу:
— Я приготовила тебе подарок! Я сделала его сама! Правда, миссис Бэнкс мне немного помогла!
— Это мне? — удивился герцог. — Как это мило с твоей стороны!
— Посмотри на него! — с воодушевлением проговорила Вэнди. — Взгляни, что я написала на нем!
Герцог взял у нее блюдо. Девочка прислонилась к креслу, глаза ее горели от радости и сознания всей торжественности и важности происходящего.
Торт был небольшой, покрытый весь сверху белой глазурью. На ней розовым кремом было написано: «Я люблю тебя.»
— Спасибо! Большое спасибо! Неужели ты все это сделала сама?
— Да, правда, миссис Бэнкс держала мою руку, когда я писала, но я писала сама!
— Конечно, сама! — охотно согласился герцог. — Послушай, это самый красивый торт, который я когда-либо видел!
— Правда? Ты говоришь правду?
— Клянусь! — торжественно произнес герцог.
Оливия с удивлением наблюдала разыгрывающуюся перед ней сцену. Увидев, что герцог ищет, куда бы поставить блюдо, она подошла к нему со словами:
— Дайте я поставлю его вот тут, пока не подадут чай.
— Спасибо!
Оливия поставила торт на столик, который стоял поблизости.
Обернувшись, она к своему удивлению увидела, что Вэнди уже взобралась к герцогу на колени:
— Я тебе так долго пекла этот торт! А миссис Бэнкс испекла имбирных пряников в форме человечков к чаю. Думаю, тебе тоже принесут!
— Надеюсь! Но вначале я попробую твой торт.
— Можешь угостить Оливию! А Тони не давай! А то он его целиком съест!
— Ну, уж нет! — запротестовал счастливый обладатель подарка. — Я ему этого не позволю! А теперь я должен сказать тебе, что наступила моя очередь сделать тебе подарок!
— Подарок? Только мне?
— Только тебе! Скажи, чего тебе больше всего хочется?
Девочка задумалась на некоторое время, а потом сказала:
— Есть одна вещь, которую мне хочется очень-очень иметь! Но, может быть, ты решишь, что она слишком большая для подарка.
— Скажи мне, что это, а я сам решу, смогу ли я позволить себе сделать такой подарок!
Девочка метнула быстрый взгляд на сестру.
— Оливия скажет, что я жадная!
— А ты скажи мне на ухо, шепотом, чтобы она не могла расслышать.
Девочка обхватила герцога за голову и заговорчески зашептала ему на ухо так громко, что Оливия отчетливо слышала ее слова:
— Я хочу иметь своего пони! Последовала короткая пауза. Затем герцог ответил:
— Как только я совсем поправлюсь, мы поедем и вместе выберем для тебя подходящего пони!
Вэнди восторженно закричала. Голос ее зазвенел как пение утренней птички.
— Пони! Настоящий пони! У меня будет свой пони!
— Обязательно!
Вэнди обхватила герцога еще крепче и начала целовать в обе щеки. Герцог взглянул на Оливию и, увидев изумление на ее лице, улыбнулся ей.
Оливия внизу ожидала Джерри. Он уже опоздал на десять минут к началу ужина. И на чай тоже не приехал. Наверное, задержался в Шелтоне и остался там на ужин.
Тони тоже нигде не было видно. Скорее всего, встретил кого-нибудь из своих приятелей в Вудстоке и вернется домой затемно. Она хорошо знала, что когда мужчины начинают беседовать о лошадях, они забывают о времени. Видимо, придется ужинать в одиночестве. Но вдруг кто-то в холле заговорил с лакеем, и она поняла, что приехал Джерри. В следующий момент он вошел в столовую. Джерри был во фраке — торжественный и важный.
— Ну, наконец-то! Я уже заждалась! — воскликнула Оливия.
Прости меня, дорогая! Я не мог предупредить тебя заранее. Но сегодня вечером я ужинаю в Шелтоне.
— Но ведь ты провел там целый день!
— Ну и что ж! Там еще многое предстоит обсудить детально. Я заехал домой, принял ванну, переоделся. Они садятся ужинать поздно, так что я вполне могу успеть. Понимаешь?
Конечно, я понимаю. А вот миссис Бэнкс будет искренне расстроена.
— Передай ей мои извинения и скажи, что что я съем за обедом двойную порцию!
Он взглянул на часы и заторопился:
— Мне пора! Ты не обиделась, Оливия?
— Нет, конечно, нет! Что ты!
Джерри уехал. Она услышала шум быстро отъезжающего экипажа.
Чувствуя себя потерянной и никому ненужной, Оливия осталась в столовой, ожидая обеда. Без сомнения, новость о том, что Джерри не обедает дома, уже дошла до ушей миссис Бэнкс.
Оливия расстроилась как ребенок, которого обманули, пообещав что-то, а потом не выполнив.
Дверь отворилась. Но вошел не лакей, а Хиггинс.
— Простите, мисс, но поскольку мистер Джерри сегодня не ужинает дома, его сиятельство просит оказать ему честь и разделить с ним ужин в его комнате.
— Но вы уверены, что его сиятельство… достаточно крепок, чтобы вставать?
— Он хорошо отдохнул днем. И даже поспал после чая. Так что не думаю, что это навредит ему.
— Нет, конечно… нет, — поспешно согласилась Оливия. Она не могла удержаться от улыбки. Забавно, что герцог приглашает ее на ужин к себе в спальню!
— Пойду все приготовлю, мисс! И помогу его сиятельству встать с постели.
Хиггинс закрыл за собой дверь. Оставшись одна, Оливия подошла к окну. Вечерело. Солнце садилось, золотя своим светом густые кроны деревьев. Где-то вблизи галдела большая стая грачей, рассаживавшихся по своим гнездам. Потом все стихло. Внезапно у Оливии возникло ощущение, что должно что-то произойти. Но что? Она не могла ответить на этот вопрос. Одновременно она понимала, что рада этому приглашению, что ей не хотелось оставаться здесь внизу, в этой огромной столовой, одной. Раньше они и обедали, и ужинали на кухне. В последнее время в доме не было столько еды, чтобы позволить себе роскошь накрывать на стол в столовой. Пожевав чего-нибудь наспех, Оливия отправлялась спать с ощущением голода и пустоты в желудке. Теперь все переменилось. Миссис Бэнкс готавила разнообразные блюда, за столом прислуживал лакей, а сам стол ломился от обилия закусок и деликатесов.
Трудно… будет снова привыкать к скудному, почти нищенскому существованию, — подумала она про себя.
Однако грусть и меланхолия, навевавшие мысли о будущем, на сей раз ее не тревожили. Наоборот, где-то в глубине души, она чувствовала это, начала разгораться надежда, робкая и слабая, как колеблющееся на аетру пламя свечи, как одинокая звездочка на холодном осеннем небе.
Но как…. — спрашивала она себя, стараясь найти логическое объяснение своим ощущениям, — как это возможно, что герцог, обрекая их на нищету и лишения, дарит Вэнди пони?
Девочка ни о чем другом уже не говорила. Когда Оливия пришла к ней в комнату поцеловать на ночь, Вэнди прошептала, прижимаясь к ней:
— Знаешь, я весь день думаю, как назвать своего пони. Имя должно быть красивым. Я буду его очень-очень любить, но Эмму я буду по-прежнему любить больше всего!